Глава 4. Метеорология – наука точная, бубен надо держать в левой руке
«Мадемуазель Бриссар — если к Вам не прижимаются в метро,
то это вовсе не означает, что метро в Париже не существует»
«Ищите женщину» 1982 год.
Астрид
- Мама!!! – раздался истошный вопль с кухни.
Я положила на голову подушку. Но сон уже выветрился, а просто так валяться в постельке, укрывшись одеялом, у меня не было ни времени, ни возможности. Поэтому я скинула одеяло и решительно встала с узкой кровати.
Сделав всего один шаг, оказалась перед шкафом и быстро начала одеваться. Комнатка была очень маленькая и в этом были как плюсы, так и минусы. Вот, например, до шкафа далеко идти не нужно. И шкаф сюда встал только небольшой, а значит и одежды в него влезет не так много, а значит и траты на гардероб будут минимальны. По-моему это успех?
Я выскочила в узкий коридор, который заканчивался ванной. На душ времени не было, поэтому ограничиваем себя только минимальными гигиеническими процедурами и, закрутив короткие седые волосы в тугой пучок, несемся по лестнице на кухню.
Волосы поседели сразу после родов. Длинные седые пряди делали меня похожей на ведьму из сказки, поэтому я приняла решение их попросту отрезать. Лучше не стало. Но так с ними было меньше возни. Они немного окрепли и подросли, но ни цвет, ни длинна, ни волнистость, к ним не вернулись. Эффи фыркнул что-то про отсутствие медведя в моей жизни, но я отмахнулась. Вот некогда мне еще и с волосами возиться.
Стены в этой части дома очень тонкие и о моем приближении на кухне услышали, как только я вышла из ванной, поэтому кухня меня встретила приятной тишиной. Жалко только что эта тишина ненадолго.
- Мам! Она не правильно посчитала печеньки! – заявила моя дочь Анника, или Анни.
- Мама! Она их передвигала по тарелке, что бы мне было труднее сосчитать! – пожаловалась моя дочь Элизабет или Лотти.
- Анни, пересчитай печеньки, пока я готовлю кашу теперь сама. Лотти не хнычь. Всем достанется поровну, а тебе срочно нужно подтянуть математику. Анни права.
- Мама, но речь ведь идет не о математике – возмутился кудрявый белокурый медвежонок.
- Да? А о чем? – спросила я, ставя на плиту кастрюльку для каши и потянувшись за крупой.
- Мама! Ты не поняла вот ничего! Речь же идет о печеньках. А математика тут не причём – проныла дочь.
-Лотти,… - но закончить мне не дали.
- Да, мам. Мы помним, Мам! «Математика всегда при чем» - хором ответили девочки.
- Умницы. Анни? Я жду.
Я варила кашу и слушала, как Анни пересчитывает печенье.
Девочки у меня ранние пташки и очень самостоятельные. Сами оденутся, сами раздёрнуться, сами печенье пересчитают.
На кухню кряхтя и охая, вошел Эффи. За семь прошедших лет старик сильно сдал, но все равно еще оставался крепким и сильным для своего возраста.
- Деда! А Анника… - начала Лотти, но взглянув на меня жаловаться передумала.
Эффи сел на свое кресло в нашей кухне, и отпив горячего настоя, который я перед ним поставила, спросил:
- А где Карл?
- А он долго спать вчера не ложился, все какой-то тра… тара.… Нет, не таракан, но похоже. И вот он его и читал – нажаловалась Анника.
- Трактат? – поправил дочь Эффи.
Девочки закивали.
- И где же он? – мне вот тоже стало интересно.
- С Чаплином гуляет – махнули обе рукой.
Я сокрушенно покачала головой, доедая кашу.
