Глава 12

В шахматах любая с виду скучная и предсказуемая партия может преподнести сюрприз. В этом и заключается особое очарование этой игры.

Мне стоило большого труда уговорить Вара подождать здесь с солдатами моего возвращения из горной долины. Каких только ужасов не пришлось выслушать. Вар не жалел красок, расписывая опасности, поджидающие меня на пути, но я была неумолима.

– В вас появилась настоящая королевская твердость, – с усмешкой заметил Рок, когда мы отъехали от залитой солнцем поляны, где остался Вар с нашим отрядом.

Я посмотрела назад. На меня глядел Ник и молча кусал губы. Я отвернулась и снова устремила взгляд вперед.

– Я меняюсь, – мрачно ответила я.

– Возможно, просто становитесь собой? Той, кем являетесь на самом деле?

Я промолчала и подхлестнула коня. Тот послушно перешел с шага на рысь. Вопрос Рока повис в воздухе, наполненном птичьим щебетом и стуком лошадиных копыт. Разговор оборвался.

Мы провели в седле несколько часов. Дорога изрядно утомила меня. Ныла поясница, устали руки, сжимающие поводья, и ко всему прочему жалобно постанывал от голода живот. Я уже хотела попросить о передышке, когда Рок, вырвавшийся немного вперед, обернулся и сказал:

– Давайте устроим привал.

Я с облегчением согласилась.

Наш выбор пал на небольшую лужайку, обрамленную высокими соснами. Неподалеку журчал быстрый ручей. Я спешилась и с удовольствием прошлась по шелковистой молодой траве, разминая ноги. Рок достал из вещевого мешка нехитрую еду: хлеб, сыр, яблоки и две горсти сухофруктов. На землю он бросил плед и сам опустился на него. Я тут же оказалась рядом и, сев напротив, жадно потянулась к еде, как голодная собака к кости.

Сравнение мне не понравилось, и я постаралась жевать с достоинством, а глотать медленно. Рок наблюдал за мной неотрывно и немного снисходительно. Сам он, кажется, вовсе не устал и не испытывал голода.

– Вы первый раз выбрались так далеко от дома? – спросил он, беря ломтик сыра и откусывая от него.

Я мимолетно отметила, что даже сейчас, вдали от замка, Рок выглядел изысканно и естественно. Даже ел он красиво и деликатно. Я выпрямила спину и постаралась укусить яблоко не жадно, а непринужденно. Кажется, получилось не очень убедительно. Я вздохнула.

– Да. Отец считал, что девушке ни к чему покидать стены замка. Можно сказать, это мое первое путешествие.

– И как вам?

– Не знаю, – задумчиво произнесла я и посмотрела на надкушенное яблоко. Оно оказалось с гнильцой. – Часть меня кричит от восторга при виде этой первозданной природы и свободы. Хочется поднять руки и закружиться в танце.

Рок чуть улыбнулся. Он внимательно ловил каждое мое слово.

– Но?

– Что «но»? – не поняла я.

– Вы так говорите, что это самое «но» подразумевается.

Я смутилась. Рок иногда угадывал даже не мысли, а какие-то неясные обрывки чувств.

– Но мне становится страшно. Словно я играю чужую роль, и совсем скоро она подойдет к концу. Тогда меня вернут обратно, под замок.

На лицо Рока набежала тень.

– Ваш отец был не самым приятным человеком.

– Он был королем, – усмехнулась я. – Самым что ни на есть настоящим королем. Любви он не ведал, вы правы.

– Вы поэтому так противитесь своей судьбе? Не хотите быть похожей на отца?

Я замерла, не донеся до рта яблоко, и в изумлении уставилась на Рока. Признаться, прежде мне такая мысль не приходила в голову, но было в ней что-то, заставляющее мое сердце биться громко и тревожно.

– Возможно… – неуверенно ответила я, все еще обдумывая слова Рока.

Он подался ко мне. Его губы оказались возле моих губ – слишком близко, чтобы я смогла уловить смысл шепота, бархатистого и ласкающего, как солнце в пасмурный день.

– Вы никогда не будете такой, как он, Кара. Вы гораздо смелее и умнее. Поверьте мне.

Я сглотнула. Рок смотрел мне в глаза, и я не могла отвести взгляд. Неожиданно крики птиц, шум деревьев, ветер, нежно касающийся лица, – все это отошло на задний план. Я видела и слышала только Рока. Его губы медленно приближались к моим.

