Глава 55

После короткого сна я чувствую себя немного лучше, чем до того, как мы приехали в больницу. Но все равно кажется, что мое тело переехало отрядом бульдозеров. Правда, собственное самочувствие сейчас волнует меня меньше всего, ведь состояние Рафаэля оставляет желать лучшего. Но врачи сделали все возможное, поэтому, надеюсь, он выкарабкается, ведь, если после всего пережитого Раф оставит меня, я не завидую его заднице, которую достану даже из-под земли.

За окном снова темно, потому что весь день я проспала под действиями седативных и обезболивающих препаратов. Возможно, что и мое самочувствие было обманчиво лучше, чем должно, благодаря им. Вдобавок, Балдо привез всем чистую одежду, и после душа, где наконец отмыла запекшуюся кровь и грязь, я понемногу начала чувствовать себя человеком и смогла подменить Уго, который просидел у кровати Рафаэля все то время, пока я была в отключке.

После моего подвига я заметила небольшие изменения в поведении Гирландайо. Естественно, в лучшую сторону. Ведь он всегда считал меня неблагодарной сукой, но умел это правильно подать, завуалировав под слоем шуточек. Однако, сегодня мне даже показалось, что Уго стал испытывать ко мне некоторое уважение. Как и я к нему, ведь кучерявый спас жизнь не только своего друга, но и мою. Никогда не думала, что буду испытывать чувство благодарности к этому человеку.

— Проклятье, — шиплю я, когда неудачно прикусываю губу, пока раздумываю над случившимся и тем, что же толкнуло меня на такой необдуманный шаг: нехватка времени на раздумья, спутанный рассудок, или я действительно настолько боялась его потерять, что могла отдать взамен свою жизнь?

Конечно, я боялась его потерять. Об этом и речи быть не может. Но ведь и он готов был отдать ту же плату, чтобы спасти меня. Нет. Качаю головой. Мы просто оба ненормальные. После того, сколько времени пыталась вырвать с корнем свои нездоровые чувства к Росси, я сдалась. Сдалась еще в тот день, когда на нас совершили покушение и я осознала, что могу потерять его. Тогда я окончательно признала свои истинные чувства к этому мужчине и больше не могла заставлять себя их игнорировать. Или я просто больше этого не хотела. В любом случае, это было мое решение.

Безусловно, я могла бы попробовать отношения с Гектором или любым другим мужчиной, но заниматься самообманом, а тем более обманывать кого-то еще, мне хотелось меньше всего. Я попыталась, но каждый раз, позволяя прикасаться к своему телу чужим рукам, разум наказывал меня, напоминая о том, кому я принадлежу. С той самой роковой ночи я принадлежу роковому дъяволу, и изменить нашу связь не в силах никто, да я больше и не нуждалась в этом. Рафаэль прав: слишком долго я позволяла слепой ненависти управлять моими мыслями. Хватит. Можно вечно убегать, а можно остановиться и просто жить. Столько, сколько получится. Прямо здесь и сейчас, рядом с ним.

— Глупое создание… — мысленно усмехаюсь я над собой, не сводя взгляда с безмятежного лица Рафаэля, которое сейчас сложно узнать. Рассеченные нос, бровь и губы, опухшие глаза и лоб, а в волосах еще осталась запекшаяся кровь. И я ловлю себя на мысли, что отмою его, как только мне разрешат забрать Рафаэля домой. Но пока он спит. И еще не приходил в себя после операции. Господи. В животе все неприятно сводит от беспомощности, ведь я никак не могу облегчить его самочувствие. А сидеть и ждать у моря погоды — это одно из худших состояний, которое мне приходилось испытывать.

Шумно выдохнув, я аккуратно поднимаюсь с кресла и подхожу к окну. Тело еще неприятно ноет, и кожа саднит в местах порезов. Да, теперь шрамов на коже стало больше, и мои белые крылья наивности окончательно выдраны с корнем.

