Глава 24

Открываю файл с видео, однако оно не успевает начаться как я тут же ставлю на паузу. С экрана на меня смотрит лицо того самого мужчины из комнаты с кодовым замком. Дон Сандро. Мой отец. Оно искажено хмурой гримасой, но, судя по замершей на экране мимике, она вызвана скорее всего не злостью, а усталостью. Облик мужчины пропитан возрастным благородством. И в молодости он определённо был красив. Тянусь пальцами к монитору и провожу по волевым, правильным чертам лица, пытаясь сквозь сеть подаренных временем морщин разглядеть в нём себя. Пытаюсь представить, как тонула моя маленькая ручка в его мозолистой ладони. Любил ли он меня? Жалеет ли о чём-нибудь? Скучал ли он? Избавляя себя от очередного потока мыслей, я нажимаю на «плэй», и в тишине комнаты раздаётся тяжёлый хриплый голос.

— Здравствуй, Джиа, — мужчина на экране сглатывает и нервно переплетает пальцы рук в замок, прежде чем начать. — Очень странно говорить в камеру, ведь сейчас ты находишься в стенах этого дома. Конечно, ты ещё слишком юна, чтобы понять мои поступки, но всё же я попытаюсь тебе объяснить всё в этом видео. Ты, наверное, уже поняла, как опасен мир, в котором родилась, раз эта запись попала к тебе в руки. Честно признаться, я надеюсь, что ты её никогда не увидишь и не столкнёшься с плохими людьми. По крайней мере, я приложил все усилия для этого…

Он замолкает, чтобы сделать глоток воды, и, пройдясь дрожащей рукой по губам и редкой щетине, продолжает.

— Я нажил себе много врагов, управляя целой империей. Виноградники, заводы, импорт и экспорт, торговля оружием, игорный бизнес, рэкет, контрабанда. Я не хороший человек, Джиа, но я старался сохранить человечность среди шакалов. Обычным бизнесом, таким как ресторанный, лоббирование, политика… я бы ничего не добился. Однако, добившись международного могущества, моя семья стала красной точкой на всей карте мира. Но ты — главное моё богатство. И я не имел права рисковать тобой. Я всегда был силён и уязвим одновременно. В семье вся моя сила и слабость. И со временем шакалы начали это понимать. Начали бить в самое слабое место. Когда тебе было четыре, на твою мать совершили первое покушение. Одно из трех в тот день. За вашу безопасность тогда отвечал Рафаэль Росси, ты не помнишь его, но когда-то вы очень ладили, — губы отца искривляет грустная усмешка, будто он сам вспоминает то, о чём рассказывает мне. — Этому человеку я готов доверить собственную жизнь. И доверил. Вместе с вашими. Сейчас я жалею об этом решении, потому что в итоге это не помогло мне спрятать вас и уберечь от своих врагов, но тогда у меня не было времени думать. Я принял решение отправить вас с мамой в Россию. В то время пока в Италии разносилась новость о теракте, где жена и дочь главы сицилийской мафии погибли при крушении самолета. На этом история о вас в моей жизни должна была быть закрыта…

Мужчина выпускает тяжёлый вздох.

— Я не знаю, как, но произошла утечка информации, и по прилёту в Россию на вас произошло очередное покушение. Твою мать застрелили. Но ты выжила благодаря одному человеку. Джиа, тебя спас Рафаэль. Конечно, для него было проще, чтобы в тот день не выжил никто. Ведь ему пришлось соврать мне. Однако Росси всё равно сделал свой дальнейший выбор, зная, как наказывают в нашем мире за ложь. Ведь, когда я узнал, что ты жива и находишься в моём доме, я чудом сдержал себя, чтобы не свернуть этому мерзавцу шею. Но он — причина, по которой ты не умерла вместе с матерью. Правда, от перенесённого шока ты потеряла память о своём детстве. И, честно сказать, это было к лучшему. Рафаэль пристроил тебя в семью, жившую в глухой деревне, пригрозил им, чтобы ты ничего не узнала, помог оформить новые документы. Чтобы все эти годы ты жила и росла с уверенностью, что ты обычная русская девушка из простой семьи. Когда я уже смирился с мыслью, что больше никогда тебя не увижу, я вдруг узнал, что ты жива и снова вернулась в наш мир. Как бы ни было тяжело, но я лично отдал приказ Рафаэлю молчать. Хранить до последнего тайну о том, кто ты есть, потому что так было правильно для твоей безопасности. Ведь я надеялся, что нам вновь удастся спрятать тебя, несмотря на то, что с каждым днём сделать это становилось только проблематичней.

