Глава 43

Уже пятнадцать минут Балдо сидит с непробиваемой физиономией. На все мои уговоры выпить со мной он лишь отрицательно качает головой. А в добавок со скучающим видом перекручивает в руках пустую стопку.

— Да и пожалуйста, мне больше достанется, — не выдержав, выпаливаю я с некой обидой в голосе и, взяв бутылку со стола, стремительно ухожу на кухню. Бездушный робот. Чувствую себя полной дурой.

Шумно выдохнув, я усаживаюсь на широкий подоконник и запрокидываю голову, опершись затылком о стену. Делаю глоток прямо с горла и позволяю терпкой жидкости вихрем обжечь внутренности. Жмурюсь, выпуская сиплое шипение сквозь зубы. Но почему-то и правда легче становится. Вновь припадаю к тяжелому алкоголю и заставляю себя глотать еще и еще, пока горло до жалящей боли не обволакивает колючим пламенем. Отставляю бутылку в сторону и разрешаю своему телу обмякнуть от ударной дозы.

Погода сегодня пасмурная, как раз созвучная с моим настроением. Привычное голубое небо затянуто так же, как и моя голова — мыслями. Я старалась держаться обособленно в той ситуации, в которой оказалась, но увы и ах. Мой неуемный характер просто изрезает меня изнутри как лезвие перочинного ножика. Я не могу покорно сидеть и ждать. Мне нужно знать. Что именно? Да много чего. Во-первых, узнать, как выжил Балдо. Что все это время происходило с Рафаэлем, раз так бурно отреагировала его кудрявая подружка. Действительно ли Раф думал обо мне? Страдал? Сомнения одолевают меня. Отчего-то я искала подвох в каждом его действии. А еще… Прикусываю нижнюю губу, мысленно усмехаясь над своей очередной глупостью. А еще мне было важно знать… Был ли кто за это время у Рафаэля? Если он думал, что меня убили, почему нет? Он вполне мог жить дальше, как считал нужным. И, зная его аппетиты, сложно поверить в обратное. Поверить, что за все это время он не притронулся ни к одной женщине, потому что страдал по мне. Глупости… Ведь Рафаэль достаточно взрослый мужчина. Он берет, что хочет, и остальное его не волнует. Так было всегда. Да и с чего бы мне на это злиться? Даже если так оно и было. Но я злюсь. На себя. Потому что меня не должно это волновать. А волнует.

— Я могу ответить на ваши вопросы и без алкоголя, — внезапное появление Балдо вырывает меня из невеселых размышлений. Замечаю, как он с осуждением смотрит на бутылку, зажатую между моих коленей.

— Вы спрашивали, как я выжил? — он медленно проходит в кухню. — Мне просто повезло. Выстрел не задел жизненно важных органов. Но его хватило, чтобы я отключился от потери крови. — Балдо тяжело вздыхает и опирается бёдрами на столешницу. — Помню, как открыл глаза, а вокруг меня десятки трупов. Все они были людьми Дона де Сандро. Салуки всех уничтожила и полностью захватила власть. Не осталось ни одного солдата, в котором бы она усомнилась. Сила Морганы в том, что для неё нет семьи. Ее нечем шантажировать. Она неуязвима и от этого еще хладнокровней. Для неё человеческая жизнь — ничто. Поэтому ее уважают. Ее не считают женщиной. Ее считают кровожадным правителем.

— Для чего нам на неё компромат, если мы не можем его использовать?

— Им Рафаэль пока просто удерживает ее на месте. Как суку на цепи. И не только ее. Моргану крышует один могущественный клан. — Балдо трясёт головой. — Все непросто, синьора. Я не могу сказать вам большего.

— Хорошо. Сделаем вид, что я не имею к этому никакого отношения. Идиотизм, — процедив сквозь зубы, я заглушаю вспыхнувшее раздражение несколькими глотками бурбона. Голова уже захмелела.

— Вы имеете право знать, но не умеете принимать полученную информацию. Поэтому Рафаэль рассказывает все дозированно.

Демонстративно закатив глаза, я театрально протягиваю:

— Избавь меня от этого, Балдо! Лучше дорасскажи, как ты все-таки выкарабкался из той ситуации?

С минуту он смотрит в одну точку. Словно вспоминает все, что с ним произошло. Но его лицо по-прежнему не выражает никаких эмоций. Словно выточено из гранита. Будто и сердце у него такое же. Как он стал таким?

— Это было паршиво. Я выпрыгнул из прицепа машины прямо на ходу и заработал себе пару переломанных ребер. Это был по-настоящему адский день. Я думал, что так и сдохну в том кювете. — Внезапно я замечаю, как черты его лица смягчаются. — Но потом появилась девушка. Не знаю, откуда, я уже был почти в отключке, однако слышал ее голос. Даже сейчас порой он звенит в моей голове тихой мелодией. Мне казалось, что я просто бредил. А когда очнулся и открыл глаза, увидел ее. Девушку с медовыми глазами и обжигающе-черными кудрями. Мягкими, с запахом лаванды, — Балдо начинает шевелить пальцами, словно трогает невидимые локоны, но потом резко сжимает руку в кулак и убирает ее в карман, резко уводя разговор в другую сторону. — Как оказалось, я попал в небольшую деревню и прожил там две недели. Ее отец был врачом. Он поставил меня на ноги. Дал возможность подзаработать, а после я отправился к Аллигатору, который помог мне выйти на Рафаэля. Босс поручил мне подготовить почву для их с Уго возвращения в Италию. Все считали вас мертвой. Даже Моргана. Поэтому обстановка была достаточно спокойная, и мне было не так уж и сложно в одиночку…

Не желая вспоминать пережитый ужас, я стараюсь как можно скорее поменять тему

— Та девушка. Из деревни. Она красивая?

