Глава 47

РАФАЭЛЬ

Блядь! Ну почему этой женщине алкоголь дарует особое великолепие? Я ведь терпеть не могу пьяных баб, а от этой крыша едет.

Проклятье! Я столько морил своих демонов голодом, что сейчас они буквально травят меня, срываются с цепей, скулят, рычат, ломают мои кости изнутри, требуя эту бестию.

Каким же я был глупцом. Не она мне принадлежит, а я ей.

Облизываю пересохшие губы, когда изредка помогаю ей, тайком выравнивая руль прямо. Происходящее сейчас околдовывает. Завораживает разум. Она сейчас такая живая…

Мой внутренний зверь усмиряется перед ней. Покоряется в жажде каждому миллиметру персиковой кожи. Безрассудно. Эгоцентрично. От каждой ее улыбки, которую ловлю в отражении стекла и зеркал, я рассыпаюсь горячим пеплом.

Секунда — и Джиа входит на скорости в поворот.

Звонкий вскрик, сменяющийся заливистым хохотом, собирает меня по крупицам обратно в единое целое. Она выплескивает свои эмоции, как брызги чистейшей родниковой воды. Это одновременно отравляет и исцеляет.

Но меня снова и снова разрывает на мельчайшие атомы, потому что я не могу простить себе то, что она долгое время была лишена таких простых радостей жизни.

И сейчас мне на подсознательном уровне хочется сделать ее еще счастливей. Позволить ей забыться. Стать безумной. Ненормальной. Той, кем она всегда была. Девушкой, не знающей границ. И у меня получается. В данную минуту Джи хорошо. Я знаю это. Чувствую.

Смех. В голове так четко звенят высокие ноты ее смеха. Черт подери, как же я скучал по нему. Стоит мне прикрыть глаза, и я впервые за долгое время могу позволить себе погрузиться в спокойствие. То, которое я могу испытать только рядом с ней. Никому больше это неподвластно.

Хотя, ощущать себя спокойным, когда за рулем сидит пьяная девчонка, не имеющая опыта вождения… сомнительное удовольствие. Но сейчас у меня есть только один выбор: насладиться этим моментом.

Правда, недолго. Уже спустя минуту чувствую, как ее задница начинает елозить на моём и без того напряженном члене. Открываю глаза и наблюдаю, с каким азартом Джиа набирает скорость, выезжая на бездорожье и поднимаясь все выше в гору.

Джиа.

Я столько лет хранил это имя с горьким молчанием. Столько лет оно горело на моих губах. Но мне пришлось заставить себя забыть его. Оставить лишь холодным ожогом в памяти. Потому что у меня больше не было права произносить это имя. И каждый раз, думая о ней, я принуждал себя твердить как молитву абсолютно чужое мне «Роксолана». Я будто пытался полюбить его, но все было тщетно, терпеть не мог. Единственная часть, которая мне нравилась, — Сола.

Сам не знаю почему.

Но и ее больше нет. Потому что недавно я позволил себе произнести имя, которое много лет считал мертвым. Которое было для меня под запретом. Но оно того стоило. Видеть, как сбилось дыхание фурии, когда я произнёс её настоящее имя… Прошлое всегда догоняет. Правда, теперь и не знаю, кто из нас убегал от него.

— Ох, жарко мне, — шумно выдыхает бестия и сбавляет скорость. После чего на ходу снимает с себя бадлон и откидывает его в сторону, вновь цепляясь руками за руль. — Только не пялься туда, куда тебе не положено, — выдаёт она строгим голосом, слегка повернув голову в мою сторону. Я прекрасно понимал, что речь идет о шрамах. Но ее лицо сейчас сияет так, что даже попытка огрызнуться придаёт ей толику очарования.

Нет… Качаю головой, обреченно откидываясь на спинку сиденья. Я не могу себе позволить эту женщину. Но так же и не могу запретить себе хотеть ее.

Джиа — фатальность для меня. Ее душа соткана пожаром страсти и хладнокровием мести. Она моя катастрофа. Я никогда не знаю, какими будут последствия рядом с ней, но всегда их жду.

Мне не нужна лёгкая женщина, я хочу ту, которая вне досягаемости для всех. Даже для меня.