Я не знаю, как поступила бы. Возможно, прикрыла глаза и позволила случиться неизбежному. Или чуть отклонилась бы, чтобы поцелуй пришелся в щеку. Душа трепетала, разум лихорадочно искал решение, но мне не пришлось делать выбор. Рок вдруг замер, его зрачки сузились, и он тряхнул головой, как будто скидывая с себя наваждение.

– Рок, – отчего-то робко позвала я.

– Тише, – ответил он, напряженно вслушиваясь. – Мы не одни.

Я в ужасе застыла на месте. Все предостережения, которыми напутствовал меня Вар, тут же всплыли в памяти. Я похолодела.

Рок приложил палец к губам, призывая меня к молчанию. Он мог бы этого и не делать, потому что от страха я была не в силах вымолвить ни слова.

Дав мне знак оставаться на месте, Рок с ловкостью кошки поднялся с земли и бесшумно исчез среди деревьев. Отсутствовал он недолго. Но эти минуты показались мне вечностью. К тому моменту, как муж вернулся, у меня взмокли ладони, а на лбу выступили капельки холодного пота.

Я с тревогой всмотрелась в лицо Рока. Оно было хмурым и, пожалуй, даже встревоженным. Сердце ухнуло куда-то в пятки, в висках застучали молоточки.

– Рок?

– Недалеко от нас обосновался небольшой отряд кирков. Пять человек, скорее всего, лазутчики. На лошадях, хорошо вооружены. Видимо, им тоже приглянулось это тихое место.

Ирония показалась мне неуместной, и я не смогла выдавить из себя улыбку.

– Что будем делать?

– Уходить. Думаю, нам удастся их обойти.

Рок обмотал копыта лошадей лоскутами, на которые пришлось пустить плед. Эта уловка должна была позволить передвигаться относительно бесшумно. Мы взяли лошадей под уздцы и осторожно двинулись на северо-восток. Я то и дело оглядывалась. Мне казалось, что в спины нам кто-то смотрит. Рок казался собранным и спокойным, только на лбу у него пролегла глубокая складка.

Чем дольше мы шли, тем отчетливее становился шум воды.

Я поняла, что не ошиблась, когда мы выбрались на берег реки, укрытый от посторонних глаз высокими деревьями с набухающими почками. Рок подвел нас к переправе – дорожке булыжников, выложенной посреди русла. Присмотревшись к прозрачной воде, белой пеной оседающей на камнях, я с опаской глянула влево – туда, куда, ведомая быстрым потоком, унеслась одинокая ветка без единого листочка. Где-то там, далеко, слышался странный и неизвестный мне гул.

– Придется переходить здесь, – сказал Рок, настороженно поглядывая по сторонам. – Место небезопасное, но нам нужно на тот берег, а единственная переправа на долгие мили вокруг. Река лишь кажется неглубокой, – поймав мой сомневающийся взгляд, пояснил Рок. – Здесь очень сильное течение. Вброд вы ее не перейдете.

Я снова посмотрела назад. Лес казался притихшим и каким-то напряженным.

– Я не заметил, чтобы за нами кто-то шел, Кара. Не волнуйтесь. Берег скрыт деревьями и густым кустарником, нас не должны увидеть. Мы быстро окажемся на той стороне и исчезнем, никем не замеченные.

– Хорошо, – согласилась я охрипшим голосом.

Все шло гладко. Мы осторожно ступали по камням, ведя за собой лошадей. Стараясь не поскользнуться, я смотрела себе под ноги, но изредка поднимала взгляд, оценивающе обегая им лес, ощерившийся в нашу сторону голыми ветками. Все было тихо, и в какой-то момент я расслабилась. Рок уже шагнул на противоположный берег, я же замешкалась, вынужденная одной рукой придерживать подол платья, а другой – поводья коня.

Все случилось слишком быстро, я едва ли успела что-то понять.

Мимо моего уха пронеслась стрела. Я как раз чуть наклонилась, подхватывая подол получше, поэтому остро заточенное древко просвистело совсем рядом, но не задело меня. Конь, до этого послушно шагающий за мной, громко заржал и встал на дыбы. Рок закричал:

– Осторожно!

Его слова потонули в моем собственном крике. Я, отброшенная испуганным конем, полетела в реку. Мелкой она была лишь на импровизированном каменном мосту, видимо специально созданном человеком. А вот немного дальше, там, где очутилась я, было глубоко. Течение оказалось неожиданно сильным, и я забила руками по воде, пытаясь выбраться к берегу. Воздух над моей головой пронзило сразу несколько стрел.