Мы прибыли с Эффи в этот городок семь лет назад, и на самом деле не собирались тут задерживаться. Мы рассчитывали пробыть тут несколько дней, а потом поселиться в одной из столиц восьми Коннетаблей. Но выяснилось, что дирижабли сюда прибывают крайне редко, городок был небольшим, располагался на границе двух Коннетаблей, но территориально он принадлежал все же Белым медведям. Вторым соседом были медведи Макулосус – самые дружелюбные из всех восьми домов. Они почти никогда не встревали в политические дрязги, правда очень любили внимание, а поэтому почти все скандалы и сплетни были связаны именно с ними. Они не соблюдали верность партнеру, и крайне редко вступали в законный брак. При обороте это были просто милейшие создания с черно-белой расцветкой и очень пушистым мехом. В народе за ними закрепилась кличка «панда». Мы подумывали над тем, что бы перебраться именно к ним в столицу, благо до нее от этого городка было не так далеко.
Только вот этим планам не суждено было сбыться. Пока мы ждали дирижабль, выяснилось, что в городке стоит заброшенным уже довольно давно единственный книжный магазин на весь город. Его продавали очень дешево, и местная мэрия готова была пойти на всяческие уступки. Мы просто не могли упустить такую возможность.
Эффи продал магазин в столице через надежного посредника, и мы сразу же купили тот, что продавался в этом городе. Разница в деньгах была просто огромной. Эффи был поражен полученной суммой и долго по этому поводу недоумевал.
- Ты не понимаешь, Асти. Он столько не стоит. Никто в трезвом уме и памяти такую сумму за магазин не отвалит – качал он головой.
Я только пожимала плечами. Мне было вот некогда разбираться, кто и что у нас купил. Купили и ладно.
Деньги мы оставили в банке, и они долгое время, пока магазин не начал приносить нам доход, служили надежной защитой от навалившихся проблем.
А проблем было много. И ветхие книжные полки и повышенная влажность недопустимая в хранении книг, и много всего ещё. Я только и делала, что решала неразрешимое и улаживала несовпадающее.
И вот в один из дней я, выходя на улицу, споткнулась на пороге о груду грязных тряпок. Я чуть не упала и только то, что я вовремя схватилась за столб, поддерживающий крыльцо спасло меня от встречи с грязью осенней улицы. Груда тряпья оказалась тощим мальчишкой, который отчаянно чихал, был вихраст и, разумеется, голодный. Так и началось наше знакомство с Карлом Петером Грен, сыном местного бургомистра. Вот так. Ни много ни мало. Карл был, по словам своего отца «проблемным ребенком», когда как по мне «проблемным» как раз был сам бургомистр. А Карл был умным, серьезным, возможно немного странным. Когда рыдая, его мама, жена бургомистра спросила, как я нашла подход к её сыночку, я просто пожала плечами?
Подход? Я его просто не искала. Мне было некогда. Я пробегала мимо сидящего на полу мальчишки и комментировала книжку, что он в тот момент читал. Пробегая обратно, совала ему в руку пирожок. Вот и весь подход. А когда бы я возилась с чужим ребенком при наличии у него не только богатых родителей, но и целого скопления нянек и слуг? Делать вот мне нечего.
Только это оказалось наиболее эффективным решением. Мальчик больше не убегал, регулярно ел и даже иногда стал разговаривать с приезжавший каждый день матерью и отцом. Они охали, ахали и мешали мне работать. Но все же были очень довольны. Я получила колоссальные налоговые льготы, корзину продуктов каждое утро и заверения в бесконечной благодарности. А вот от денег я отказалась. Я же ничего не делала? Мне не сложно покормить паренька, тем более что он стал сам приходить к нам на кухню второго этажа, где собственно располагались наши комнаты сразу над магазином.
Карл был невероятно, просто волшебно развит для своего возраста, он очень много читал и запоминал все очень быстро. Но при этом он совершенно не выносил людей и предпочитал общество книг. И у нас ему так понравилось именно потому, что книг было много, а вот народу мало. Только я и Эффи. Немногочисленные покупатели его не сильно беспокоили. А вот в доме его отца бургомистра народу было много. И слуги и просители и само семейство с вечными родственниками прибывшими погостить. Карлу они докучали и сильно нервировали.