Подцепляю бунтарский локон и пропускаю его между пальцев. Почувствовала. Тело моментально приходит в боевой настрой. Но вида не подает, позволяя мне наслаждаться ее близостью.

Растрепанные волосы, пьяный румянец на щеках, майка, висящая на ней как мешок, и такие же штаны. Дикарка во всем своем великолепии. Сейчас я хочу ее как никогда. До зуда под кожей. Особенно, когда она нарочно дразнит, елозя на мне своими полушариями. И мне требуются титанические усилия, чтобы не получить то, что я так рьяно желаю.

Однако я слишком долго ждал потепления в наших отношениях. И просрать все в одночасье будет равносильно первобытной казни. Ведь я уверен, на трезвую голову она никогда не признается себе в том, что сама этого хотела, и все обвинения обрушатся на меня как стихийное бедствие. Но я все же пренебрегаю запретом, касаясь пальцами оголенных участков ее атласной кожи, и даже множество неровностей на ней не искажает моих ощущений.

От волнения Джиа начинает тяжело дышать, но продолжает вести машину. Правда, от былого азарта не осталось и следа, когда я забираюсь рукой под майку и медленно провожу костяшками пальцев по ее животу.

Она издает неконтролируемый стон и вновь начинает елозить на моем члене. Каждое новое движение ее бедер подобно удару высоковольтного разряда. Не выдержав, я перехватываю руль и глушу машину. Не давая ей возможности опомниться, я хватаю дикарку за шею и рывком прижимаю спиной к своей груди.

— Твою мать, Джиа, — рычу ей прямо в ухо, тут же ненасытно прикусывая его зубами. Она срывается на писк, но сразу его проглатывает, вцепившись дрожащими пальцами в мою руку. — Ты сводишь меня с ума, — не унимаюсь я и второй ладонью провожу по нижей части неровно вздымающегося живота, намеренно заходя пальцами под резинку штанов.

Блядь, она без белья. Убираю руку от греха подальше и, требовательно повернув ее голову к себе, нападаю на приоткрытые губы жадным поцелуем.

Мне нужно отвлечься, чтобы не думать о трусиках, которых на ней сейчас нет. Контроль утерян. Меня накрыло дикой похотью. Крепче сжимаю пальцы на тонкой шее и довожу Джи до хриплого дыхания. Сучка. Пульс и так на пределе, так она вдобавок еще и извивается на мне, как загулявшая кошка.

— Прекрати, иначе трахну тебя прямо здесь.

Веду ладонь выше.

— Рафаэль…

— Ш-ш-ш, — выдыхаю ей в губы. — Я чуть-чуть…

Изо рта слетает гулкое рычание, в то время как мои пальцы достигают упругой груди. Я медленно обвожу ареолу соска и чувствую, как он твердеет. Челюсти сводит от желания впиться в ее кожу зубами.

— Боже, — шепчет она дрожащим голосом и выгибается мне навстречу. — Хочу больше…

Ничего не сказав, открываю дверь и практически выталкиваю ее на улицу, не сразу замечая, что она босая. Точно дикарка.

— Ты ведь понимал, что это было неизбежно? — Джиа ехидно поднимает уголки губ и по-сучьи облизывается. Стерва.

Я вылезаю следом, вынуждая ее отступать. Но ей нравится. Джиа игриво покачивает бедрами, и ей достаточно одного движения, чтобы мои спортивки соскользнули по ее ногам на землю.

— Упс… — она изображает театральное смущение и прикрывает ладонью оголившийся треугольник между ног.

Проклятье. Она так до исступления меня доводит, а я ведь толком-то и не касался ее. А с учетом своего длительного воздержания от секса, у меня есть все шансы кончить прямо в брюки.

Опершись руками на капот, она аккуратно забирается на него голой задницей. Закусывает губы, краснея от моего пристального взгляда. Но это можно принять больше как жест приглашения. Джиа подтягивает колени к груди и с минуту не решается больше двигаться. Веселье улетучивается, сменяясь частыми вздохами. Подкожно испытываю горящее наслаждение ее невинным видом, зная то, какой шлюшкой она может быть в моих руках.

В голову невольно забираются гнусные мысли о том, ждала ли она меня? Не подпустила ли к себе другого мужчину. Твою мать, что за наклонности юношеского максимализма? Но фантазия уже делает свое дело. Отчего челюсти болезненно сводит спазмом…

— Ты злишься? — тихий голос вырывает меня из ступора.

