Глава 56

— Синьора, — Балдо тут же поднимается на ноги, явно не ожидая меня здесь увидеть.

— Балдо, там какие-то проблемы на улице, нужно перепарковать машину, — нагло вру ему в глаза, но продолжаю, зная его ответ наперед. — Я подменю тебя.

— Но синьор Росси…

— Синьор Росси временно отсутствует по состоянию здоровья, а я его жена. Или есть какие-то проблемы?

— Нет, простите синьора. Конечно, я сейчас же переставлю машину.

— Спасибо. Если не сложно, купи, пожалуйста, мне еще кофе.

Коротко кивнув мне, он направляется на выход, а я, не теряя времени, прохожу в палату, где царит полнейшая тишина, и ее прерывает лишь монотонное пиканье датчиков. Делаю шаг вперед и уже могу разглядеть тело на больничной койке. Господи… Это именно тело, потому что вся кожа обуглена, а от белоснежных волос практически ничего не осталось. Моргана сейчас напоминает окровавленную мумию. Но внезапно, среди всей этой черноты, ее глаза распахиваются, и я вижу яркие белки глаз. По крайней мере, они выглядят такими на фоне ее кожи. Жуткая картина. Сглатываю, когда позвоночник прошибает ледяным ознобом.

— Я знал, что найду тебя здесь, — раздается позади меня мрачный голос, и от неожиданности я вздрагиваю, резко оборачиваясь назад.

Эзио. Я надеялась, что он придет.

— Джаро. Рада, что ты принял мое приглашение.

— Ты знаешь, что это? — спрашивает он, когда подходит ближе, и я вижу зажатую между его пальцев ампулу. Не дожидаясь моего ответа, мужчина продолжает: — Это редкий змеиный яд. Медленно проникая в кровь, он будет погружать человека в самый настоящий ад. Ее вены будет разрывать от боли, буквально ломающей кости, а сердце будет биться так часто, что превратится в кусок мяса прежде, чем прекратит свою работу. И только после наступит паралич дыхательной системы. Но все это время она будет в сознании, не в силах пошевелить даже кончиком языка. Она будет чувствовать свою боль так же, как когда-то моя жена.

Каждый волос на моем теле встает дыбом от его слов. Джаро говорит это так обыденно, и в то же время его глубокий низкий голос заставляет испытать весь спектр ужасающих эмоций. Ему не нужно оружие, чтобы напугать. Он умеет это делать, даже не прикасаясь к человеку.

— Хочешь ввести его сама?

Эзио протягивает мне на раскрытой ладони шприц с уже набранным содержимым. Я поднимаю руку, чтобы взять его, но останавливаю себя. Свое возмездие я уже совершила. И теперь мне бы хотелось дать этому человеку возможность совершить собственное, чтобы он мог сбросить с плеч груз прошлых ошибок, отпустить разъедающее его чувство вины перед своей женой. Может быть, тогда Торричели сможет начать все сначала? Сможет полюбить вновь. Ведь Филиция заслуживает этого. Так что я принимаю такое решение не только ради Джаро, а ради них обоих. Ради их будущего.

— Не нужно, Эзио, — я накрываю его ладонь своей и заставляю ее сжаться вокруг шприца. — Это твое право. И это меньшее, что я могу сделать за твою помощь. Можешь находится здесь столько, сколько потребуется. Тебя никто не потревожит. Даю слово.

Эзио ухмыляется.

— Коза Ностра обрела достойного правителя, — он медленно кивает в такт своим словам. — Анджело я возьму на себя. Можешь быть спокойна на этот счет.

Произнесенное имя тревожно отзывается у меня в груди, и я невольно попадаю в коварный плен памяти, который провоцирует мой язык задать вопрос, что терзает меня уже очень давно.

— Скажи… если бы я продолжила играть на твоей стороне, ты бы причинил мне боль? Позволил бы перейти в руки Баскиано?

Его красивые губы дергаются в однобокой улыбке, и Эзио переводит взгляд на окно.

— Я не хороший человек, Джиа. Я уже предупреждал тебя об этом. Не стоит переубеждать себя в обратном. Только разочаруешься. Скажу одно: ты достойный игрок. Надеюсь, в будущем мы не станем противиками на одной шахматной доске.312393

— Я никогда не научусь понимать тебя, — грустная усмешка касается моего лица. — А что стало с Майклом?

— От Майкла слишком много хлопот. Он получил достойный исход, как и все в этой партии. Анджело упек его обратно в санаторий для «одаренных».

