Глава 40

Переборов звенящую тревогу в груди, я на носочках прокрадываюсь на кухню, попутно пытаясь найти глазами собеседника Рафаэля, но всё тщетно. Слишком темно. Вижу только силуэт Рафа, освещаемый падающим в окно лунным светом. Остальная часть кухни погружена во тьму.

— Рафаэль?.. — аккуратно произношу его имя, а сама даже не задумалась о том, что это может быть и вовсе не он. Однако думать уже поздно. Мужчина заметил меня, повернув поникшую голову в мою сторону. Отчего сердце кубарем валится куда-то в бездну. Но по непонятной мне причине я остаюсь неподвижной. — С кем ты говоришь? — стараюсь придать голосу уверенности, которая с каждой секундой стремительно покидает меня. Мне нужно ещё раз услышать его.

— С кем я говорю… — едва слышно передразнивает он меня и вновь опускает голову. Волнение начинает сбавлять обороты, и, судорожно выдыхая, я окончательно расслабляюсь. Это Раф. — Я хочу пить и ни черта не найти… — рычит дьявол, ударяя кулаком в шкафчик с посудой так, что я подпрыгиваю на месте и вновь прихожу в напряжение.

— Я могу тебе помочь? — осторожничаю с ним, одновременно нащупывая подрагивающими пальцами тумблер. Наконец нахожу и щёлкаю его, после чего настенное бра заливает небольшую кухню тусклым освещением. Однако этого мне достаточно, чтобы в полной мере увидеть Рафаэля и то, в каком он состоянии.

Ему стало хуже.

Подхожу ближе, с опаской оглядываясь по сторонам, ведь Раф с кем-то разговаривал. Мне не могло это почудиться. Но внезапно меня озаряет догадка, что это был всего лишь монолог в бреду… Я аккуратно дотрагиваюсь ладонью до его спины, но тут же отдёргиваю её.

— Господи, да у тебя жар!

— Всё нормально, оставь меня… — протяжно выдохнув, он добавляет мрачным тоном. — Сейчас тебе лучше не находиться рядом со мной.

— Оставить? Совсем спятил?! — на секунду я зажмуриваюсь и заставляю себя успокоиться.

Он просто не в себе. Чем скорее ты его уложишь в постель, Джиа, тем меньше будет проблем.

— Так, — прочистив горло, я вновь встречаюсь с ним взглядом и понижаю голос до шёпота, — нужно найти жаропонижающее, — направляюсь к аптечке, вот только в следующую секунду я уже оказываюсь в капкане его объятий. Но сразу же принимаю попытку его оттолкнуть.

— Я предупреждал тебя, — низким тоном произносит Раф, спокойно выдерживая моё недовольство. — Теперь слушай меня. Я хочу, чтобы ты знала мои намерения, — облизав губы, он склоняется ко мне, опаляя жгучим дыханием мою щёку. — Всё, что я когда-либо делал. Всё это было ради тебя. Твоё наследство здесь не при чём. Мне нужна ты, Джиа. И как только мы восстановим справедливость, я откажусь от всего и анулирую наш брак. Ты будешь в праве сама сделать выбор. Даю тебе слово, что смирюсь с любым твоим решением.

Рафаэль утыкается своим лбом в мой, и я ещё раз убеждаюсь, что температура в его теле зашкаливает. Но как же мне хочется, чтобы он не останавливался. Рафаэль говорит то, что позволяет моей душе расслабленно раскачиваться на волнах тёплой неги. И пусть это продлится до рассвета, но сейчас я хочу этого как никогда. Сама не знаю, что со мной происходит. То рычу на него, то млею от малейшего трепета в мою сторону. То ненавижу, то забываю обо всём на свете и люблю. На ум приходит только одно слово — сопротивление. Но и ему когда-то приходит конец.

— Прекрати думать, детка, живи сейчас. Живи со мной.

Пульс начинает заводиться как маленький моторчик, когда Раф касается обнажённых участков моей кожи. Грубые пальцы минуют изуродованные руки и замирают на татуировке. С минуту Рафаэль рассматривает её, проходясь по лепесткам розы. Затем кипящими темнотой морионами он выжигает путь до выпирающей ключицы и поднимается дальше, к шее, отчего дышать становится невозможным. А в силу того, что его майка мне весьма велика, я чувствую себя абсолютно голой перед ним. Вот только сейчас мне не хочется укрыться от пристального взгляда дьявола, на удивление меня даже это ни разу не смущает, кроме запаха терпкого алкоголя, который я улавливаю в его тяжёлом дыхании. И это совсем меня не радует. Думаю, что мне действительно стоило уйти.

