Глава 8

Кажется, что воздух становится густым и вязким. Видимо, действие алкоголя ещё сильнее вдарило в голову, отчего губы стали сухими как песок, нагретый знойным солнцем. И это знойное солнце словно нарочно позволяет мне обжигаться об его обнажённый торс, который уже в следующую секунду закрывают полы рубашки.

— И долго ты будешь пялиться? — невозмутимо осекает Гектор мой блуждающий взгляд и, поправив ворот белой рубашки, направляется на выход, но, к сожалению, задерживается возле меня.

Его острый язык немного отрезвляет мой опьянённый рассудок, и я нарочно вздёргиваю подбородок, выдерживая на себе его насмешливый взгляд.

— Не переживай. Как только твой рот открывается, смотреть на тебя отпадает любое желание, — ехидно выдаю ему, глядя прямо в глаза. Надеюсь, мой заплетающийся язык не подвёл меня. Вот только с каждой секундой зелёные переливы радужки затягивают меня подобно опасному болоту.

— Думаешь, напиться, когда и в трезвом состоянии ты еле управляешься со своими ногами, — хорошая идея? — задев меня своей очередной колкостью, Гектор склоняет голову набок, испытывая меня наглой ухмылкой.

Самодовольный идиот.

Закатываю глаза и демонстративно разворачиваюсь на выход, вот только взгляд резко застилает белоснежными искрами, и, потеряв равновесие, я чувствую, как моё положение стремительно меняется на горизонтальное.

Правда, от столкновения с полом меня останавливают сильные руки Гектора. И в следующую секунду, вместо болезненного падения, я оказываюсь прижатой спиной к его крепкой груди.

— Аккуратней, солдат, — над ухом раздаётся тихий глубокий голос, и я чувствую, как его губы касаются моих волос.

Твою ж мать… Я вновь чувствую его тепло. Близко. Непозволительно близко. Отчего сердце уже вовсю выламывает рёбра, отчаянно пытаясь покинуть мою грудную клетку. Тишина сгущается, а его горячее дыхание на затылке обволакивает подобно сладкому сиропу.

Нет, нет, нет, Джиа… Какого хрена твой мозг отказывается функционировать, когда он так необходим?!

Я никогда, никогда больше не подпущу к себе ни одного мужчину. Но в моей жизни вечно всё наперекосяк, и сейчас я позволяю телохранителю нарушать своё личное пространство. Впервые за долгое время позволяю именно ему ломать мои защитные стены. Кажется, что он ещё сильнее прижимает меня спиной к своей груди, и я слышу биение его сердца, чувствую жар его тела… И внутри разгорается странное ощущение, что ещё немного, и я окончательно рухну в его объятия.

Нет, этого не произойдёт.

— Всё нормально, — выдавливаю я сиплым голосом, едва справляясь с поломанным дыханием, но его широкие ладони по-прежнему сжимают мою талию. — Всё нормально, можешь отпустить меня, — добавляю я уже более твёрдым голосом, одновременно прикладывая все усилия, чтобы заглушить вызванное им волнение.

— Тебе стоит научиться благодарности, — произносит он уверенным ровным голосом, словно у меня одной зашкаливает пульс. И когда я понимаю, что Гектор не собирается отступать, окончательно прихожу в чувство. В раздражительное чувство.

— А тебе стоит держаться от меня подальше, — грубыми движениями я сбрасываю его руки и сразу поворачиваюсь к его довольной физиономии. — Надо же, такое хамло умеет улыбаться?

В ответ его улыбка становится только шире, а от моего хмельного состояния не остаётся и следа.

— Не могу понять, что тебя так забавляет?

— Ничего, — он задумчиво потирает подбородок, по-прежнему сохраняя на лице довольный оскал. — Дефицит секса и алкоголь — опасный коктейль для тебя.

Прикрыв глаза, я делаю спасительный вдох.

Он просто невыносим…

От нарастающего раздражения я сжимаю руки в кулаки и решительно делаю шаг к нему навстречу.

— Смотри, как бы я твои яйца не добавила в этот коктейль, предварительно раздробив их миксером! — цежу каждое слово с особым удовольствием, желая стереть его самоуверенность в пыль.

Но Гектор лишь взрывается громким смехом, чем раздражает меня ещё сильнее.

Вот же мудак!

Яростно толкаю его в грудь и, развернувшись, опираюсь ладонью о стену. Головокружение опять затягивает меня в противную карусель, но я выдерживаю этот аттракцион и заставляю себя двигаться вдоль коридора. В надежде как можно быстрее найти этот долбаный туалет и скрыться от пристального взгляда Гектора, что до сих пор прожигает мне спину.