Я знаю, что ты сейчас злишься, однако так было нужно, Джиа. Прости. Прости меня за всё. За то, что не я вёл тебя первый раз в школу. За то, что меня не было рядом с каждым твоим успехом. А я уверен, что у тебя их было невероятное количество. Прости, что не утешал тебя, когда ты нуждалась в этом. Прости, что не я поведу тебя к алтарю, и за то, что не услышу первый плач своих внуков. Прости меня, моя девочка… Прости…

Он закрывает ладонью глаза и тихо содрогается от плача, отчего мою шею будто сковало ледяным металлическим ошейником, и я с усилием проглатываю горький ком, вытирая с лица льющиеся слёзы. Слышу, как отец прочищает горло, после чего снова раздаётся его низкий голос.

— Джиа, это не всё, что я должен рассказать тебе. Ты должна быть очень осторожной. Моргана, моя сестра… Долгие годы я не слышал о ней и не думал, что услышу, потому что в моих руках есть весомый компромат на неё, способный засадить ее в тюрьму до конца дней. Именно по этой причине она держалась от меня как можно дальше и не претендовала на место дона. Вся моя власть должна была перейти в руки Рафаэля, потому что он достойный человек и заслужил это место своей верной службой мне. Но, узнав о том, что ты жива и находишься в Италии, Моргана активизировалась. Потому что она прекрасно понимала, что с моим уходом ты становишься действующей наследницей всего, а ей остались бы жалкие крохи. Компромат, который хранится на этой флешке, лишь электронная копия. Оригиналы документов, которые я собирал долгие годы, в безопасном месте. В Грайских Альпах есть деревня-призрак, точные координаты находятся в документе на этом же носителе. А если ты уже смотришь это видео, значит, эта информация тебе пригодится как можно скорее, чтобы держать мою сестру под контролем. Наверное, мне уже поздно давать свои советы, но будь сильной и береги себя. В тебе течёт моя кровь, будь хорошим человеком, но не забывай, что вокруг тебя сотни шакалов. Я люблю тебя, дочка. Надеюсь, когда-нибудь ты простишь меня. Простишь всех нас.

Видеозапись останавливается, но моё сердце стремительно уносится вскачь, пока мозг пытается усвоить услышанное. Я растеряна и совершенно не понимаю, что сейчас делать. Каково было отцу знать, что я рядом и не иметь возможности даже заговорить со мной? Ведь, по всей видимости, он любил меня. Что там за компромат, и что мне с ним делать? И как вообще флешка оказалась у Гектора? Получается, он играет двойную игру? Он знает Рафаэля? Господи… Это никогда не закончится. Я растираю заплаканное лицо, после чего с тяжестью выдыхаю и вытаскиваю флешку, тут же пряча её в свою сумку. Меня всю трясёт. Рафаэль на самом деле хотел рассказать мне правду, но не мог?! Плевать! Это всё равно ничего не изменит. Он бросил меня. Хочется расколоть свою голову, чтобы хоть на секунду остановить бесконечный звон мыслей.

Не знаю, сколько я просидела, переваривая полученную информацию, но бунтующие внутри эмоции не позволяют мне успокоиться. Да, я злюсь и в то же время мне грустно. Я должна поговорить с Гектором. Больше не у кого просить ответы. И если он передал мне эту информацию, значит, непосредственно тоже в этом замешан…

— Со временем всё встанет на свои места, — тихий голос Гектора заставляет меня вздрогнуть от неожиданности, и я тут же поворачиваюсь в его сторону. Вот только от моей растерянности не остаётся и следа.

— То есть ты всё обо мне знал, с первой нашей встречи? — сипло слетает с моих губ, и я сглатываю, но, получив в ответ лишь молчаливый кивок, сразу задаю другой вопрос. — Какое отношение ко всему этому имеешь ты?

— Поговорим позже, через пятнадцать минут мы садимся. Приведи себя в порядок и выходи в салон. Думаю, тебе не стоит повторять, чтобы ты держала язык за зубами?

Ничего ему не ответив, я поднимаюсь и с гордо поднятой головой направляюсь в туалет. Позже так позже. Но только за то, что он скрыл от меня связь с дьяволом, я уже готова придушить его. И чем больше я буду ждать разговора, тем сильнее будет меня поглощать чувство злости. И Гектор будет первым, кто испытает ее на себе. Он не лучше Рафаэля, потому что также врал.