Когда я отгородила себе место для реставрации книг, ему это занятие тоже пришлось по душе. Он мог часами кропотливо сидеть, подгоняя утерянные страницы книг, выправляя уголки форзацев и восстанавливая по крупицам обложку. При этом делал он это с огромным удовольствием, и я даже начала со временем ему мешать, поэтому столов у нас теперь было два. Эффи делил один стол со мной. К тому же занимался Эффи только по-настоящему редкими и требующими специального подхода книгами. А в последнее время он переложил всю реставрационную работу на нас с Карлом, сам же занимался консультированием, учил с девочками уроки и вел переписку с клиентами, присылающими книги на реставрацию.
Карл при всей его не любви к общению тоже увлекся перепиской. И теперь все письма писал тоже исключительно он и Эффи. Карл общался почти со всеми нашими клиентами, сам забирал с прилетевших дирижаблей посылки с книгами для реставрации. Почти вся работа в реставрационной мастерской уже год лежала на нем. Его скрупулёзность, внимание к деталям и малейшим нюансам делали его непревзойденным реставратором книг.
А еще Карл был очень наблюдателен. Он жил с нами уже два месяца и сказал мне однажды за завтраком:
- Никто не ест соленые огурцы с персиковым вареньем.
Я не донесла до рта так полюбившийся мне бутерброд и застыла.
- А еще ты прибавляешь в весе, Асти. Как я понял довольно много еще признаков – кивнул Эффи - Ты беременна.
Я перевела взгляд на Эффи. Тот фыркнул и продолжил чтение. Они с Карлом вообще молчуны.
- Но это просто я переехала на новое место. Привыкаю к местной кухне. Да и хлопот было много. Вот и … - стала вспоминать я свои мысленные оправдания.
Я снова беспомощно посмотрела на Эффи. А тот сложил газету и посмотрел на меня.
- Мы возвращаемся? – наконец спросил он.
Я затрясла головой. Нет! Я не хочу! Я только смирилась, только-только стала приходить в себя и боль от разлуки и предательства мужа стала не такой сильной. Я не могу! Я не хочу снова окунуться в этот омут! Я не выдержу, и утону в нем. Мне не выплыть из этого омута боли.
- Асти, девочка. Ты не имеешь права скрывать от него это. Да и не забывай. У медведей рождаются только медведи. Твой ребенок в четырнадцать сделает свой первый оборот. Ты должна сказать ему.
- Нет – упрямо затрясла я головой.
Эффи вздохнул и взглянул на Карла. Тот пожал плечами.
- Асти эмоционально незрелая, наивная и склонная к необдуманным спонтанным поступкам девушка. Для девушки ее возраста её мозг функционирует достаточно хорошо, а уровень знаний вообще выше среднего. Но эмоциональная незрелость делает ее уязвимой. И не забывай про гормональные всплески, которые усугублены беременностью – сказал Эффи, обращаясь почему-то к Карлу.
А я заплакала. Слезы полились из глаз, и я даже не пыталась их утереть.
- Отец ребенка представитель медведей-оборотней? – спросил Карл.
Я кивнула, продолжая реветь.
- В целях комфортного течения и вынашивания ребенка я думаю, что нет необходимости в экстренном порядке перебираться в столицу – выдал Эффи.
- Она может носить наследника – покачал головой Карл.
- Да. Пятьдесят на пятьдесят.
- Но ведь может родиться девочка? А зачем ему девочка? – ухватилась я за соломинку.
- Сведений, что медведи предпочитают детей мужского пола нет – выдал Карл.
- Но…
- В случае рождения дочери ее необходимо доставить к отцу в двенадцатилетнем возрасте. За два года до оборота. В случае рождения мальчика – этот срок сокращается почти вдвое. И мальчика следует отправить к отцу в шестилетнем возрасте – продолжил Эффи.
Я схватилась за голову.
- А давайте дождемся родов? И потом решим? – робко посмотрела я на двоих своих мужчин.