Бездушный монстр мертв, но он успел оживить мои кошмары и вновь причинить мне боль. Проклятье. Пелагетти рисовал ножом по моей коже, как по белоснежному холсту, этот ублюдок явно заслужил свой конец. Он знал, как сделать мне больно, чтобы сломить дух, но на этот раз я была готова к этому. Так же, как и была готова всадить нож ему в мозг. Легкая тень улыбки касается моего лица. Я позволила себе освободиться. И теперь я всегда готова к заведомо жесткой борьбе. К борьбе, но не проигрышу. Хватит их в моей жизни. Больше я не позволю никому причинить себе боль. Да и хуже навряд ли может быть.

В голове не укладывается все произошедшее, ведь я смотрела, как человеку перерезают горло, а после и сама всадила в живого человека нож… однако, даже сейчас я не смогла заставить себя испытать хоть толику жалости. А мысль о том, что Рафаэль вернулся за мной и не бросил, подобно горячему воску обволакивает и исцеляет мое израненное сердце таким нужным мне теплом. Это помогает не думать о том ужасе, который мне вновь пришлось испытать. Я больше не одна. Больше не нужно в одиночку противостоять своим страхам, потому что мой дьявол готов делать это со мной.

— Джиа… — сдавленное сипение вырывает меня из мыслей, и я оборачиваюсь, замечая, как Рафаэль пытается поднять голову, но тут же падает обратно на подушку. Мне еще не приходилось видеть его таким уязвимым.

— Привет. Как ты? — шепчу ему с мягкой улыбкой, чувствуя, как болезненно растягиваются мои губы. Не хочу, чтобы он почувствовал к себе жалость. Мне тоже этого не хотелось.

Рафаэль зажмуривается, будто пытаясь прояснить зрение. И спустя пару долгих секунд он все же поворачивает голову в мою сторону, вынуждая сердце болезненно сжаться в груди. И мое неосознанное сочувствие явно не укрылось от его внимания, вызвав откровенное недовольство на лице мужчины.

— Не смотри на меня как на подбитого щенка… — хрипит он и тут же морщится от охватившей его боли. — Ты… — шумно сглатывает. — Как ты себя чувствуешь?

— Получше, чем подбитый щенок, — отшучиваюсь я, приближаясь к кровати, но, заметив его безэмоциональное выражение измученного лица, качаю головой и добавляю уже более серьезным тоном. — Я испугалась за тебя. — В ответ мне достается недовольное фырканье, явно означающее «со мной все в порядке». — Рафаэль, тебе знатно досталось, и в том, что ты сейчас слаб, нет ничего зазорного. Ты не супергерой. И мог умереть, — с твердостью в голосе заявляю я, будто передо мной лежит капризный подросток. Но Рафаэль больше никак не реагирует, только медленно сканирует меня укоризненным взглядом, а после осматривает больничную палату.

Однако меня радует, что он хотя бы в силах строить из себя независимого альфа самца. Это хороший знак.

Тяжело вздохнув, он раздраженно прикрывает глаза. Уго был прав, Рафаэль не обрадовался такому исходу. Но с такими серьезными ранениями Аллигатор бы не справился. Опять же, так сказал Уго. А в данном случае я предпочла молчать.

— Какого хрена я здесь делаю? — цедит Раф и запускает пальцы в растрепанную копну волос, игнорируя дискомфорт в собственном теле, но вскоре с тяжестью опускает руки обратно на простынь. Я присаживаюсь на край койки и бережно дотрагиваюсь до его горячей груди, обмотанной бинтами, замирая ладонью на месте татуировки с моим именем. Мне хочется, чтобы он успокоился. А действие наркоза, видимо, еще удерживает его рассудок в своей власти.

— Это решение Уго, — начинаю я говорить, встречаясь с пристальным взглядом Рафаэля, дыхание которого замедляется и становится глубже. Пользуясь тем, как на него действует мое прикосновение, я провожу рукой ниже, останавливаясь на твердых кубиках пресса, что также перемотан бинтами. — Он сказал, что не будет рисковать твоей жизнью из-за глупых принципов.

— Прямо так и сказал? — иронично переспрашивает Раф, насмешливо вскинув рассеченную бровь.

Конечно же нет. Но повторять отборный мат кудрявой истерички у меня нет желания.