– Ныряйте!

Голос Рока перекрывало ржание его коня. Я краем глаза успела заметить, что до мужа стрелы не долетают, вспарывая реку и отскакивая от камней. А затем меня накрыла темнота.

Я не умела плавать. Девочек, а тем более дочерей короля этому не учили. Проваливаясь в темноту, захлебываясь водой и ужасом, путаясь в длинной юбке, которая могла стать для меня погребальным саваном, я бессмысленно молотила руками, то уходя с головой, то оказываясь на поверхности. Все смешалось: верх и низ, берег и река. Я думала только об одном – о резкой боли, огнем полыхающей в груди.

Мне удалось на мгновение вынырнуть из потока, и я, сделав жадный глоток, увидела, как Рок бросился в реку. В следующий момент вода снова накрыла меня. Я сопротивлялась ее течению, но оно оказалось сильнее. Так было до тех пор, пока кто-то не ухватил меня за руку и не потянул наверх. Я скорее почувствовала, чем увидела Рока. И все же сила потока победила. Пальцы Рока соскользнули с моей руки, и меня вновь понесло. Гул, на который я обратила внимание на переправе, приближался. Я посмотрела на Рока, которому до берега оставалось доплыть совсем немного, и оглянулась. Крик замер в глотке. За моей спиной шумел водопад. К его обрыву я приближалась так быстро, что уже ничего нельзя было изменить. В отчаянии я еще сильнее забила руками и ногами, пытаясь хотя бы ненадолго отсрочить неизбежное. Я услышала мужской крик, перевела замутненный взгляд в сторону Рока. Он, развернувшись, плыл в обратном направлении от берега. Муж двигался ко мне.

«Сумасшедший!» – подумала я.

Вода вновь поглотила меня. В этот раз я была даже рада ее мутной мгле. Она не так пугала, как падение с огромной высоты. Мои пальцы сжала чья-то ладонь.

«Рок!» – поняла я.

И вцепилась в него. Поток завертел нас в последний раз, а затем выплюнул наружу. Никогда не забуду это мгновение. Я летела вниз, в пропасть. Ветер бил в лицо, прямо в сощуренные глаза, от страха невозможно было сделать ни вдоха, длинный подол и широкие рукава платья трепыхались в воздухе, как крылья у птицы. Моя ладонь по-прежнему была в руке Рока.

Я не помню удара. Только пронзительную боль, исчезнувшую почти мгновенно. Я провалилась даже не в темноту, а куда-то дальше, за ее грань. Туда, где, видимо, меня пока не ждали.

Я очнулась, когда солнце уже клонилось к закату. Распахнула глаза и поняла, что меня выбросило на каменистый берег. Здесь, внизу, водопад образовывал небольшое озеро с кристально прозрачной водой. Я посмотрела в темнеющее небо и попыталась выдохнуть сквозь стиснутые зубы. Грудь снова обожгло болью. Сил на крик не было. Я не поняла, что плачу, пока губ не коснулась соленая капля. Это отрезвило. Закусив губу так, что рот наполнился солоноватым привкусом крови, я призвала на помощь всю свою выдержку. Вновь закрыв глаза, увидела мир другим зрением, доступным лишь мне. Я впервые рассматривала себя, и мне не нравилось то, что я видела. Большинство нитей жизни почернели, будто опаленные огнем, и готовы были осыпаться пеплом. Они держались лишь каким-то чудом.

Я впилась зубами в губу еще сильнее. Тело взрывалось болью, и она ослепляла. Никогда еще мне не приходилось лечить себя, поминутно погружаясь в обморок. Меня затягивала темнота, но я упрямо боролась с ней. Одну за другой медленно склеивала нити, соединяла их, вдыхала в них жизнь. Я не знаю, сколько времени провела, распластавшись на камнях, но когда снова распахнула глаза, на небе уже зажигались первые звезды. Мои ноги лежали в воде, и я осторожно подтянула их к себе, прислушиваясь к ощущениям.

Ничего. Боли не было.

Я с облегчением выдохнула и протерла лицо ладонью, смахивая с него мелкие камушки и ракушки. Теперь, когда опасность миновала, я могла соображать трезво. И первой же моей мыслью было: «Рок!»

Я неуверенно встала и с тревогой посмотрела по сторонам, оглядывая каждый куст в этой низине.