Называть Карла мальчиком у меня уже давно не хватало сил. Он не мальчик. Вот совсем.
Мы так и решили поступить. Беременность протекала очень тяжело. Вдруг как-то сразу стал расти живот. Мне порой казалось, что он увеличивается буквально на глазах.
Я почти совсем не покидала дом, просто потому что ноги меня не держали. Вес рос, и ходить мне было все сложнее. Ни о каком возвращении в столицу речи не шло. Я просто не смогла бы забраться в дирижабль.
А вот роды были на удивление легкими. Родилась девочка. А потом и вторая девочка.
И это закрыло вопрос с нашим возвращением. Каждый раз, когда об этом заходил разговор, у меня находилось очень много отговорок. То девочки очень маленькие. И куда в дирижабль с двумя младенцами? То у нас зубки режутся, то Лотта заболела, потом заболела Анника. Постепенно разговоры о нашем возращении утихли сами собой. Наша жизнь вошла в свою колею, и уже никто не хотел что-то менять. Эффи старел и ему переезд с каждым годом казался все сложнее, а Карл наоборот взрослел и ему вообще любой переезд казался катастрофой в силу личных качеств. А о том, чтобы не ехать с нами, а остаться здесь, с родителями разговор даже и не шел.
Я была уверена, что с рождением двух девочек Карл опять сбежит, и уже морально готовилась к этому. Но неожиданно он отнёсся к этому весьма благосклонно. А возможно это было связано с тем, что девочки были очень спокойными. Они не были склонны к пустым крикам и поднимали его исключительно по существенным причинам. Поэтому младенчество мы преодолели вместе. А потом Карлу стало с ним интересно. Я была очень удивлена, но это было так. Он возился с ними и стремился объяснить им то, что они в силу своего возраста понять были пока не в состоянии. Он вздыхал, жаловался на то, что это не мальчики и начинал с новой силой заниматься с ними.
Когда Карлу исполнилось пятнадцать, его мать скончалась, а бургомистр женился вновь. И почти сразу же молодая супруга подарила ему маленького сына. На Карла эти известия почти не произвели никакого впечатления, он вообще был очень скуп в проявлении эмоций. Хотя мне иногда казалось, что он всё же горевал по матери. Деньги, что он унаследовал от покойной матери, лежали в банке под проценты, а от отца он давно ничего и не ждал. Поэтому воспринял все довольно спокойно. Мы с Эффи и девочками были его семьей, а не бургомистр с молодой женой и сыном. А вот на магазине это сказалось. Налоги выросли, да и корзину с продуктами нам теперь никто по утрам не доставлял. Но я воспринимала Карла как младшего брата и никому его отдавать и не собиралась.
Так мы и жили. Получая заказы. Обмениваясь письмами с Университетом в столице, посылками с клиентами, торгуя книгами, в основном, правда, на заказ.
Боль от потери Бьорна сначала была невыносимой. И я спасалась только работой и обустройством на новом месте. А потом мне стало совсем некогда думать о бывшем муже. Как только я вспоминала о нем тут же куда-то бежала. И мысли улетучивались. Дел было очень много, и я просто днем не успевала хандрить и скучать. Но вот по ночам Бьорн приходил во снах. Мне было больно почти как наяву. Он стоял передо мной, и каждый раз повторял одно и то же. «Нет. Я спал с ней» «Нет. Это правда. Она моя любовница». Он стоял там - на ступеньках, большой, сильный, могучий и убивал меня словами, как будто камнями закидывал. А я кричала и звала его «Бьорн», «Бьорн». Я просыпалась в холодном поту. Громко кричать я себе позволить не могла, поэтому даже во сне я первым делом старалась, затыкала себе рот ладонью, не уверена, что у меня получалось. Стены в нашем доме тонкие и я иногда по утрам ловила на себе задумчивые взгляды Эффи. Потом я поняла, что если очень сильно устать днем - то кошмары отступят. Я просто проваливалась в сон без сновидений, и я стала работать еще больше.