— Нет.

— Тогда почему так смотришь? Почему не хочешь прикоснуться?

— Джи…

Но она лишает меня возможности говорить, расставив ноги шире.

— Потрогай меня, Рафаэль, — неровно шепчет она, опуская ладонь между бедер, и мягко проводит ей вверх. Вижу, что нервничает, но не останавливается. — Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне.

Она издевается…

Сглотнув, делаю шаг ближе, держа руки по-прежнему в карманах брюк. Но жаль, что Джиа не может почувствовать, сколько в таком спокойном жесте скрывается жестокой ломки, что уже во всю раскатывается жаром по всему телу. Молчание затягивается, когда мой взгляд невольно переключается на множество грубых шрамов.

— Все дело в них? Из-за них ты не хочешь меня?

Джиа не выдерживает моего внешнего хладнокровия и уже готова спрыгнуть с машины, но я предотвращаю это, резко встав между ее ног.

Тяжело дыша, она отворачивается.

— Мне еще той ночью показалось странным, что ты не воспользовался моментом…

— Джиа, хватит.

— Почему? — она резко поворачивается, простреливая меня полыхающими раздражением малахитами. Неугомонная девчонка. Опять эмоции бегут вперед.

— Потому что я хочу тебя. И твои глупости сейчас неуместны.

— Тогда в чем…

Джиа срывается на писк, когда я пальцами касаюсь влажного лона и за одно мгновение стираю дерзкое выражение с ее лица, вынуждая грудью выгнуться вперед.

— Такая гладкая… — голос срывается на хриплое дыхание, и я утыкаюсь носом ей в шею, одновременно надавливая пальцем на вход, отчего она запрокидывает голову, жадно хватая ртом воздух. — Здесь никого не было… — проталкиваю фаланги глубже и сокрушаюсь от ее первого стона.

Это лучший ответ, который она могла мне дать. Хотя, я и не спрашивал. Моя.

Свободной рукой сжимаю ей волосы на затылке так, будто боюсь, что она остановит меня.

Сталкиваю нас взглядами и продолжаю активно проталкивать пальцы глубже. Джиа беспрестанно кусает губы, пытается приблизиться к моему лицу, но я не разрешаю.

Этот момент. Есть только он. Когда нас обоих разрывает от желания. Это и есть кайф. Видеть ее распухшие губы, чувствовать реакцию на мои ласки. Блядство! Член с каждым моим движением болезненно ударяется о ширинку. Благодаря этой фурии он сегодня настрадался сполна. Но терпеть и дальше свои мазохистские наклонности я больше не в силах. Мне нужно очутиться внутри нее. Я хочу окончательно разрушить гребаные стены, которые она когда-то возвела против меня.

— А здесь? — шепчет она, едва справляясь с заплетающимся от возбуждения языком, и кладет свою ладонь на мой выпирающий стояк. Алкоголь уже не властен над ней. В ее крови бурлит жажда. Она сама хочет меня. Осознанно. Моя девочка сама меня просит прикоснуться к ней. Сама тянется ко мне. Желает. Глазами умоляет дать ей большего. Теперь нет ничего, что могло бы остановить меня. Остановить нас.

— Я твой, Джиа. Я все это время был мертв внутри, но сегодня ты позволяешь мне жить.

Я смотрю на нее строгим взглядом, ускоряя ритм пальцев. Она не должна сомневаться. Я никого не желал. Думал только о ней. В ней вся моя жизнь. В ней. В этих зеленых глазах, темнеющая радужка которых за жалкую секунду затягивает мой разум в бездну.

Джиа срывается на пронзительный вскрик и одним движением отшатывается назад, едва справляясь с дыханием. Ей будто не хватает воздуха. Как и мне. В груди все спирает от напряжения.

— Я не хочу так кончить… Мне нужно почувствовать тебя, Рафаэль… Только мое тело… изменилось… — шепчет она, задыхаясь от яркого волнения, искрящего в ее глазах. — Но я больше не хочу их скрывать, я хочу, чтобы ты любил меня такой. Со всеми изъянами, — облизнув свои губы, она неуверенно стягивает с себя последнее, что прикрывало изувеченную шрамами плоть. Но мне плевать на них. Голод ударяет прямо в мозг, и я позволяю себе пересечь последнюю грань.