Я увидела мужа почти сразу. Он лежал на животе, в десятке шагов от меня, и не двигался.

– Рок! – закричала я и кинулась к нему.

Упав на колени, я затрясла его за плечи. Он не отвечал и, казалось, не дышал. На меня накатила такая паника, что мне пришлось ударить себя по щеке, чтобы хоть немного успокоиться.

– Нет-нет-нет, – бормотала я, вспоминая слова Кармы. – Только не Рок!

«Вдох-выдох, Кара! Вдох-выдох!»

Я дрожащей рукой обхватила запястье Рока. Затаив дыхание, стала ждать. Удар, еще удар. Сердцебиение хоть и слабое, но было. Я прикрыла глаза, вознося благодарность предку-льву, а затем, путаясь в юбке и падая на острые камни и мокрую землю, с трудом выволокла Рока из воды. Устроила его голову у себя на коленях, чтобы легче было почувствовать нити, и положила ладонь ему на лоб, невольно пропустив через пальцы несколько черных прядок. Мне показалось, что Рок ненадолго открыл глаза, но я не могла сказать об этом уверенно. Я уже была не здесь.

Року досталось сильнее, чем мне. От его нитей жизни мало что уцелело. Наверное, раньше бы я отступила, отдавая богам их жертву, но не сейчас. И уж точно не Рока.

Я вновь шагнула в темноту, где пульсировали и горели алым те немногие нити, что еще остались.

Когда я пришла в себя, на небо уже поднялась луна. Ее желтоватый свет пронзал темноту и играл причудливыми бликами на глади воды. Чаша озера, окаймленная густым лесом, напоминала волшебный пейзаж с картины. Тишину разбавлял мерный гул водопада. Его брызги не долетали до меня, но мне казалось, что я чувствую холодные капли на коже. Ночь выдалась промозглой и ветреной, и меня мгновенно охватил озноб.

Я приподняла голову с груди Рока. Даже не помнила, как упала на нее. Видимо, я истратила слишком много сил и не поняла, как провалилась в забытье. До сих пор меня подташнивало и штормило.

– Рок, – позвала я и потрясла его за плечо. – Очнитесь!

Он молчал, и я бы запаниковала, но его ровное дыхание говорило о том, что Рок спит глубоким крепким сном. Я снова на миг переключилась на иное зрение, чтобы убедиться: все его нити жизни надежно скреплены. Некоторые из них были порваны так сильно, что мне не удалось восстановить их полностью. На этих местах я завязала узелки. Я делала так лишь однажды: на поединке Света. Тогда это не помогло брату выжить… Но с Роком все получилось иначе. Я верила, что узелки будут держаться крепко. В этот раз у меня хватило сил, чтобы выстоять в бою со Смертью.

Мне пришлось дорого за это заплатить, но ничего. Оно того стоило.

Я провела рукой по серебряным прядкам в своих волосах, не представляя, сколько лет отдала за жизнь Рока. Лишь видела, что часть моего узора теперь связана с его. Мои нити закрывают прорехи его рисунка судьбы.

Пошатываясь, я встала и огляделась. Всюду, куда падал взор, меня встречал сумрак. Где-то вдалеке завыл волк. Я в ужасе обхватила себя за плечи. Дрожь прошла по телу, но вызвана она холодом или страхом, я не могла сказать наверняка.

Я вновь посмотрела на лежащего без чувств на земле Рока и собралась с духом. Надо было искать укрытие.

Мои поиски увенчались успехом почти сразу. В паре десятков шагов от водопада зияли пещеры. В них можно было укрыться хотя бы от ветра.

Я так и не смогла добудиться Рока, и его состояние начало меня тревожить. Пообещав себе подумать об этом немного позже, я ухватила мужа за сапоги и потянула на себя. Тащить Рока оказалось крайне сложно. Даже на такое небольшое расстояние.

Я много раз останавливалась, чтобы утереть пот со лба и перевести дыхание. Рок лишь выглядел худым. Для меня, хрупкой девушки, сдвинуть его тело с места было непросто. Наверное, лишь чистое упрямство позволило приволочь Рока в узкую пещеру.

Едва решив одну задачу, я принялась за другую. Отходить далеко, да еще и ночью я опасалась, поэтому набрала совсем немного веток, но и их должно было хватить для костра.

Стуча зубами от холода, я сгребла хворост в кучу возле входа в пещеру и застыла, с отчаянием смотря на результат своих трудов. Огнива у меня не было.