А с годами начало приходить понимание всей нелепости и глупости моего поступка. Почему я тогда не дождалась Бьорна? Почему не выслушала его? Почему, в конце концов, не попробовала бороться за нашу семью? Почему не сказала ему о том, что я беременна сразу? Почему? Чего я тогда так сильно испугалась? В конце концов, сбежать я могла и после разговора с мужем? А не поступила ли я через-чур эгоистично, лишив девочек отца? Им нужен отец и возможно не стоит ждать, когда дочкам исполниться двенадцать лет?
Урсула говорила, что я была для Бьорна обузой и тянула его вниз. Ну ладно, хорошо. Возможно, и не тянула. Но помощи от меня точно не было. Так может быть, мне стоило измениться? Стоило сопровождать самой мужа на все эти приемы и банкеты? Стоило больше вникать в его жизнь и работу? Нет, я бы никогда не стала такой как Урсула. Плести интриги, строить козни и устраивать заговоры просто не в моем характере. Но вот просто улыбаться и сопровождать мужа на приемы я бы смогла. Так почему не делала?
Да и вот это его предательство, разве оно карается неучастием в жизни дочерей? Имела ли я право вот так мстить бывшему мужу?
А еще я отчаянно трусила. С каждым годом чувство вины росло и перед Бьорном и перед девочками, а вот страх не убывал. Я должна все рассказать Бьорну и девочкам. Только вот реакция бывшего мужа меня откровенно страшила. Я поначалу успокаивала себя тем, что дочери медведям не очень то и нужны, но каждый раз натыкалась на иронично приподнятые брови Карла и фырканье Эффи. Даааа. Глупость несусветная.
А если он их отберет у меня? Еще одна глупость. Бьорн не такой. Да, наверняка новость о том, что я лишила его дочерей на долгий срок, его потрясет, разозлит и он будет просто в ярости, но он не сделает ничего непоправимого. Это же Бьорн. Но все равно было страшно. Трусиха я.
Нет, если бы я была одна – то такие вопросы в моей голове я уверена даже бы и не крутились. Он меня предал, и я такое прощать была не намерена. Но у меня две дочери, и как бы я не старалась дать им все то, что может дать Бьорн я не могла. Я должна думать о них в первую очередь, а потом уж о гордости, самооценке, предательстве любви и его измене.
Да, пока мы справлялись. У девочек было все, что им необходимо. У нас была крепкая семья, и я давала им материнскую заботу, ласку и любовь. У них был умный старший дядя и заботливый дед. Им пока этого вполне хватало. И вмешательство Бьорна в нашу жизнь не требовалось.
Но девочки взрослеют…
Вот почему все эти мысли мне не пришли в голову, когда я только родила девочек? А еще лучше, когда я узнала о том, что беременна?
А еще лучше, когда сбегала из столицы. Но только вот нет возможности повернуть время вспять. И нельзя двадцатилетней девчонке передать жизненный опыт и здравый смысл меня теперешней.
Я вздыхала… и ничего не делала.
Когда девочкам исполнилось четыре года, они с очередной прогулки приволокли с улицы грязный комок шерсти.
- Мам. Это собака – довольно сообщили мне.
- Карл? – Подняла я глаза на ответственного за это безобразие.
Это же он с ними пошел гулять и притащил с прогулки вот это. Но тот меланхолично пожал плечами, не удостоив меня ответом.
- Мама. Это взрослая, большая собака! – Анника.
- Она умная! - Лотти.
- И она будет жить с нами! – а это уже хором.
Выяснилось что это умная, взрослая собака вовсе не «она», а «он». Да еще и к тому же щенок. Когда это чудо отмыли, то появилась на свет умильная мордочка со свисающими ушами. И эта мордочка принялась расти. И росла она совсем не как собака, а скорее как медведь. Быстро и сильно.