— Ну, практически, — мурлыкаю я, рисуя на его коже незамысловатые узоры пальцами. — Я донесла более цензурную версию.

— Тогда можешь передать ему так же цензурно катиться в задницу.

— Если только в твою, — сардонически выдаёт Уго, стоящий в проёме двери с перебинтованным плечом. — Не переживай, я тоже позволил сестрам милосердия полапать себя. Одна даже оказалась настолько учтивой, что с удовольствием оседлала мой член.

О боже…

Раф демонстративно закатывает глаза и отвечает ему поднятым вверх средним пальцем.

— Катись к черту, кудрявый, сейчас я не хочу видеть никого, кроме нее, — при последних словах на его лице появляется слабая улыбка.

— Я рада, что тебе лучше, — отстраняюсь и, взяв с тумбы стакан с водой, подношу к пересохшим губам Рафаэля. Он с трудом поднимает голову, и я помогаю ему смочить горло.

— Спасибо, — выдыхает он практически беззвучно и с трудом сглатывает, опускаясь на подушку. Мы оба молчим, пока шероховатая ладонь Рафаэля не касается моей руки, и я позволяю нашим пальцам переплестись. Как же хорошо, что он жив.

— Я думала, что потеряла тебя.

— Джиа… — шепчет он, с нежностью проводя кончиками пальцев по моей щеке и аккуратно минуя ссадины на лице. — Больше никогда так не делай… Не отдавай свою кровь за меня. Никогда.

Он говорит это таким тоном, что каждая фибра моей души начинает волнительно переливаться внутри, и я склоняюсь ближе, аккуратно касаясь его губ своими.

— Со мной все в порядке. Я сделала то, что должна была.

Прокладываю дорожку поцелуев до его подбородка, раздражая губы жесткостью щетины. Но я настолько голодная по нему, что готова наплевать на все. Откладывать на потом больше не хочу, потому что мое хрупкое счастье дает новые всходы. Сейчас. И я хочу насладиться им здесь и сейчас. Когда он одним только взглядом и любит, и осуждает. Когда одним прикосновением заставляет забыть обо всем.

— Уверена, ты поступил бы так же. И со мной, как видишь, все нормально, перестань за меня переживать, — подняв на него лукавый взгляд из-под ресниц, я запускаю руку под простынь, вынуждая Рафа со стоном дернуться, когда сжимаю его пробуждающийся член. Реакция есть, так что жить будет. — Если уж кто и убьет тебя, то только я, — добавляю с хищной улыбкой и провожу языком по его огрубевшим губам, вырывая глухой стон. Рецепторы обжигает непривычный мне вкус медикаментов, но я отчаянно погружаю нас в поцелуй, чтобы почувствовать терпкость своего мужчины. Рафаэль опускает свою руку вниз, вслед за моей, и, накрыв ее сверху, сжимает крепче.

— Ты лучше любого морфия, — вставляет он между поцелуями, которые уже в следующую секунду прерывает покашливание Уго.

— Моя очередь, принцесска, дифирамбы петь, — подмигнув мне, он молча головой указывает на выход, где я замечаю… Гектора. Отсалютовав мне с грустный улыбкой на лице, тот немедля уходит. Твою мать. Что он здесь делает? Сердце пускается вскачь, а когда я понимаю, куда смотрит Уго, проклинаю его огненным взглядом, нехотя убирая свою руку с твердости Рафаэля. Вот как за одну секунду мое спокойствие вновь разрушилось?!

— Не буду вам мешать, — с натянутой и, надеюсь, естественной улыбкой говорю я и подмигиваю Рафаэлю, получая от него одобрительный кивок.

Направляюсь на выход из палаты, но, поравнявшись с Уго, задерживаюсь и произношу так, чтобы услышал только он:

— Ты самый настоящий засранец.

Переняв мою игру, Гирландайо бросает в ответ свой акулий оскал, и, закатив глаза, я буквально вылетаю в коридор. Наплевав на ломоту в теле, тороплюсь вслед за Гектором, который стремительно напрявляется прочь. Ускоряю шаг.