– Значит, мне это не привиделось.

Я обернулась. Рок приподнялся на локтях и смотрел на меня. Его длинные черные волосы рассыпались по плечам, и несколько прядей упали на лицо.

– Слава предкам, вы живы! – с облегчением воскликнула я и тут же непонимающе спросила: – Что вам не привиделось, Рок?

– Богиня с гривой белых волос, которая склонилась надо мной и не позволяла утянуть меня за ту грань, откуда уже не возвращаются.

Мои щеки запылали. Я не нашлась с ответом и вместо этого глупо уставилась на криво собранную охапку, которой так и не суждено было стать костром. Я с досадой представила, как тепло огня касается кожи и заставляет расслабленно выдохнуть, и едва сдержала себя, чтобы не пнуть какую-нибудь ветку. Сейчас, когда опасность миновала, но еще не прошла слабость после использования дара, мне хотелось плакать. Я не могла себе этого позволить, и эмоции искали выхода, но не находили.

– Что с вашими волосами, Кара? Откуда в них седые пряди?

Я усмехнулась, но промолчала. Не хотела пугать Рока.

– Это неважно.

– Важно.

Рок оказался рядом. Его рука с трепетом коснулась моих волос, и я замерла.

– Это цена моей жизни?

– Не так уж и высока, как я думала.

Я хотела произнести это иронично, но получилось с вызовом. Пальцы Рока, путающиеся в моих прядях, дрогнули. Он прерывисто выдохнул, попытался что-то сказать, но обронил явно не то, что хотел:

– Я помогу развести огонь.

Я с тревогой наблюдала за его движениями, ища в них отблески пережитого кошмара, но ничего не увидела. Рок выглядел сильным и уверенным, как и обычно. Это успокоило меня. О сделанных мною узелках на его нитях жизни я постаралась не думать.

Рок подошел к скромной охапке хвороста и достал из кармана огниво. Я удивленно приподняла брови.

– Ваша предусмотрительность иногда меня пугает, – призналась я.

– Только иногда? – переспросил он с кривой улыбкой.

Вопрос был задан в ироничном тоне, но мне показалось, что за ним скрывалось что-то более глубокое.

– Да, – сказала я. – Иногда.

Рок присел на корточки. Послышались щелчки огнива, а затем сумрак пещеры, озаряемый лишь светом полной луны, вспыхнул брызгами искр и отступил перед лениво занявшимся костром.

Я рассмеялась – обрадованно и устало – и без сил села рядом с огнем, прямо на холодную землю. Порванная и изрядно потрепанная юбка так и не успела толком высохнуть, и я, покосившись на Рока, чуть подняла ее, выставляя обнаженные ноги поближе к долгожданному теплу. Признаться, мысль о правилах приличия ненадолго заглянула ко мне в голову, но была с позором придавлена другими, гораздо более насущными вещами – желанием согреться.

Рок какое-то время молча смотрел на меня, а затем мягко опустился рядом. Он скинул с себя плащ с оторванным рукавом и приблизил руки к огню.

– Я благодарен вам, Кара, – после паузы сказал муж.

Я вздрогнула и перевела взгляд с отблесков пламени на сводах пещеры на Рока. Он смотрел серьезно и немного выжидающе. На его лице играли блики костра, но мне показалось, что муж волнуется. Это было непривычно.

Я хотела сказать, что ему не за что меня благодарить, но неожиданно передумала. Куснула губу, охнула (ранка на ней еще не затянулась) и выпалила совершенно неожиданно для себя самый странный вопрос, который можно было задать в этой ситуации:

– Почему отец дал вам имя «Рок»?

Его тоже застало врасплох мое любопытство. Он задумчиво отклонился назад и оперся ладонями о землю. Помолчал, подтянул ногу к груди и, устремив отрешенный взгляд на огонь, медленно заговорил, словно вспоминая то, что хотел бы забыть.

– Как вы знаете, Кара, мой клан живет вблизи Восточного моря и верно охраняет границы нашего королевства. Тогда, еще до моего рождения, двадцать один год назад, мирный договор с даркнайцами еще не был подписан и периодически случались военные стычки. Один из набегов даркнайцев оказался настолько внезапным, что никто не успел подготовиться. Мою семью всегда надежно прятали, но в тот раз что-то пошло не так.

