Глава 2
Глубоко вздохнув, я допиваю последний глоток апельсинового сока и, взяв со стола пару свежих яблок, заворачиваю их в длинный подол платья.
Я и сама понимаю, что должна уже встать на ноги, но передо мной словно стена из страхов. И мне никак не разбить её. В кресле я себя чувствую увереннее. И всё же лёгкую гимнастику провожу регулярно, чтобы сохранить эластичность мышц.
Собравшись с мыслями, я кое-как перебираюсь со стула на электрическое кресло, случайно теряя по пути пару яблок. Но, не обращая на это внимание, с облегчением приземляюсь на мягкую кожаную обивку, ощущая уже привычную дрожь в ногах.
Стоит начать относиться к тренировкам более серьёзно. Я слишком слаба.
Нажимаю на кнопку пульта управления и, откинувшись на спинку, выезжаю из обеденной зоны.
Весь периметр дома оснащён специальными пандусами, чтобы я могла спокойно передвигаться и за его пределами.
Проехав кипарисовую аллею, сворачиваю и двигаюсь вдоль высокого глухого забора. Конюшня находится на самом краю периметра, и мне требуется двадцать минут, чтобы добраться туда по крупной мозаичной кладке. Быстро ехать нельзя, в противном случае колёса могут наехать на камень, и тогда я запросто потеряю управление, а оказаться валяющейся в кустах, к тому же придавленной креслом сверху, хотелось меньше всего.
И чем ближе я подъезжаю, тем отчётливее слышу дикое ржание коня.
Гром опять бушует.
Характер у него, конечно, не из лёгких, но я справляюсь. Я даже не успела заметить, как привязалась к этому чёрному демону. И то, что я перестала видеть в нём своего предателя, окончательно сблизило нас. Сама не могу объяснить своей первой реакции на это животное.
Наверное, тогда сказалось напряжение от тех ужасных событий в моей жизни. А возможно, я просто разглядела в нём себя.
В тот день меня испугало не то, что мне привиделся Рафаэль в опасной глубине чёрных глаз коня. Нет. Там был не он, а я. Моя душа превратилась в непросветную мглу, как и взгляд этого черного красавца. Он был моим отражением. И его глаза были первым зеркалом, в которое я посмотрела после всего пережитого.
Заезжаю в конюшню и, проехав несколько стойл, вижу, как Гром нервно трясёт головой, ударяя копытом о бетонный пол.
— Ш-ш-ш, — обхватываю ладонями его широкую морду и, когда животное прекращает дёргаться, начинаю медленно поглаживать пальчиками по тёплой шерсти. — Тише, мальчик. Тише. — Конь вновь взбрыкивает. — Э-э-эй, малыш, ти-и-ише, — протягиваю мягким шёпотом, после чего он склоняет голову и позволяет потрепать его за густую гриву. — Вот так. Всё хорошо. Смотри, что я тебе принесла, — достаю из подола платья яблоко и, положив его на раскрытую ладонь, подношу к его рту. — Держи, мой хороший. — Большие мягкие губы животного приятно щекочут мою кожу, пока тот довольно уплетает остатки лакомства с моей ладони. — Хочешь, я почитаю тебе?
Разворачиваю кресло и задом подъезжаю прямо к кованой изгороди.
Просунув руку в копну сена, выуживаю оттуда припрятанную книгу о дерзкой южанке.
Эзио не нравилась героиня этого романа, поэтому он не одобрял мой выбор. Мне же строптивая девушка симпатизировала своей смелостью, несмотря на её характер, который понимали не многие. Я же не была идеалом, поэтому осуждать эту героиню не было никакого желания, тем более, что её жизненный путь такой же тернистый, как и мой.
— Так, на чём мы там остановились? Ага. Нашла, — наглая морда коня появляется из-за моего плеча, и, шлёпая губами, Гром тянется за книгой. Не могу сдержать смеха и, упершись ладонью ему в лоб, заставляю отодвинуться назад. — Нет! Нет! Нет, приятель! Это несъедобное, — на что он напористо подталкивает меня в спину своим носом, и я едва не вылетаю из кресла, с визгом вцепившись одной рукой в подлокотник.
Вот же засранец!
Гром вновь пытается вырвать из книги страницу, и мне приходится откупиться от него очередным яблоком, чтобы спокойно вернуться к чтению.
Здесь, в конюшне, я могла позволить себе всё то, что мне было недоступно за ее пределами. Здесь я жила. Здесь моя злость не имела надо мной власти. Словно и не было всей той боли, предательства и чувства потери.
Очень быстро я поняла, что подарок Эзио стал моим спасением.
Впервые я приехала в конюшню из-за непрекращающегося ржания, в котором отчётливо слышались муки животного. Ему было страшно. Но, увидев меня, его буйство стихло. Громадная фигура коня в лучах лунного света заворожила меня, и я не смогла уехать, так и просидела там до утра.
Та тихая ночь стала началом нашей дружбы.
Рядом с ним, как и с Нагайной, на душе было спокойно. И мне нравилось это чувство. И нравилось то, что я получала его от животных, а не от людей.
В доме я такого не испытывала. Там я чужая, как и сам дом для меня. Несмотря на все подарки, внимание Эзио и комфорт, которым он старается наполнить мое существование, я чувствую себя неуютно, и с каждым новым днём это неприятное ощущение растет и сковывает меня только сильнее.
И даже поселившееся в душе безразличие к собственной жизни не позволяет мне игнорировать основную причину моего дискомфорта.
Филиция.
Я дышу её ненавистью, которой пропиталась каждая стена этого дома. Ещё ни разу мне не удалось завести с ней разговора. Мне хотелось понять, за что она меня так яро ненавидит. Хотя, я и так это знала. Как и то, что её ненависть была напрасной, потому что на её мужа я никак не претендовала. А за такое пристальное внимание с его стороны мне и самой хотелось придушить себя, чтобы избавиться от неприятного ощущения, будто я любовница, захватившая дом.
Поэтому всё своё свободное от изучения языка, врачей и гимнастики время я проводила либо в библиотеке, либо здесь. Мне нравилось то, как чтение скрашивало мои скучные дни в кресле. Ведь у книг есть одно замечательное свойство: они позволяют тебе жить. Позволяют забыть о жестокой реальности. И я мечтала затеряться на страницах любимого романа. Навечно.
Но такая мечта была для меня непозволительной роскошью, потому что Эзио не забывал мне напоминать о том, кто я…
А с этим возвращались и болезненные воспоминания, которые подогревали моё желание отомстить.
В то же время меня мучило некоторое бездействие Эзио. Я не знала его плана и что творилось у него в голове. Все это оставалось для меня терзающей загадкой. Только, сколько бы я ни наблюдала за ним, к разгадке не приблизилась ни на шаг. Он мог часами сидеть за своей шахматной доской, словно это его карта. Или компас. Терпеливо переставлять фигурки, будто разрабатывая чёртову схему ограбления. Совершенно спокойный. В компании лишь виски и сигареты. А его умение обращаться с этими составляющими завораживало и больше походило на прелюдию перед сексом…
Но, отбросив неуместные мысли в сторону, я возвращаюсь к чтению и отрываюсь от книги, только когда наглая морда Грома опускается на моё плечо.
— Не стоит убивать коня чтением про глупую девчонку, — внезапно произносит низкий мужской голос, вынуждая меня вздрогнуть так, что книга просто вылетает из моих рук.
Как сквозь вакуум, я слышу испуганное ржание коня, одновременно замирая взглядом на мужчине, что неспешно переступает порог конюшни, так же внимательно рассматривая меня в ответ.