Спустя ещё пару дверных проёмов я всё же нахожу нужную мне комнату и, закрыв за собой дверь, наконец добираюсь до раковины.

С облегчённым вздохом цепляюсь за неё дрожащими руками и с минуту стою неподвижно. Пытаюсь отвлечься, разглядывая красивые переливы розового мрамора, но ничего не выходит. Всё моё тело сейчас трясёт, словно внутри зашкаливает самое опасное землятрясение.

Я прекрасно понимаю, что это то самое чувство, которое я когда-то поставила для себя под запрет. И никто! Ни один мудак больше не заставит меня нарушить его. Тем более этот.

Я открываю кран и опускаю руки под проточную воду, которая за считанные секунды становится такой ледяной, что кисти начинает неприятно сводить. Ополоснув лицо желанной прохладой, я немного прихожу в себя и, выключив воду, бросаю на себя беглый взгляд в зеркало. И мне хватает этого, чтобы остаться недовольной… Отрицательно помотав головой, я плетусь в обеденную зону. Хочется выпить горячего чая, так как во рту неприятно сушит и вообще, моё состояние оставляет желать лучшего…

Спустя двадцать минут я уже наслаждаюсь спокойствием, держа в руках горячую кружку зелёного чая. Гектора я после последней нашей перепалки не видела, Филиция тоже из комнаты не выходила. Но сейчас я не против побыть в компании тишины, любуясь завораживающим видом из иллюминатора. И я даже не замечаю, как мои веки тяжелеют и блаженно прикрываются, отправляя моё тело в объятья сна.

***

— Джиа, — сквозь сонное сознания еле слышно доносится голос Гектора. — Давай, просыпайся! — повторяет более требовательно, потрепав меня за плечо, на что я лишь недовольно хмурю лоб, удобнее устраиваясь в кресле. Но когда его прикосновение становится более настойчивым, чары Морфея окончательно растворяются, и я вздрагиваю, резко распахнув глаза. — Америка, детка, — саркастично объявляет он и, убрав с моего плеча тёплую ладонь, указывает головой на выход.

Глубокий вздох покидает мою грудь, и я заставляю себя подняться из своего тёпленького кресла, обращая внимание на то, что во сне меня кто-то укрыл пледом. Мило. Аккуратно сложив его, я следую за Гектором, но буквально замираю как вкопанная у ступеней, потому что перед глазами ещё немного плывёт. Видимо, спросонья так догоняет выпитое накануне шампанское.

Снизу доносится раздражённое цоканье телохранителя, и уже в следующую секунду он оказывается рядом со мной, помогая спуститься с трапа.

— Спасибо, — заставляю себя выдавить это слово, не глядя ему в глаза, и нарочно отвожу взгляд в сторону, замечая там три габаритных чёрных внедорожника.

— Надо же, ты знаешь такое слово? — ехидно подмечает Гектор, но я заставляю себя проглотить вспыхнувшее желание продемонстрировать ему своё недовольство взглядом.

После последней нашей стычки я решила для своего же спокойствия полностью игнорировать своего «недотелохранителя». Но напряжённую между нами обстановку нарушает Филиция, которая стремительно цокает каблуками по трапу. И, как только её лакированные туфли касаются земли, я вижу, как из второй машины выходит пожилой мужчина, а сама Филиция бежит к нему с радостными визгами и бросается на шею.

— Это её отец, — вполголоса поясняет Гектор, слегка наклонившись ко мне. Но этого достаточно, чтобы я почувствовала его горячее дыхание возле своего виска.

— И кем же является её отец? — слегка отстраняюсь от него, по-прежнему избегая встречи с его взглядом. — Судя по личному аэропорту и трём четырёхколесным монстрам, он не продавец обуви.

Из груди Гектора вырывается тихий низкий смех, что всё же вынуждает меня поднять голову и посмотреть на него.

— Её отец глава американской мафии, — наконец, Гектор удосуживает меня своим ответом.

— Ах, ну конечно, что за глупый вопрос…

— Самокритика — это хорошее качество, Джиа, — дразнящим тоном подначивает меня этот паршивец, но, не давая возможности ответить ему, предлагает мне в качестве опоры свой локоть. — Прошу, синьорина. Не время нервничать. Приберегите силы.

— Может, ты уже заткнёшься? — недовольно бурчу себе под нос, но, манерно расправив плечи, я принимаю его великодушный жест, взяв этого нахала под руку.

Что ж… В одном он определённо прав: внеплановые американские каникулы ещё пощекочут мне нервы. Нутром это чувствую!