Рок замолчал. Я, затаив дыхание, слушала его рассказ и следила за напряженным лицом мужа. Я понимала, что ему тяжело говорить об этом, но мне почему-то очень хотелось узнать правду о его семье.

Рок продолжил, его голос звучал хрипло и приглушенно:

– Говорят, воины оставляют после себя выжженные деревни. Это так, но чаще они оставляют кое-что еще.

– Что? – тихо спросила я.

– Беременных женщин, Кара, – равнодушно ответил Рок, и я вздрогнула. – На плечи моей матери лег позор этого бремени. Отец мог бы отказаться от нее, но слишком любил. Изначально они хотели отдать кому-нибудь ребенка, но чем больше был срок, тем сильнее становилась привязанность матери. В конце концов она взяла с отца обещание заботиться обо мне, пусть не как о сыне, но как об одном из родственников.

Мне хотелось зажать рот ладонью, но я не двигалась. Заледенев, слушала исповедь Рока и пыталась унять рвущееся из груди сердце, такое же одинокое, как и у него.

– Ваша мать – прекрасная женщина, – прошептала я.

– Да, – согласился Рок и добавил: – Была. Она умерла в родах.

Меня будто ударили ножом. Я внутренне съежилась, проживая боль Рока как собственную.

– Мне очень жаль. – Я не смогла заставить себя посмотреть ему в глаза.

– Отец был вне себя от горя, – продолжил Рок. – Он бы сбросил меня с утеса, как когда-то, несколько поколений назад, делали с ненужными детьми, но слово, данное моей матери, удерживало его от этого поступка. Он оставил меня в семье и даже дал свое имя, признав сыном. Тайну моего рождения знают немногие, но и те помалкивают из уважения к моему отцу.

– Рок…

В горле застрял мокрый ком. Я жалела, что начала этот разговор. На ощупь найдя ладонь Рока, я обхватила ее и сжала.

– Каждый раз, Кара, когда отец смотрит на меня… – Рок обернулся ко мне. Его красные глаза остались сухими. В них сотней отблесков сверкала боль. – Каждый, предки его дери, раз он думает, что лучше бы я, щенок, умер еще тогда, при родах. И знаете, иногда я думаю, что он прав…

– Рок! – Я порывисто прижала его ладонь к своей щеке. – Не говорите так!

– Почему? Кому стало лучше оттого, что я живу?

– Мне! – яростно выкрикнула я. – Если бы не вы, я…

Рок посмотрел на меня с затаенной надеждой. Он выглядел таким открытым, таким потерянным и таким близким, что я… испугалась. И не смогла закончить начатую фразу.

– Что, Кара? – тихо спросил он.

– Я бы погибла на костре, – сорвавшимся голосом проговорила я совсем не то, что имела в виду на самом деле.

Лицо Рока дрогнуло. Он быстро опустил взгляд, будто смотреть на меня ему стало больно, и осторожно высвободил свою ладонь из моего захвата.

– Да, наверное, – спокойно согласился Рок.

Я кусала губы. Мне стоило сделать последний шаг, но какой-то непонятный страх останавливал меня. Признание никак не срывалось с губ, будто оно могло толкнуть меня в пропасть, заставить прыгнуть с вершины водопада.

Водопад…

– Почему вы бросились за мной в реку?

Я смотрела прямо и вынудила Рока тоже взглянуть мне в лицо.

– Кара, – обреченно вздохнул он, – я бы последовал за вами даже за ту грань. Неужели вы этого еще не поняли?

Все решили эти слова. Сомнений больше не осталось. Я потянулась к Року, и мои губы нашли его.

На доли секунды он замер, словно сомневаясь в реальности происходящего, а затем его рука легла мне на шею, притягивая к себе еще ближе. Растворяясь в поцелуе, я почти потеряла себя, но одна мысль заставила ненадолго очнуться. Отстранившись от Рока, я положила руку ему на грудь и с какой-то женской мстительностью напомнила, глядя в его затуманенные желанием глаза:

– Вы же говорили, что вам не нужно мое тело.

Рок усмехнулся, не отводя взгляда, вновь привлек меня к себе и выдохнул прямо в губы:

– Я хорошо умею лгать, Кара.

Время остановилось, а затем понеслось с ужасающей скоростью. Ночь взорвалась россыпью жемчужных звезд в полуприкрытых глазах, и мир вдруг сузился до нас двоих – до двух потерянных людей, которые наконец-то обрели то, в чем отчаянно нуждались.

