Глава 38

Машина останавливается, и я заставляю себя открыть глаза, растирая их свободной рукой, вторая по-прежнему чувствует тяжесть шероховатой ладони Гектора. Не знаю сколько времени прошло с того момента, как я отключилась, но, по всей видимости, не так много. Солнце светит всё так же. Но даже и пятиминутный сон мне был необходим, чтобы хоть немного набраться сил. Провожу большим пальцем по его руке и слышу тихий вздох, но больше ничего. Вокруг всё происходит словно в замедленной съёмке. Поворачиваю голову в сторону Гектора, вновь принимая удар от реальности. Голова гудит, но я всё же принимаю попытку оторваться от спинки сиденья, когда Балдо и Рафаэль одновременно вылезают из машины и меняются местами.

— Джиа, нам пора, — сухо произносит Росси, нависая надо мной в проеме двери и потирая большим пальцем свой лоб. Незаметно высвободив руку от Гектора, я потупила взгляд на свои сложенные на коленях руки, словно как у провинившейся школьницы. Во рту всё пересохло и говорить мне сложней вдвойне.

— Ты обещаешь, — шепчу я, не в силах посмотреть на дьявола, — обещаешь, что поможешь ему?

Тяжёлый выдох сверху сокрушает образовавшуюся тишину, но я по-прежнему не поднимаю головы. Потому что знаю, что Рафаэль сейчас злится, однако хочу хоть какую-то гарантию.

— Обещаю.

Внутри всё сжимается от его ответа и я поднимаю свой взгляд, полный мольбы. Как же мне хочется поверить ему…

— Пожалуйста, только не обмани, — вижу, как мои слова причиняют боль Рафаэлю, но он держит свои эмоции под замком. Однако на долю секунды я всё же успеваю разглядеть ту самую трещину в его броне, которую породила моя мольба за жизнь другого мужчины. Я снова опускаю голову, прежде чем в очередной раз ранить дьявола. — Он правда мне дорог.

Рафаэль склоняется ниже, упершись одной рукой в колено, а его взгляд чёрный, наполненный мраком, ударяет подобно хлысту, зарождая под кожей едва уловимый зуд, и сидеть под прицелом его опалов становится пыткой.

— Если ты прямо сейчас вылезешь из машины, я не нарушу своего слова. С каждой минутой, что ты медлишь, дорогой тебе человек теряет возможность выжить. Я не бог, Джиа, и не в силах контролировать все вокруг, а тем более давать такие обещания. Ты заранее просишь меня соврать. Но я вновь соглашаюсь.

Я перестаю дышать, смысл его слов пробирается так глубоко, что окутывает тяжёлым полотном все слои моего сознания, и на секунду я получаю в наказание оцепенение. Однако, придя в себя и скинув этот якорь ненависти к прошлому в непроглядную бездну, я незамедлительно выбираюсь из салона, наплевав на боль в собственном теле. Ведь то, что он сказал, я совершенно не отнесла к данной ситуации. Раф имел ввиду совсем другое. И сейчас я отчётливо это понимаю. Даже обернуться не успеваю, как слышу резкий визг шин, после чего машина стремительно срывается с места, скрываясь на извилистой дороге среди деревьев.

— Идём. Нам опасно оставаться здесь, — устало выдыхает Рафаэль и берет меня за руку. Но не дёргает, а мягко утягивает вслед за собой, хотя, я и так не сопротивляюсь. Потому что приняв вертикальное положение, почувствовала новый виток слабости. Любое движение даётся с трудом, хочется рухнуть и послать всё к чёрту.

Не спеша следую за Рафаэлем и не отвожу взгляд от наших сцепленных рук. Сейчас он держит меня бережно, словно боится потерять… Точно так же он держал меня в день моего рождения. В день, когда моя жизнь перестала существовать. Из тягостных мыслей меня вырывает лёгкое поглаживание пальцем по коже, но этого достаточно, что взбередить заржавевшие струны моей души. От едва заметной нежности дьявола кончики пальцев начинает остро покалывать, зарождая в груди ощутимые тёплые переливы, и в тайне я позволяю себе насладиться этим моментом, пока меня не завораживает следующая картина.

— Куда ты меня ведёшь? — интересуюсь с откровенным изумлением, когда перед глазами расстилается лазурное озеро. Я даже забываю о лёгком головокружении и боли. Надеюсь, я не словила галлюцинацию, потому что в ответ мне достаётся немая тишина, а через мгновение она сменяется на шум водопада, спадающего в озеро, к которому мы приблизились настолько, что до лица мне долетают прохладные капли воды, рассыпаясь на коже приятными мурашками.

