Глава 52

РАФАЭЛЬ

С мучительным стоном пытаюсь разлепить веки, но они буквально спаяны моей кровью. И мне приходится приложить усилия, чтобы открыть эти чертовы глаза и обнаружить свою голову лежащей на руле. Вот только поднять ее нихера не получается, кажется, что череп напичкан стекловатой. Принимаю очередную попытку пошевелиться и, наконец, приподнимаю голову. Твою мать… Все тело охвачено огнем, и мне требуется несколько секунд, чтобы привыкнуть к новому положению, пока я фокусирую взгляд. И, чтобы не рухнуть обратно, я опираюсь ладонями о приборную панель и прижимаю затылок к подголовнику. Душно. Просто адски. И от нового движения по вискам мгновенно ударяет острая резь.

— Блядь…

Тяжело дыша, поворачиваю голову в сторону Джи, и в ту же секунду сердце болезненно останавливается. Ее нет… Дверь распахнута, а место, где сидела моя жена, пустое. Не обращая внимания на опоясывающую боль, начинаю разбивать кулаки о руль и приборную панель. Блядь-блядь-блядь! Единственное, что она оставила после себя, это пара капель крови на подушке безопасности. Горло раздирает истошный вопль, когда сквозь затуманенное сознание пробивается последний кадр, который я видел: малахитовые глаза, полные сокрушающего страха и паники. Кое-как вываливаюсь из машины на землю и тут же от острой боли в ребрах захожусь в надрывном кашле, брызжа кровавой слюной.

— Джи-и-иа! — сдавленный крик безжалостно растворяется в атомах тишины.

Они забрали ее. Эти ублюдки забрали мой цветок… Дыхание переходит на хриплое рычание. Зажмуриваюсь, медленно поднимаюсь на ноги и, держась за бок, начинаю осматриваться вокруг, пока в голову не ударяют последние события вечера. Ублюдки! Я должен успеть вытащить ее прежде, чем она вновь окажется в зловещем аду. Я не имею права не успеть! Не в этот раз! Ищу телефон в карманах, но его нет. Добираюсь до тачки и обнаруживаю гаджет валяющимся на полу у водительского кресла.

Уго. Мне нужен Уго. Монотонные гудки неприятно раздаются глухим эхом в и без того дребезжащей голове. Я сжимаю пальцами переносицу, чтобы хоть на мгновение унять безжалостную пульсацию в висках.

— Гребаный ты мудак! — тут же раздается яростный голос Гирландайо. — Какого хера там произошло?

— Заткнись, Уго, — еле слышно цежу я, едва контролируя нарастающее раздражение. Все хреново. Очень хреново. — Тащи свою задницу на развилку в гавань…

— Я уже еду, мне до тебя минут десять. Объясни, что, мать твою, произошло?

— Дерьмо произошло! Гребаное дерьмо! Они забрали ее!

— Успокойся и выдай уже нормальную речь. Ты ранен?

— Неаполитанские ублюдки вновь нанесли свой визит. Они подрезали нас… — перевожу дыхание, нащупывая сигареты в кармане, одновременно оценивая взглядом свой внедорожник, а точнее груду искореженного металла. — Машина в хлам…

— Срать я хотел на тачку, с тобой что?

— Да хер его знает, Уго, — сжимаю зубы, проглатывая мучительный стон, — сейчас это неважно, — шиплю, жадно хватая носом воздух, и вставляю между губ помятый фильтр. — Собери наших людей, нужно догнать ублюдков как можно скорее… у меня нет времени медлить. Балдо отправь в больницу, пусть караулит старую суку.

Прикуриваю, болезненно проталкивая дым в самые недра легких.

— Не думаю, что этот пес обрадуется твоему поручению, — усмехается Уго, переходя на глухой мат.

— Если он приедет с тобой, я всажу ему пулю в лоб. В больницу, он должен ехать в больницу. Уяснил?

— Черт, когда мы ее найдем, я изолентой примотаю эту девчонку к тебе…

Сбрасываю и выдыхаю клуб горького дыма из ноющей груди, которую будто пронзает сотнями острых кинжалов. Но не от физической боли, а от мысли, что она вновь испытает пережитый страх, преследующий ее в кошмарах. Сука! Не могу больше ни думать, ни курить. Даже дышать не могу. Прислоняюсь спиной к машине, сползаю вниз и сминаю остатки сигареты в кулак, ощущая, как по венам разливается жжение. Да, черт подери, я состою из этой жгучей боли. И нет просвета среди мертвой темноты. Мы никогда с ней не сбудемся, но я буду биться за нас вновь и вновь. И найду ее. Обязательно найду. Отправлюсь хоть в преисподнюю и окровавленной рукой вытащу оттуда, даже если самому придется там остаться. Стирать ноги в кровь, падать и подниматься ради нее. Ибо нет мне жизни на этой земле без моей женщины. Как и нет права дышать без нее. И так будет всегда, пока мою нить человеческой жизни не срежут кровавым серпом.