И вот сейчас мы имеем в семье огромную псину, меланхоличную как Карл, спокойную как Эффи. Жаль только что от женской половины семейства Чаплин ничего не приобрел, но мужчины в нашей семье все со странностями. Я смирилась с тем, что собака, хотя и огромная - только вот защитник из нее совершенно никакой. Ласковый, добрый, послушный. А вора он скорее залижет до смерти, и обсыплет шерстью, но никак не остановит.
«Чаплином» мы тоже назвали его совершенно случайно. Чаплин – это производное от слова цапля. Девочки читали сказку с Карлом, и там была это птица. «Ц» - они тогда коверкали так же как и «Р» и у них выходило вместо «цапли» - «чапля». Карл меланхолично и въедливо раз за разом поправлял, девочки смеялись, а щенок при этом слове радостно гавкал. Так и стал он «Чаплином» или «Чапи».
И вот именно с этой животинкой, поглощавшей намеренное количество мяса, и прожигающее огромную дыру в нашем бюджете и отправился гулять Карл. Обычно он делал это раньше, но вот сегодня припозднился.
Когда же они с собакой вошли на кухню, то завтрак у нас подходил уже к концу.
- Дирижабль не прилетел – сказал Карл.
- Почему? – Лотти.
- А когда прилетит? – Анника.
- У нас же сроки еще не поджимают? – это уже я.
Впрочем, ответов на свои вопросы мы и не ждали. Карл редко вообще отвечал на вопросы, а уж на наши тем более.
- Я вечером собирался пропустить стаканчик вина со стариной Агвидом. А потом схожу на станцию. Разузнаю все о причинах задержки, и когда нам стоит ждать дирижабль с нашими книгами. В работе у нас же еще два справочника и тот ветхий гримуар с легендами? – спокойно ответил за Карла Эффи.
- Да, но все равно мне не нравится это задержка. Там должен прибыть Амиатинский кодекс. Ты же знаешь, какая это редкость. А если с ним что-то случилось? – озабоченно сказала я.
- Ничего с ним не случилось. А задержки бывают. Объясним заказчику об изменении сроков. Не в первый раз – отмахнулся от моих страхов Эффи – и снова уткнулся в газету.
- Что это, деда? – указала пальчиком на рисунок медведя Лотти.
- Это плохая статья местного газетчика. Он пишет, что внутри каждого медведя сидит зверь, и он руководит действиями человека и в том числе влияет на выбор пары.
- Как это? – удивилась Анника.
- Да, глупости все это. Якобы на выбор пары влияет цвет глаз, форма носа и запах тела. Поэтому поводу приходите в наш парфюмерный магазин вот тут за углом - фыркнул Эффи, складывая газету.
- Мам? Это кто во мне сидит? Я не хочу. И как это «влияет на выбор пары»?
- Помните сказку про дракона, который встретил свою пару и назвал ее «истинной»? Вот тут тоже самое, только про медведей – пояснила я.
- Мам? Я не хочу! А если когда мне будет четырнадцать, и я обернусь в медведицу, она выберет коротышку Свена из соседней улицы? – скривила ротик Лотти.
- Фу, Лотти. Он противный у него зубы кривые и он дразнится – почти так же скривилась Анника.
- Лотти, Анника не говорите глупостей. Оборот в медведя меняет только форму тела, но никак не привлекает какого-то там «мифического медведя внутри вас». Когда вы обернетесь в медведя вы так и останетесь собой. Просто будет другая форма. И истинные пары бывают только в сказках – ответил Эффи.
- Деда? А этот… «внутренний зверь»?
- Это просто дурной характер!
- Деда, а я никого не выберу по запаху? Вдруг Свен вкусно будет пахнуть? – уточнила на всякий случай Анника.
Но Эффи не ответил, только фыркнул.
- Анни, Лотти, что я говорила про газеты? – спросила я.
- Им нельзя верить! Нужно думать своей головой! – хором ответили девочки.
- Именно! К тому же я сильно сомневаюсь, что Свен будет, когда-нибудь вкусно пахнуть.
Девочки захихикали и встали из-за стола.