— Подожди здесь, — Рафаэль отпускает меня и делает уверенный шаг в воду, после чего, заняв устойчивое положение, поворачивается ко мне и снова протягивает руки, вот только я всё так же неподвижно стою на месте.

— Я хочу получить ответ на свой вопрос.

Шумно выдохнув, Рафаэль сглатывает, а я замечаю выступающие капельки пота на его лбу. Он выглядит неважно…

— Мы идём в Тихую Гавань. Это потайной вход через катакомбы. Исчерпывающе?

— Вполне, — одобрительно киваю и протягиваю ему свою руку, а в следующее мгновение Рафаэль хватает меня и прижимает к себе так, что я впиваюсь пальцами в его плечи, когда нас внезапно окатывает прохладой дикой воды, отчего я звонко ахаю…

Минуту назад он мне показался слабым, однако сила, с которой он меня подхватил и пронёс сквозь плотную стену воды, сбивает с толку. Порывисто ловя ртом воздух, я раскрываю зажмуренные глаза… мы слишком близко. Нас разделяют какие-то жалкие сантиметры, и я невольно замираю взглядом на лице Рафаэля, черты которого сейчас смягчают стекающие алые капли. Весь пережитый ужас остался за стеной водопада. Кажется, что все мысли так же смыло водой… или его близостью.

Маленький уголёк, потухший в моей замёрзшей памяти, вновь разгорается тревожным пламенем. С губ срывается тихий стон, когда горячие ладони Рафаэля заметно крепче сжимают мою талию. Он не говорит ни слова, лишь смотрит на меня глазами, полными вызова и решительности. Рафаэль не переступает чёрту, но провоцирует это сделать меня. Сердце проваливается куда-то в желудок, лишая возможности пошевелиться. Я пытаюсь расслабиться, слушая звук струящейся воды, вот только успокоить меня мог только он. Тот, в чьих руках я смогла снова ощутить себя той самой влюблённой девчонкой. Потому что и Рафаэль сейчас был другой. Мы словно очутились в отдельном мире. Я чувствую его как мужчину. Моё тело берёт вверх над здравомыслием, ощущая исходящее от него тепло. Я скучала. И я устала себя в этом переубеждать. Я изморила себя голодом по нему, но не позволю себе так просто сдаться. Только не сейчас.

Резко отворачиваюсь в сторону, сбрасывая с себя помутнение, и едва справляюсь с нарастающим внутри волнением. В ответ он лишь утыкается носом мне в шею, тяжело дыша. И я благодарна ему за то, что Раф не проявил силу, потому что я бы не смогла противостоять ему в данный момент. И я бы снова не смогла ему это простить.

— Вернись ко мне, детка, — хрипит он, проводя губами вдоль скулы. Не целует. Нет. Лишь обжигает касанием и палящим дыханием, пропуская разряды в каждом уголке моего тела. Оно оживает в его руках, каждая клеточка тянется к нему как к тёплым лучам солнца, но душа… она по-прежнему болит.

— Нельзя вернуть прошлое, Рафаэль, — шепчу, стараясь одолеть зашкаливающий пульс. Однако всё тщетно. Принимаю попытку отстраниться, но он обхватывает мой затылок ладонью и аккуратно притягивает обратно, прижимаясь жёсткими губами ко лбу.

— Я не хотел, чтобы всё так вышло, — его глубокий шёпот пробирается под кожу подобно электрической паутине. — Так не должно было быть… Я облажался, мышонок, — он прижимает к своей груди мою голову и упирается в неё подбородком, добавляя с горечью: — Облажался…

— Не надо, Рафаэль, — трясу головой, но руки отчаянно обвивают его талию и вскоре я с ужасом понимаю, что он ранен… Сильно ранен. — Господи, — срывается с моих губ, и я отстраняюсь, замечая, что вся моя кисть в крови. — Почем… Почему ты не поехал с ними? — распахиваю полы его пиджака в стороны и замечаю разорванную рубашку, под которой зияет глубокая рана. Поднимаю ошарашенный взгляд и вижу, как Рафаэль раздражённо сжимает челюсти, тут же запахивая пиджак обратно, и устремляется вперёд. Жалость. Он не хочет этого чувства от меня.