Еще утром я не хотел, чтобы сегодняшний день заканчивался, но сейчас мечтаю выдрать его с корнем, чтобы все это дерьмо закончилось, и моя девочка снова оказалась распластанной на белоснежных простынях. В моей кровати. Там, где ей и место.

Внезапно вдали я замечаю яркий свет фар, который уже в следующую секунду оказывается так близко, что ослепляет. Прикрыв глаза одной рукой, прищуриваюсь, принимаю вертикальное положение и, сделав неуверенный шаг, тут же цепляюсь за крышу своего внедорожника.

Уго буквально на ходу выскакивает из машины и направляется ко мне.

— Идти можешь?

— Я в порядке, — огрызаюсь, но, лишившись опоры, любое движение кажется непосильным, и мои ноги вновь подкашиваются, едва Уго подхватывает меня. Отталкиваю его, снова оказавшись без поддержки, но на этот раз все же справляюсь с собой и двигаюсь вперед самостоятельно. Со мной случалось дерьмо и похуже. Стараясь не обращать внимание на раскалывающуюся от боли голову, я дохожу до тачки и забираюсь вперед, шумно выдыхая в пустоту. Уго тоже не задерживается и прыгает за руль, погружая меня под прицел осуждающего взгляда.

— Паршиво, чувак. Ты выглядишь очень паршиво. Уверен, что по пути не заглянем к Аллигатору? Ты похож на прирезанную свинью.

— Заткнись и поехали. Сколько у нас оружия и людей?

— Достаточно, чтобы раскрошить их черепа.

От одной мысли, что они прикасались к ней, мне приходится сжать челюсти. Достаю телефон и захожу в приложение GPS навигации, пока меня вновь не отвлекает сардонический голос Гирландайо:

— Надеюсь, ты успеешь взглянуть на ее киску, прежде чем сдохнешь от того, что истечешь собственной кровью.

Бросаю в его сторону злобный взгляд:

— Надеюсь, я не отрежу твой гнилой язык, Уго, прежде чем мы вылезем из этой машины.

— Что? Я задел тебя? Раф, ты сам затащил свою задницу в это дерьмо, выбрав себе в жены неугомонную стерву. Ты вообще осознаешь, что она сыграла против тебя? Да пошли вы! Из вас получилась отличная парочка камикадзе. А мы, блядь, за компанию. Клянусь, лучше бы она потрахалась со спецназовцем и дала тебе от ворот поворот.

— Уго! Еще слово, и я пропущу через твою ублюдскую башку целую обойму. Она моя жена, и, если бы на твоем месте был любой другой человек, он был бы уже мертв.

— О, да я счастливчик, — насмешливо фыркает Гирландайо.

— Ты говнюк, Уго, и алкоголик.

— Как это мило с твоей стороны. Между прочим, у меня сегодня был законный выходной, а я даже бутылки осушить не успел. Но спасибо. Приму это за комплимент.

Не желая больше вести с ним диалог, я опускаю козырек и смотрю на себя в зеркало, сталкиваясь в отражении с кровавой рожей гориллы. На этот раз Уго не соврал насчет моего состояния. Я и правда похожу на прирезаную свинью. На лице практически нет живого места, левый глаз полностью заплыл кровью, рассеченная переносица и наливающийся шишак во весь лоб.

— Останови машину, нужно достать из багажника аптечку.

— Мудрое решение. Уверен, принцесске понравится твой тюнингованный покерфейс.

Покачав головой, я отворачиваюсь к окну. Иначе точно придушу этого идиота.

После того, как я оказал себе первую помощь, мое состояние немного улучшилось, вот только мне не принесло это никакого облегчения. Абсолютно. Сейчас я бы с большим удовольствием променял душевную боль на физическую в тройном объеме. Потому что внутри я уже на грани, и меня буквально разрывает на ошметки, а время течет катастрофически медленно, просачиваясь сквозь вены жгучей паутиной, потому что все мои мысли только о ней. Я вновь обращаюсь с молитвой к тому, кто, вероятнее всего, не услышит меня, но я отчаянно вторю мольбу за ее жизнь. Отчаянно желаю успеть и совершить возмездие. Мои мучения облегчает лишь одно — я надел ей кольцо, в которое вставил жучок, и теперь иду по ее следу. На хвост садятся еще две машины с подкреплением, однако в салоне сохраняется напряженная тишина. Уго злится. И всегда злился, когда моя жизнь висела на волоске. Таков он. Но я благодарен ему хотя бы за то, что в данный момент он держит свой язык на привязи. Ведь мне известно, как тяжело ему это дается.

— Они остановились на заброшенном заводе, — осведомляет Гирландайо, однако я и сам это вижу. Точка на GPS навигаторе замерла в месте, где раньше была винодельня, но после десятков пожаров люди посчитали эту землю проклятой и оставили пустовать. Черт подери… Надеюсь, мы не опоздали.

Как только машина останавливается в полумиле от места, мы распахиваем двери, но я отдергиваю Уго за руку. Солдаты тоже замерли в ожидании.