- Деда? Значит, ты будешь вечером поздно? – собирая тарелки со стола, спросила Лотти.
- Да. Не ждите меня к ужину. Я перекушу в трактире – ответил Эффи.
- А пирог? Его же тебе оставить? – Анника тоже убирала со стола, помогая сестре.
- Пирог оставить – улыбнулся Эффи и встал из-за стола.
- Эффи, только не поздно. Ты же знаешь, я очень не люблю, когда ты возвращаешься поздно от старого Агвида – попросила я старика.
- Асти? Что за глупости. И что ты переживаешь? Что в нашем скучном маленьком городке может произойти? У нас и грабители то не водятся – беззаботно улыбнулся старик.
- И все-таки – настаивала я.
- Хорошо. Я буду не поздно. Пойду открывать магазин.
День прошел в суматохе. Девочки в школу не ходили. Это была еще одна моя огромная проблема, которую я никак не могла решить. Как бы я не старалась, я билась в огромную стену - сдвинуть эту махину у меня не получалось.
Им было очень скучно после занятий с Карлом в том классе, куда их определили согласно их возрасту. Да и были они медведицами. У них был рост выше любого мальчика из класса. Они свысока смотрели на всех детей и в прямом и в переносном смысле, и поделать с этим ничего было нельзя.
А перевести их на класс выше мне не удалось. Директриса вечно ссылалась, на какие-то бюрократические справки и бумажки и недобро смотрела на меня. Я много раз просила сходить в школу Эффи, к которому эта старая. … В общем, она к нему, на мой взгляд, неровно дышала. Но Эффи отмахивался и делал страшные глаза. В итоге мы занимались пока дома, но я раздумывала о том, что возможно стоить предложить денег? И тогда девочек переведут в старший класс? Там более что все учителя были полностью согласны с таким решением. Только вот столько денег у меня не было. Когда я все же пришла и заикнулась об этом директору, та взглянула на меня так ядовито. А потом назвала сумму равную нашему полугодовому доходу. Я такое просто не могла потянуть. И тогда у меня ехидно поинтересовались:
- Может быть, следует попросить у их отца?
Я ушла из школы, не имея ни малейшего представления, что мне делать дальше. Девочкам нужна школа. И даже не только из-за получаемых там знаний. С этим я, Карл и Эффи пока очень успешно справлялись. У них не было ни друзей, ни подруг их возраста и интересов. А они были медведицами. И обычному ребенку это необходимо, а уж медвежатам тем более. Только вот выхода из тупика я не видела.
В магазине обычно немного было покупателей. Поэтому я умудрялась быть и продавцом и заниматься реставрацией книг. Правда у меня это получалось не так продуктивно как у Карла и Эффи. Те не отвлекались на посетителей, девочек, приготовление пищи и домашние хлопоты. Но все же и у меня была определенная слава и популярность среди клиентов. Многие просили, что бы их экземпляры попали именно в мои женские руки. Плохо только что таких было не так уж и много. В Эффи верили и ему доверяли и самые сложные случаи, даже Карл умудрился заработать себе славу, а вот женщине не доверяли. И не потому, что я справлялась хуже. Совсем нет. Много раз работу делала я, а вот выдавал за свою ее Эффи. Просто Эффи был мужчиной. А в нашем мире это все еще значит слишком много.
Вечером Лотти и Анника помогали мне накрывать на стол и наперебой рассказывали о том, как замечательно Карл отреставрировал обложку старой книги. Что он практически создал ее из ничего, умудрившись при этом сохранить все исходники.
- Мам? Ты где витаешь то?
- Мама? Пятая тарелка то зачем? Эффи же у старины Агвида?
- Да! Точно задумалась.
Ужин прошел весело. Мы с девчонками много шутили, и даже Карл несколько раз улыбнулся, что было просто величайшим достижением.
Уже отправляясь спать, я подумала, что Эффи что-то особенно сегодня засиделся. Ну, я же просила? Завтра нужно обязательно попенять ему.
Только вот никакого завтра для Эффи не было.