Рок целует мягко, почти осторожно. Его губы скользят вниз по моей коже, язык влажно обводит впадинку внизу шеи, и я на мгновение забываю, как дышать.

Пальцы Рока путаются в моих волосах, ложатся мне на затылок, губы возвращаются к моим губам. У меня вырывается приглушенный стон, тонущий в новом поцелуе, уже жадном и требовательном. Ладонь Рока чуть надавливает мне на затылок, заставляя открыться сильнее. Язык проникает мне в рот глубже, поглаживая и дразня мой собственный. Ноющий низ живота взрывается фейерверком ярких чувств. Мир будто приглушает краски, его затягивает дымка, все становится неважным. Имеет значение только ладонь Рока, скользящая по моей обнаженной ноге от лодыжки до самого бедра.

Я рвано выдыхаю, когда его пальцы сначала осторожно поглаживают плоть, а затем сминают. В легких не хватает воздуха, я откидываю голову назад, чтобы сделать жадный глоток, но вновь оказываюсь в плену губ Рока.

Он тянет меня на себя, резко, почти грубо, и усаживает на колени. Словно прося прощения за свою прямоту, целует нежно, чуть прикусывая нижнюю губу. Его рука скользит по моей шее сзади, спускается к лопаткам. Корсет под натиском нетерпеливых длинных пальцев трещит по швам. Жесткая ткань летит вниз. Освобожденная грудь вздымается под тонкой сорочкой часто-часто.

Рок замирает. Он отстраняется и опускает полыхающий страстью взгляд с моего лица все ниже и ниже. Медленно ведет его, пока не останавливает на моей груди, в которой сердце бьется так громко, что я не слышу ничего, кроме его оглушающих ударов.

Рок вновь поднимает глаза. В отблесках костра они кажутся темными. Его зрачки чуть расширяются.

– Ты такая красивая, Кара.

Теплая волна поднимается с самого низа живота и прокатывается по всему телу.

– Благода…

Глупая и ненужная фраза обрывается судорожным всхлипом, когда Рок накрывает мою грудь губами поверх тонкой ткани сорочки. Он мягко прикусывает кожу, и разум затуманивается окончательно.

В ушах стоит звон, который немного притихает, когда Рок целует мочку и касается языком чувствительного места за ушком.

– Кара, богами заклинаю, молчи. Ты говорила слишком много и долго.

Я не спорю. Прикрываю глаза, выгибаю спину и молча молю коснуться меня еще раз. Он целует мое плечо, выводя на нем языком какой-то знак, зубами тянет вниз распахнутый ворот рубашки.

Обнаженной кожи касается сначала холодный воздух, а затем – теплые губы Рока.

Я вскрикиваю и тянусь к нему. Вслепую шарю по его груди руками, суматошно и неумело. Внутри полыхает пламя и требует его унять, но я плохо понимаю, как это сделать. Оглушенная эмоциями, будто ножом взрезающими мою душу, я невольно свожу ноги, ожидая чего-то большего.

Рок низко стонет мне в рот, когда я, путаясь в пуговицах, тяну его рубашку вниз. Ничего не выходит, и он сам одним рывком стаскивает ее через голову.

Затуманенным взглядом я смотрю на его потемневшее от страсти лицо и опускаю глаза ниже. Его плечи притягивают меня, словно арканом, и я касаюсь кожи губами. Она кажется плотнее моей, и это возбуждает еще сильнее. Повторяя его поцелуи, иногда похожие на укусы, я будто ставлю клеймо на теле Рока. Он почти рычит, когда я касаюсь губами низа его живота.

– Кара… – громко выдыхает Рок.

Он нетерпеливо, почти яростно избавляет меня от остатков платья.

Юбка рвется под его напором, и я остаюсь в полуспущенной тонкой сорочке перед одетым мужчиной. Эта разница вновь вызывает жар, горячими иголками прокатившийся по телу.

– Кара…

Его пальцы собирают мои волосы в кулак и тянут на себя, чтобы затем резко отпустить. Пряди мягкой волной разлетаются по обнаженной спине, и я чувствую себя еще более раздетой, чем прежде. Всхлипываю, как котенок, тычусь в лицо Рока, ища его губы. Жар становится все нетерпимее.

– Кара…

Его рука пробирается между моих ног. Пальцы Рока ненадолго замирают, а затем движутся дальше – к точке, от которой желание расходится по всему телу волнами страсти. Той сжигающей все на своем пути страсти, что прежде была мне не знакома.