Я как безумец начинаю сминать руками вздымающуюся грудь, подушечкой пальцев обвожу нагло торчащие соски. Ртом ловлю ее томные всхлипы, что горячими волнами разносят ее сладкий вкус прямо по венам. Накрывает так, что уже не отдаю отчета своим действиям и впиваюсь зубами в сочные округлости, поочередно посасываю тугие горошинки, оставляя метки укусов на ключице, шее и плечах, каждый раз задыхаясь новым стоном моей девочки.

— Дьявол! — цежу сквозь зубы и дергаю ее на себя. — Ты прекрасна, Джиа, — одной рукой подхватываю ее под задницу и раздвигаю собой ее ноги шире.

Лицо искажает от болезненного шипения — гребаные швы, — но останавливаться я не готов.

Правда, мелкой заминки хватает.

Не ожидая того, Джи перехватывает инициативу и требовательно впивается в мои губы горячим поцелуем. Жадно. Неистово. Обжигая гулким стоном. Пальцами нетерпеливо поддевает бадлон и стягивает его мне через голову, задерживая сияющий взгляд похоти на татуировках. А потом и на швах, которые после рук Аллигатора выглядят, как произведение искусства.

Джиа хмурит брови, но говорить я больше ей не позволяю и снова беру власть над девичьим телом, запускаю руку между ног, сразу же пальцем вжимая набухший клитор.

Яркий звук удовольствие покидает ее грудь и будоражит кровь в собственных венах. Я буквально превращаюсь в озверевшее от похоти животное. Пальцами размазываю влагу по ее складкам, выпуская изо рта неразборчивые хрипы, в то время как Джиа дрожащими руками наглаживает сквозь брюки мой окаменевший член, пытаясь как можно скорее высвободить его из оков одежды.

Перемещаю ладонь ей на шею и порабощаю влажные губы жестким поцелуем. Грубым. До клацанья зубов, наслаждаясь ее неистовой отдачей на мое варварство. Качнув бедрами, упираюсь головкой члена прямо в пульсирующее лоно, ловя ртом мучительный всхлип Джи. Тяжело дыша, она сама подается мне навстречу, остервенело насаживаясь на мой ствол с сокрушающим нас обоих стоном.

Джиа замирает, вынуждая почувствовать, как все ее тело содрогается от мелкой тряски. Блядь. Как же у нее все узко. Мокро. Гладко. Горячо. Душно до безумия. Совершаю толчок, погружаясь до предела, наполняя собой, и под кожей зарождается огненное цунами. Каждое движение растворяется в порочном эхо криков, визгов и страстных шлепков наших тел. С гортанным рыком дохожу до предела, вколачиваюсь в нее, запрокидывая голову назад, когда она дразняще проводит языком по моему горлу, одновременно царапая плечи в кровь. Джиа пытается что-то мне сказать, но от очередной порции толчков ее голос разбивается на поломанные звуки.

Еще яростней беру ее и насаживаю на каменный стояк. Эластичные стенки плотно обхватывают мою плоть. Сука. В паху все сводит. Жаром разрывая низ живота, ударяя молнией прямо в поясницу. На грани иступления. Мы теряемся в пространстве. Вместе тонем в этом пожаре. Погружаясь в омут эйфории, по которому мы оба истосковались. Губы, руки, взгляды, вздохи… все искрит от напряжения и страсти, которой можно задохнуться. Воздуха не существует. Я дышу только ей. Финальный аккорд, и Джиа разлетается на мелкие частицы экстаза, кричит, извивается в моих руках, а я, как эмоциональный наркоман, продолжаю трахать, впитывая в себя одурманивающие конвульсии сладкой плоти.

Мы как ненормальные на опережение кусаем друг друга, оставляя ожоги страсти на влажной коже. Душа выходит за грань и сплетается с ее воедино в диком танце секса. Сжимаю хрупкое горло моей бестии, приглушая яркий стон, быстрым движением выхожу из нее и изливаюсь прямо на ее бедра.

Кто-то называет это судьбой, но я назову это выбором. Она моя. Рвано хватая ртом воздух, я загребаю ее ослабевшее тело в охапку и зарываюсь носом прямо в ее волосы… Утопая в аромате дикой свежести.