— Гектор? — останавливаюсь, когда захожу в темный вестибюль, где он скрылся секунду назад. — Гектор? — голос осип от волнения.

Боже, эти американские горки когда-нибудь закончатся? Почему хотя бы сегодня мне нельзя было спокойно прийти в себя без лишних потрясений. Конечно же, Гектор все видел, и кудрявый говнюк специально это допустил. Нет, мне нечего скрывать, но это не мешает мне чувствовать себя перед Форксом неловко. Я уважаю Гектора и нарочно на его глазах никогда бы не стала переходить черту с Рафаэлем. Хотя, возможно, он наоборот должен был это увидеть…

— Гектор, ты здесь? — с грохочущим в груди сердцем я все больше погружаюсь в темноту, но останавливаюсь, замечая мужскую фигуру, стоящую у окна.

— Я просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке. И я рад, что это действительно так.

Черт. Вот за что мне все это?

— Ты любишь его?

— Гектор…

— Все нормально, Джиа. Правда. Теперь у меня нет причин оставаться в Италии. Никогда не любил это место.

Гектор разворачивается и, держа руки в карманах брюк, неспешно приближается ко мне.

— Мне жаль, что все так вышло, Гектор… Я люблю его, — сглатываю, когда он подходит так близко, что мне приходится задрать подбородок. — И всегда любила только его. Прости м…

— Не извиняйся передо мной, Джиа. Не нужно. Я взрослый мужчина и как-нибудь сам справлюсь с… — он замолкает, скрывая несказанные слова под слоем неестественного смеха. Но внезапно его руки погружают мое лицо в плен горячих ладоней, и Гектор прижимается к моему лбу своим. — Я убью этого мудака, если он обидит тебя, а тем более причинит боль, — цедит он сквозь зубы, позволяя мне почувствовать на губах порывы горячего дыхания. Я уже знаю, что последует за этим, но не успеваю и слова сказать, как Форкс накрывает мои губы требовательным поцелуем. Я тут же трясу головой, упираясь в его крепкие плечи.

— Гектор, не нужно больше этого делать, — шумно вбираю в себя воздух, едва увернувшись от его губ. — Ты важен для меня, но я не могу тебе дать то, чего ты заслуживаешь, — еле сдерживаю себя, чтобы не удариться в слезы. — Прошу… тебе лучше уйти.

— Ты права, — хрипит он, неспешно убирая от меня руки. Нам обоим не хватает кислорода, и в тишине слышны лишь наши вздохи. Больше не говоря ни слова, он собирается уйти, но я хватаю его за руку и тут же отпускаю, ведь меня буквально ударяет током… Я больше не имею права к нему прикасаться. Так будет лучше для нас обоих. Однако он все же останавливается, но больше не смотрит на меня.

— Не делай глупостей и… и береги себя, Гектор. Если тебе что-то потребуется ты всегда можешь попросить меня об услуге.

Повисает неловкая пауза, прежде чем ее нарушает безэмоциональный голос Гектора.

— Прощай, Джиа.

Его слова обдают меня таким холодом, что сердце сжимается от окруживших его ледяных игл. Я слышу глухие удаляющиеся шаги, вот только по-прежнему стою как вкопанная, не осмеливаясь обернуться.

— Прощай… — колючий шепот болезненно прорывается скозь сдавленное слезами горло.

Странная штука — жизнь. Порой она играет с нами в жестокую игру, и мы все у нее в добровольном плену. Единственное, что мы можем сделать, это жить. Ведь рано или поздно все заканчивается. Поэтому нужно просто жить и наслаждаться каждой отведенной нам минутой. Несмотря ни на что. Сквозь слезы или улыбку. Каждым моментом. Плохим или хорошим, неважно. Надеюсь, Гектор найдет в себе силы насладиться своей жизнью без меня. Как и я без него. Потому что я знаю, что сегодня мы в последний раз были…

Неприятная темнота все же заставляет меня проглотить последние слезы и сдвинуться с места, правда, в таком настроении возвращаться к Рафаэлю нет никакого желания. К тому же, нужно решить еще одну поблему. Я должна все закончить. И мне не приходится долго искать палату, в которой лежит Моргана.