— Пойдём, я уложу тебя. Поговорим завтра, — в надежде скрыть неуверенность в собственном голосе, я пытаюсь отдалиться, но замираю с писком на губах, когда он по-хозяйски запускает мне под майку свою руку.

— У нас будет завтра?

— Спроси меня об этом послезавтра, — шепчу я, чувствуя зарождающуюся дрожь в собственном теле.

Рафаэль растягивает губы в кривой ухмылке:

— Завтра… Никогда не любил его.

Раф медленно водит шероховатой ладонью по моему животу, заставляя его подрагивать от волнения.

— Одну ночь, Сола. Я хочу только одну ночь… — хрипит он, перемещая вторую ладонь на мой затылок, и наши губы опять оказываются в опасной близости.

Нет! Нет! Нет! Он не имеет права так поступать… Это нечестно!

— Подари мне себя только на одну ночь, — повторяет он, тяжело сглатывая.

— Я ненавижу тебя и, как только получу развод, выйду за первого встречного, — нарочно дразню его и тут же осуждаю себя за это, отрицательно качая головой. Потому что наперёд знаю, что блефую, и в подтверждение тому сама уже касаюсь дьявольских губ своими.

Сегодня я хочу быть той Солой. Всего одну ночь. Не думать. Не злиться. Не бояться. Не бороться. Не ненавидеть… Но об этом он никогда не услышит.

Рукой дотягиваюсь до тумблера и погружаю нас во тьму, прежде чем дьявол порабощает мой разум окончательно, когда требовательно нападает на мои губы так, что дыхание перехватывает. Потому что сейчас я хочу этого. Чёрт бы меня побрал! Завтра я себя буду за это презирать, но этой ночью позволю себе согрешить.

Рафаэль одним ловким движением спускает с меня спортивки, продолжая атаковать мои губы напористым, голодным поцелуем. Господи… Внизу моментально разгорается дикое пламя, накрывая горячей волной все внутренности. Одним движением он усаживает нас обоих на стул, заставляя меня проглотить его болезненный стон, когда я приземляюсь сверху.

— Даже если ты выйдешь замуж за другого, — обдаёт он мои губы горячим шёпотом и, обхватив лицо мозолистыми ладонями, вынуждает посмотреть на него, — я буду тайком трахать тебя каждую ночь. И каждое утро ты будешь ждать, когда солнце уйдёт, чтобы в сумраке пришёл я. — Схватив меня за волосы, он задирает мне голову, и я, желая облегчить сладкую боль, вжимаюсь изнывающей промежностью в его крепкий стояк. — Ты моя, детка. И никто этого не изменит. Даже ты, — нарочно царапает мою шею щетиной и, ослабив свою хватку, приподнимает меня, чтобы растегнуть на себе штаны и высвободить уже окаменевшее естество.

В ту же секунду моё самообладание стирается в пыль, и я отдаюсь в плен мелкой дрожи, когда он проводит головкой твёрдого члена по моим влажным складкам.

— Боже, — закусив губы, я откидываю голову назад и медленно опускаюсь на него, едва не задыхаясь по мере того, как он постепенно заполняет меня. Дыхание и пульс на пределе. Я больше не принадлежу себе, потому что забытые ощущения захватывают моё сознание томительными всполохами, сбрасывая в порочную истому прямо к дьяволу. Слышу, как Раф выпускает из груди утробный рык и, схватив меня за задницу, одним рывком насаживает до упора. Из глаз, словно искры, сыплются горячие капли. Это слёзы свободы, сегодня я освобождаю свою истерзанную душу. Слишком долго я убивала себя ложью. Я люблю его. Люблю.

— Твою мать, детка, — сдавленно шипит он и дёргает мою майку вниз, выпуская на свободу грудь, тут же накрывая ртом чувственный сосок, пальцами сдавливая другой. Выкручивая и оттягивая. Доводит до сладкой пытки. Мучает меня, и я забываю о его ранах, перенимая инициативу в свои руки. Схватившись руками за спинку стула, я начинаю двигаться быстрее, с каждым порочным шлепком утопая в громких стонах. Внизу живота собирается напряжённый ком, вынуждая увеличить свой темп. Я хочу получить желаемое. Тело требует разрядки. Все ощущения обостряются до предела и доводят до безумия, когда наслаждение пронзает меня до самых кончиков пальцев.

— Скажи, что любишь меня, — сквозь затуманенный рассудок просачивается глубокий голос Рафаэля.

Закусываю губы, но удержаться от ухмылки не могу. Этих слов он от меня не услышит.

— Мы просто трахаемся, Рафаэль. Не порти всё своей болтовней.