Ужасно. Я не испытываю ни капли теплых чувств к этому персонажу. Но мне искренне жаль Майкла. То, во что он превратился, не его вина. И теперь парня просто бросают на произвол судьбы. Анджело своими руками создал ему личный ад на земле. Надеюсь, когда Майкл из него выползет, мы с ним не встретимся…

— Джиа?

— Прости, — трясу головой, выбрасывая ненужные мысли, меня это больше не касается. — Мне пора идти, скоро будет врачебный обход. Не хочу забирать твое время.

— Позволь мне дать тебе один совет, — Джаро останавливает меня, аккуратно дотронувшись до плеча. — Никогда не делай то, чего хотят от тебя другие. Выбирай свой путь сама и всегда придерживайся его. Будь осторожна, Джиа.

— Спасибо. Можно и я скажу тебе одну вещь? Посмотри на Филицию, когда вернешься домой. Она живая, Эзио. И она рядом. Береги ее.

Посылаю ему слабую улыбку, прежде чем уступить дорогу. Сейчас мне хочется как можно скорее вернуться к Рафаэлю. И последовать своему совету: беречь его. Я останавливаюсь в дверях, чтобы обернуться напоследок. Джаро обходит и садится на край койки с той стороны, где висит капельница. Закурив сигарету, он делает несколько медленных затяжек, выпуская в воздух густые клубы дыма, и, не вынимая сигарету из рук, вставляет иглу в катетер и вводит содержимое шприца. После этого Эзио снимает с Морганы кислородную маску и склоняется к ее лицу, но я ухожу прежде, чем он заговорит. Это личное. И я не имею права подслушивать. Джаро должен насладиться своим возмездием в одиночестве.

С тяжелой головой я возвращаюсь в палату Рафаэля и застаю рядом с его кроватью медсестру. Опершись плечом о дверной косяк, я обхватываю себя руками и терпеливо ожидаю, когда ему проведут осмотр. Но, заметив меня, Раф естественно заканчивает его раньше времени.

— Ты неисправим, — отрицательно качаю головой, медленно присаживаясь на край койки, в то время как медсестра уже вылетает из палаты.

— Если вы завтра же не заберете меня отсюда, я доведу их персонал до суицида, — раздраженно цедит он, с шипением двигаясь в сторону. — Иди ко мне, — Рафаэль поднимает руку, приглашая меня лечь рядом, и я аккуратно устраиваюсь у него под боком. — Где ты была? — шепчет он с явным укором, но в то же время зарывается мне в волосы лицом, с жадностью вдыхая мой запах, словно это его единственное успокоительное.

— Гуляла по больнице. Знаешь, в темноте это место особенно прекрасно.

— Боже, Джиа, не заставляй меня пришить к тебе Балдо хвостом.

— О, какой ты бессердечный, ты ведь не поступишь так с ним? Балдо не заслужил такого наказания, — отшучиваюсь я, утыкаясь носом в шею Рафаэля.

Жар, исходящий от его огрубевшей кожи, распространяется по телу приятными мурашками. Вдох. Выдох. Я прикрываю глаза и наконец чувствую первую волну расслабления. Но мое тело пробуждается, когда Раф вынуждает меня перевернуться на спину и тут же забирается рукой мне под кофту.

Шумный вздох срывается с моих губ, когда его пальцы завладевают моим соском. Я чувствую, что ему неудобно, и он слегка поворачивается на бок, роняя сдавленное шипение.

— Рафаэль, тебе нельзя… — но договорить мне не дает напористый язык, который уже в следующую секунду завладевает моим ртом.

— К черту все, — рычит он в мои губы, запуская руку под резинку штанов. — Единственное, что улучшит мое состояние, это ты, детка.

Его пальцы уже скользят по моим складкам, прежде чем он погружает их в меня. Дыхание ломается, и я выгибаюсь навстречу его требовательным ласкам. Я больше не останавливаю его, потому что и сама отчаянно в нем нуждаюсь. Нуждаюсь как никогда. Ноги пропускают заметную дрожь, в то время как Раф начинает выписывать большим пальцем круги на чувствительном бугорке.

Как же хорошо… Мне даже не верится, что все это происходит со мной, с моим телом… После всего пережитого я словно в раю.

Кусаю губы, старательно сдерживая свои стоны, когда уже чувствую, как низ живота начинает сжиматься от подступающего оргазма.

— Посмотри на меня, — хрипло рычит Раф, будоража все мои нервные окончания, — я хочу видеть твои глаза, когда ты будешь кончать, Джиа. Не смей закрывать их, — прерывисто выдыхает он, когда мои стенки начинают плотно сжимать его пальцы.

— Боже… — срывается с моих распухших губ, когда Рафаэль прикусывает кожу на моем горле, и я позволяю охватившему меня пламени расцвести в каждой клеточке дрожащего тела.