— Уго, не забывай, что моя жена мне нужна живой. Без самодеятельности. Если придется, ты сложишь оружие.

— Обещаю, я буду паинькой, — акулий оскал омрачает лицо Гирландайо, когда разгорающийся азартный блеск в глазах не предвещает ничего хорошего. Главное, чтобы его запал сыграл в нашу пользу, а не против.

— Идем, — хмурый голос покидает мою грудь под звук затвора автомата.

Уго выбирается из машины первый, каждое его движение говорит о том, что он полон предвкушения, и я не скажу, что мне это нравится. Потому что сегодня мне придется быть аккуратным вдвойне. А это будет весьма проблематично, ведь отвлекаться сейчас у меня просто нет времени.

— Давненько я не веселился, девочки!

Взяв в обе руки по пушке, Уго устремляется вперед и выскакивает из укрытия, тут же открывая пальбу. Сука. Он в курсе, что бронежилет не прикроет его кучерявую башку?

Я устремляюсь следом прежде, чем наши люди покидают свои внедорожники. Шаг за шагом мы выкладываем себе тропу из окровавленных туш ублюдков. Адреналин буквально кипятит мою кровь, и только это помогает мне двигаться дальше. Зайдя внутрь заброшенного здания, в нос мгновенно ударяет затхлый запах сырости. Быстро отдав указания, я посылаю по несколько человек на верхние этажи, остальных в восточное и западное крыло. Нижние этажи на нас с Уго. Неаполитанцев оказалось больше, чем мы предполагали, и вскоре моя обойма подошла к концу. Темнота внутри тоже не облегчала нам движения. Голова грозилась расколоться на два куска, ведь мне приходилось сильнее напрягать зрение, чтобы не угодить под шальную пулю. Перезарядив последнюю обойму, я продолжаю продвигаться дальше. Уго вооружается кинжалом, который уже в следующую секунду торчит из черепа ублюдка Пелагетти. Гирландайо едва успевает вытащить его, как в коридоре появляются еще три человека и открывают по нам пальбу. Одна из пуль рассекает Уго ушную раковину.

— Им крышка!

— Не вздумай…

Наплевав на мои слова, Гирландайо выходит из укрытия и с первого раза выкидывает нож прямо в глаз отморозку Каморры, и мне приходится открыть огонь, чтобы успеть спасти шкуру этого психа. Правда, одна пуля все же находит себе место у него в плече.

— Дерьмо! — рявкнув, я одним рывком оттаскиваю его за шкирку, вбивая спиной в стену. — Приди в себя, гребаный засранец, ты нужен мне живым!

— Не надо со мной нянчиться, Раф, мы почти всех уложили! — Уго пытается оттолкнуть меня, но я вновь перехватываю его за простреленное плечо, только он совершенно не чувствует боли из-за зашкаливающего адреналина.

— Ты теперь идёшь позади! Ясно?!

Небрежно выпустив его из хватки, устремляюсь вперед, по пути ещё укладываю троих. Сука, мне нужен один живьем. Слишком много времени теряем. Заходим в новый коридор, где сталкиваемся еще с двумя солдатами.

— Один нужен живым, Уго! — выкрикиваю прежде, чем всадить пулю в лоб первому открывшему огонь, второму Уго подрезает сухожилия под коленями, отчего тот мгновенно валится на пол.

Быстрым шагом сокращаю расстояние до стонущей туши и, встряхнув, поднимаю ублюдка прямо за грудки.

— Где она? — цежу сквозь зубы.

Клянусь, если бы можно было убить взглядом, я бы это сделал. В ответ мне достается лишь омерзительный смех и жирный средний палец, который я в ту же секунду выламываю и, вытащив нож, отрезаю его сквозь сдавленные вопли неаполитанца.

— Один, — машу его обрубком прямо перед исказившимся от боли лицом. — У тебя еще девять. Скажи, и я позволю тебе умереть быстро.

На этот раз смеха не следует, но все же отморозок продолжает упрямо молчать, задыхаясь от болевого шока. Уго присаживается рядом и, харкнув ему в рожу, обхватывает пальцами его щеки, поднося острие кинжала прямо к деснам.

— Предлагаю оказать ему услуги дантиста, терпеть не могу зубную боль. Что скажешь, Раф?

— Он твой, — поднявшись на ноги, достаю и прикуриваю сигарету.

Сука, останавливаться нельзя даже на миг. Тело моментально наполняется неподъемной тяжестью. Но уже спустя несколько выломанных с хрустом зубов я различаю среди надрывных воплей указание места, где держат Джи. Не теряя больше ни секунды, я пускаюсь вниз, пересекая ржавые лестничные пролеты. А уже через мгновение из подвала раздается яркий крик, принадлежащий моей жене. Сердце пропускает сокрушающий удар, дыхание сбивается, когда я срываюсь со всех ног на зов своей женщины. И, даже если рассвет сегодня для меня не наступит, я искуплю прошлые ошибки и освобожу свою розу от кошмара, чтобы она могла свободно цвести.