— Нет времени на это, идём, — доносится до меня мрачным эхом, пока он резкими шагами направляется к стене. После того, как Раф нажимает на несколько кнопок, она начинает медленно отъезжать в сторону, открывая вход в катакомбы. От шока я не могу даже языком пошевелить и, видимо, заметив моё замершее на месте тело, он нарочно громче прочищает горло.

— Если мы будем медлить, то это усугубит моё состояние. И я не смогу довести тебя до безопасного места.

— Зачем ты пару минут назад поднял меня на руки? У тебя ведь…

— Да, кровотечение усилилось. Я прекрасно это понимал. А теперь идём.

Внутри снова начинают закипать противоречия, но побеждает зудящая злость, потому что он возвращает себе маску безразличного дьявола. Но я всё же двигаюсь с места и захожу вслед за ним внутрь пещеры, вздрагивая, когда дверь с грохотом закрывается за мной.

Половину пути мы проводим под эхо собственных шагов, а я не могу перестать думать о том, что случилось у водопада. Наверное, это последствие перенесённого стресса. Я вновь находилась на грани жизни и смерти. Но теперь он был рядом. В голове болезненным ожогом всплывают слова Эзио: «Стресс — это скальп. Только в эти моменты мы настоящие…»

Ноги уже начинают гудеть от монотонной ходьбы по тоннелю, голова всё так же напоминает вакуум, по которому наносят удары кувалдой. Но всё притупляется, когда я замечаю кровавый след, отчего в груди всё неприятно сжимается. Рафаэль по-прежнему впереди. Но его движения замедлились, как и мои. Но я стала медленней от того, что устала, а вот он, потому что слабеет. Пиджак уже пропитался кровью до такой степени, что с него просто капает. Внезапно Рафаэль опирается ладонью о стену и останавливается. Его плечи глубоко поднимаются и опадают. И надежда на хороший, если это можно так назвать, исход меркнет как спасительный маяк в плотном тумане. Он потерял слишком много крови.

— Ты как? — аккуратно дотрагиваюсь до его лица, желая заглянуть в глаза, но он отворачивается.

— Всё нормально, — хрипло произносит он, запинаясь. Потому что тайком переводит дыхание.

— Почему ты не поехал с ними? Тебе ведь тоже нужна помощь.

— Мне нужна бутылка виски и кровать, в которой будешь ты. — Создав небольшую паузу, Рафаэль встречается со мной взглядом. — Нескромное желание перед тем, как сдохну?

Выдохнув, я качаю головой, чувствуя, как уголки моих губ слегка дёргаются.

— Ты неисправим!

— Я стабилен.

Оттолкнувшись от стены Рафаэль вновь двигается вперёд. А я могу только догадываться, как дерьмово ему сейчас в таком состоянии не то что ходить, а вообще стоять на ногах. Наконец, бесконечный коридор катакомб заканчивается, и мы выходим на улицу, где я начинаю с жадностью вбирать в легкие свежий воздух и жмуриться от солнечного света. Но внезапно замечаю тот самый бревенчатый домик… В горле словно вырастает огромный ком, не позволяющий кислороду пробить его.

Кажется, я брежу, и в таком состоянии это вполне реально. Не могу скрыть чувство радости в груди, а глаза предательски покрываются блестящей пеленой, мешая мне видеть. То самое место, что когда-то отпечаталось в памяти навсегда. Вот только из-за событий в моей никчёмной жизни воспоминание об этом месте было покрыто плотным налётом боли. Я даже не успеваю осознать, что сейчас превращаюсь в другую девушку и всё, что со мной случилось за последние полгода в этой стране, остаётся мутным пятном в моей памяти. Ведь в душе не прекращают звенеть отголоски того, что я дома. Потому что тут мы были счастливы.

Мы были настоящими.

Или нас вовсе и не было совсем.

Всего одну ночь.

Лучшую ночь в моей жизни.

В голову закрадывается мысль: что, если бы ничего плохого не произошло? Мечтала бы я оказаться в белоснежном платье для этого мужчины? Заботился бы он обо мне, если бы внутри расцветала жизнь, посеянная им же? Какими мы были бы родителями? Но, к горькому сожалению, наше будущее разрушилось, так и не начавшись. Его поглотило зло из прошлого… И история о моей большой любви оказалась похожа на сказку братьев Гримм, где хэппи-энд подобен лунному затмению.

Под гудение собственных мыслей я переступаю порог, и сердце уносится вскачь от нахлынувших на меня воспоминаний, не позволяя даже и пальцем пошевелить.

— Ничего не изменилось… — шепчу я едва слышно.

— По-прежнему считаешь, что прошлое не вернуть?