Лицо киборга вновь меняется.

— Да, черт бы ее побрал. Самый настоящий ангел. Я бы женился на ней. Не раздумывая, — Балдо впервые рассмеялся. И это было так искренне. У него замечательный смех. На секунду он стал живым, однако это продлилось всего лишь секунду. — Но ей не место в моем мире. Поэтому мы больше никогда не виделись. И не увидимся.

Настроение вновь становится хмурым. Мне бы хотелось, чтобы Балдо познал простое человеческое счастье с той девушкой. Чтобы она родила ему детей. А после долгих лет они бы вместе состарились… Но судьба бывает коварной. И такая роскошь для него недоступна. Как и для меня.

— Балдо, скажи, Рафаэль… — запинаюсь от того, что язык внезапно становится тяжелым. — Он… ему можно верить? Я не могу разгадать, что творится в его голове. Порой я даже жалею, что заключила с ним сделку.

— Что тут скажешь, синьора. Рафаэль — человек со своими установками. Не стоит пытаться понять его. У меня тоже никогда это не получалось. Ваша смерть, в которой он был так уверен, изменила все. Он тяжело перенёс эту потерю. Жизнь для него утратила какой-либо смысл. Рафаэль остался ни с чем. Запивал всю боль алкоголем. Он не мог ни есть, ни спать. Даже практически не разговаривал. Рафаэль будто не мог себе позволить жить без вас. Шел прямо ко дну. Если бы не Уго, его бы не было. Боль утраты и чувство вины — единственное, что сдерживало его от того, чтобы окончательно сдаться. Так что можете не сомневаться, Рафаэль любит вас, синьора. Настолько, что, боюсь, для него это опасно. — Посмотрев на меня, Балдо забирает бутылку из моих рук и делает глоток. — Вы даже не представляете, что мне будет за этот разговор. Но я хочу, чтобы вы знали. Он боится. Боится вновь потерять вас. Боится быть отвергнутым. Боится, что вы больше не сможете его полюбить. Простить то, через что вам пришлось пройти. Видели бы вы его в день, когда он узнал о ребенке… В тот день я узнал, что этот человек умеет плакать. — Солдат опускает взгляд на свои руки. — Да. Он плакал. Взрослый мужчина стоял на коленях в церкви. Стонал от боли. Раздирал себя криками… — Балдо резко подносит бутылку к губам и припадает к горлышку. — Его грубость — единственное, что он может позволить себе. Единственное, чем он может скрыть свои переживания. Он аккуратен с вами, потому что наперёд знает вашу реакцию. И свою тоже. Я думаю, вы и сами понимаете, что нервы у него ни к черту. Поэтому порой от него сложно получить нужную информацию, но только так он сохраняет хоть какое-то самообладание. Контроль. Он так воспитан. И вас он контролирует тем, что не дает то, что вы требуете. Наверное, ему так проще.

На какое-то мгновение мы оба замолкаем, а я ощущаю, как мое горло сковало волнение, оно буквально душит меня невидимыми тисками, когда глаза жжет от подступивших слез. Я отворачиваюсь, чтобы смахнуть капли с ресниц, пока внезапно Балдо не начинает говорить.

— Я уважаю этого человека. И служить ему честь для меня. Не пытайтесь больше провоцировать. Как бы вы мне ни нравились, синьора, я не подведу Рафаэля, не заставлю усомниться в своей верности.

Боже, от этих слов в груди все сжимается, и дышать становится сложнее. Но, прочистив горло, я все же выдавливаю из себя:

— Спасибо за честность, Балдо. Это важно для меня.

В ответ мне достаётся только немая улыбка, а после он оставляет на столе бутылку и выходит из кухни.

Оставшись наедине с самой собой, я запрокидываю голову и позволяю дать волю эмоциям, которые в итоге вновь заглушаю терпкой жидкостью…

— Распитие алкоголя в одиночестве — это звоночек, — хриплый голос Гектора вырывает меня из полудремы, и я тяжело поднимаю голову. Не знаю, сколько я так просидела, но сейчас понимаю, что все тело затекло и мышцы сводит неприятным покалыванием.

— Черт, — шиплю, присаживаясь и свешивая с подоконника ноги.

— Я был груб сегодня.

— Ты вел себя как настоящий говнюк, — едва не рычу на него, растирая заднюю поверхность шеи.

Гектор неспешно сокращает расстояние между нами и уже через мгновение оказывается в непозволительной близости от меня.

— Прости.

Вздрагиваю, когда он проводит костяшками пальцев по моей щеке, вынуждая меня спрятать свои колючки.

— Все нормально. Балдо объяснил, что все это из-за препаратов…

— Нет. Я говорил вполне осознанно. Потому что, когда увидел вас…

— Не надо, Гектор, — шепчу я и убираю от себя его руку. Ломота в теле успокаивается, оставляя лишь лёгкое головокружение от циркулирующего алкоголя в моей крови. — Тебе лучше…

— Что лучше? Наблюдать со стороны и ждать, пока он трахнет тебя?