— Сучка, — рычит он и тут же скидывает себя. Дыхание ломается, и я не успеваю понять его поступка, как он поднимается на ноги и, схватив меня за шею, сдавливает её в широкой ладони и толкает меня к кухонному островку так, что я едва поспеваю выставить перед собой руки.

— Значит, просто трахаемся? — сжимает мне волосы на затылке и тянет назад, касаясь влажными губами моего виска. — Позволь, я покажу тебе значение этого слова.

Не давая мне возможности возразить, он грубым рывком заполняет меня до предела, вырывая звонкий вскрик из вздымающейся груди. Ещё одно резкое проникновение, и я всхлипываю. Он не в себе, опьянённый мной и не сдержан. Я голодна и хочу его грубости. Желаю отдать власть над своим телом ему, подмахивая бёдрами навстречу острому наслаждению. С каждым новым толчком мои глаза начинают закатываться. С каждым новым касанием жёстких губ я растворяюсь в его сильных руках податливой карамелью, позволяя проникать в лёгкие до боли родному запаху терпкой сладости… Сегодня Джиа проиграла. И всегда в его объятиях она будет поверженной. И я готова к этой войне. Хочу этого с ним. Бороться и гореть, взлетать и падать с небес. Я готова жить с этим черноглазым проклятьем только так. Потому что сейчас, впервые за долгое время, я по-настоящему чувствую себя живой.

И пока мы в плену порочной ночи, все кажется правильным. Рафаэль впивается в моё плечо зубами до ярких вспышек в глазах, вырывая из собственных мыслей, и меня порабощают штормовые волны удовольствия. Дрожь пронизывает каждую клеточку, тело содрогается громким экстазом, и я чувствую, как стенки влагалища сжимают его член бешеной пульсацией. Сердце грозится выломать рёбра, уши закладывает от того, с какой скоростью несётся кровь по моим венам. Ещё толчок, и я обессиленно падаю грудью на столешницу, просто наслаждаясь, ощущая его твёрдость внутри себя… Рафаэль дёргает меня за волосы и запрокидывает мне голову, сталкивая нас взглядами.

— Ты никогда не умела врать, — даже в темноте я вижу в дьявольских глазах дикий отблеск черноты, и меня затягивает в нее, когда его губы обрушиваются на мои. Под наши сдавленные стоны, Раф вколачивает член в истекающее влагой лоно. Он не остановится. А я и не хочу этого. Не хочу, чтобы он останавливался. Всего одна ночь. У нас есть только она…

Подорвавшись с кровати, я жадно хватаю ртом воздух. Какого хрена только что произошло? Резко поворачиваю голову из стороны в сторону и понимаю, что я в спальне одна, одежда на мне, и всё, что секунду назад заставляло меня гореть, было лишь сном…

Чёртов дьявол!

Тяжело дыша, я облизываю пересохшие губы и провожу влажными ладонями по лицу, пока остатки жаркой истомы разливаются во всех уголках моего тела. Рассудок всё ещё пронзает гулкое эхо собственных стонов. Господи, этот сон был реальней, чем вся моя жизнь…

Выровняв дыхание и придя в себя, я наконец выхожу из спальни. Аккуратно зайдя в холл, замечаю ворочающегося на диване Рафаэля. Его лицо искажено мучительной гримасой, а из груди, которая покрыта капельками пота, вырывается шумное дыхание. Подхожу ближе и, дотронувшись до его лба, тут же отдёргиваю руку. У него жар, и он просто пропитан собственным потом. Скинув с себя остатки порочного сна, иду на кухню и возвращаюсь с прохладной мокрой тряпкой, усаживаясь рядом и перекладывая его голову к себе на колени. Слышу, как Рафаэль сжимает кулаки до самого хруста, пока его тело сокрушает крупная тряска. Он словно в бреду. И я никак не могу облегчить его состояние, кроме как прикладывать эту гребаную тряпку ко лбу. В добавок из-за терзающих мыслей, кружащих в моей голове, я совершенно не могу расслабиться. Но постепенно я чувствую, что погружаюсь обратно в сон, прежде чем успеваю взять его за руку и сплести наши пальцы воедино…

Просыпаюсь от расползающегося по коже жара, потому что в следующую секунду осознаю, что край майки задран вверх, и Рафаэль медленно скользит жёсткими губами по моему животу. Твою мать, внутренности моментально собираются в напряжённый ком, заставляя меня почувствовать внизу сладкую ноющую боль.

Но все заканчивается, когда я слышу внезапный сигнал подъехавший машины и ругательство Рафа, а затем в дверь входят Балдо, Уго и Гектор.