Пульсирующий жар внутри взрывается. Я уже почти скулю, не понимая, как унять сладкую томную боль, и, уткнувшись в шею Рока, приподнимаюсь на его коленях, а затем резко опускаюсь, чуть потершись об него.

– Кара!

В этот раз Рок выдыхает мое имя, как проклятие, но я этому рада. Чувствую, что должна что-то предпринять, иначе просто умру.

– Я не хочу торопиться, – шепчет мне Рок, снова целуя.

Негодование во мне закипает огненной лавой, и я в наказание прикусываю его язык.

Разум, та часть, которая еще способна соображать, подсказывает, что пора действовать самой.

Я тяну за ремень на брюках Рока и дерзко расстегиваю пуговицы. Муж шипит, пытается что-то сказать, но вместо этого низко стонет.

– Кара, подожди…

Я ненадолго замираю, не уверенная, что делать дальше. С Ником мы не заходили так далеко. Подруг или старших сестер, которые могли бы рассказать о том, как вести себя с мужчиной, у меня не было. Конечно, я слышала перешептывания слуг на кухне. Видела, как разгоряченный жеребец нагоняет в поле кобылку и все то, что затем происходит. Но чужие слова и смазанные краски подсмотренных прежде образов казались чем-то ненастоящим, бесконечным далеким от того, что сейчас огненной цепью приковывало меня к Року. То, что выворачивало душу, выжигало ее дотла тем пламенем, в котором сгорало все: и важное, и неважное.

– Покажи мне, – тихо прошу я, целуя Рока быстро и жадно.

Он трясет головой, а затем накрывает мою руку своей и ведет ее. С его губ срывается низкий протяжный стон. Это пьянит лучше вина, и я ненадолго забываю о собственных чувствах, полностью концентрируясь на прерывистом дыхании Рока. Я быстро понимаю, что к чему, но он не дает мне продолжить. Он прижимает меня спиной к стене, мой затылок утыкается в его раскрытую ладонь, смягчающую удар. Наши взгляды встречаются. В глазах Рока танцует настоящее пламя, готовое снести, уничтожить и покорить все на своем пути. Мы оба на мгновение замираем. Напряжение достигает пика, дыхание становится частым и шумным. Перед глазами все расплывается, сжимается и, кажется, вот-вот взорвется.

– Рок, пожалуйста…

Я сама не понимаю, о чем прошу.

– Не хочу сделать тебе больно.

На виске Рока быстро-быстро бьется венка. Он будто сдерживается из последних сил.

– Не сделаешь, – обещаю я.

Он торопливо и лихорадочно избавляется от остатков одежды. Бросает куда-то в угол пещеры сапоги (мои давно канули где-то в озере) и опускается спиной на пол пещеры, сажая меня сверху.

– Слишком холодная земля, – рвано выдыхает Рок, угадывая мой молчаливый вопрос.

Я наклоняюсь к нему, ловлю губами его губы. Мои волосы, словно завеса, закрывают нас. Поцелуй, еще один и еще. Я нетерпеливо ерзаю на Роке, и он приподнимает меня, а затем, задержав ненадолго в воздухе, словно колеблясь, резко опускает на себя.

Боль затухает почти сразу. На ее место приходит желание, еще более острое, чем прежде.

– Кара? – неуверенно спрашивает Рок, заглядывая мне в глаза.

На его руках вздулись вены, он тяжело и быстро дышит.

– Все хорошо, – шепчу я и снова тянусь к нему.

Я опускаюсь, затем поднимаюсь, двигаюсь в такт движениям Рока. Пещеру с гулким эхом заполняют громкие стоны – мои и его. Внутри меня нарастает напряжение, оно сжимается, распрямляется и снова сжимается. В какой-то момент мне кажется, что я сейчас умру, настолько невыносимо острыми становятся все чувства, и тогда я словно вновь прыгаю с обрыва. На мгновение все внутри замирает, ухает куда-то вниз, а затем взрывается жидким огнем, бежит по венам, заставляя меня содрогаться. Накатывает блаженная усталость и какая-то опустошенность, отдающая упоением. Я чувствую, как Рок дергается, рычит и тоже затихает, притягивая меня к себе.

Моя голова лежит на груди мужа. Волосы укрывают нас обоих. Он пропускает пряди сквозь пальцы, касается моего виска губами и снова шепчет:

– Кара…

Я прижимаюсь к нему, глупо улыбаюсь и молча целую в губы.