Глава 15

В баре царила приглушённая, почти расслабляющая атмосфера. Тихая ненавязчивая музыка лилась из динамиков, смешиваясь с негромкими разговорами и приглушённым звоном бокалов. На стойке танцовщица медленно покачивала бёдрами, её движения были ленивыми, грациозными, словно подчинёнными особому ритму.

Йен вздохнул, потирая виски.

— Она действительно дочь своего отца, — сказал он, не поднимая взгляда.

Алекс, лениво откинувшись на спинку кресла, посмотрел на друга и медленно кивнул.

— Ты видел, как она разобралась с демоном? — Его голос был ровным, но в нём скользило что-то задумчивое. — Хладнокровно. Выверенно. Ни капли сомнений.

Йен кивнул, крутанув стакан с виски на столе.

— Видел. И знаешь, меня это немного пугает.

Алекс усмехнулся, но в его глазах мелькнул интерес.

— Потому что она опасна?

— Потому что она чертовски эффективна. — Йен прищурился. — Такие люди не сомневаются, не теряются. Они действуют. Но вопрос в том, что у неё в голове.

Алекс промолчал. Йен же, покрутив стакан ещё немного, вдруг спросил:

— Кстати, ты уверен, что было безопасно оставлять Милу с Зейном наедине с ней?

Алекс скептически выгнул бровь.

— Думаешь, она причинит им вред?

Йен усмехнулся.

— Думаю, она вообще не видит разницы между «можно» и «нельзя», если речь идёт о действиях, которые считает правильными.

Алекс вновь не ответил сразу. Вместо этого он перевёл взгляд на барную стойку, где танцовщица всё так же покачивалась в такт музыке, а затем хмыкнул.

— Если бы она хотела кого-то убить, уже убила бы. — Он сделал паузу. — Но то, что ты прав насчёт границ... Это да.

Йен криво усмехнулся и сделал глоток виски.

— Интересная у тебя соседка, Алекс.

Йен лениво провёл взглядом за танцовщицей, которая гибко выгибалась на стойке, затем, всё так же рассеянно глядя перед собой, спросил:

— А ты сам-то… не боишься её?

Алекс усмехнулся, откинувшись на спинку кресла.

— Сложно бояться человека, который так сильно любит тирамису.

Йен медленно перевёл на него взгляд, явно не разделяя веселья.

— А ты уверен, что она вообще человек?

Алекс закатил глаза и покрутил стакан в руках.

— Хватит тебе, Йен. Я уже говорил, студенты посмотрят телевизор и разойдутся по комнатам. Всё под контролем.

Йен вздохнул и пригубил виски, но его беспокойство никуда не исчезло.

— Всё равно она меня тревожит, — пробормотал он. — Она не просто молчаливая. Она всегда молчит. Будто… не может говорить.

Алекс на секунду задумался.

— А если не может?

Йен хмыкнул.

— Тогда вопрос — почему?

Девиант не нашёлся, что ответить, и только сделал новый глоток виски, размышляя над тем, что действительно никогда не слышал голос Рэйчел.

Алекс Скар вернулся домой глубоко за полночь. Часы на телефоне показывали два часа и семнадцать минут. Квартира встретила его тишиной, приглушённым светом ночника в коридоре и мерным дыханием спящих Милы и Зейна. Он прислушался — ничего тревожного, только спокойствие.

Но стоило ему пройти чуть дальше вглубь квартиры, как он увидел её.

Рэйчел.

Она сидела на диване, спиной к нему, неподвижная, словно статуя. Перед ней был выключенный телевизор, экран которого отражал её силуэт, как тёмное зеркало.

Алекс остановился на мгновение, изучая эту картину. Её спина была прямой, руки покоились на коленях, пальцы едва заметно шевелились — почти невидимый жест, который говорил больше, чем слова.

Он вздохнул, стряхивая с себя усталость, и медленно подошёл ближе.

— Ты хоть спала? — негромко спросил он.

Ответа не последовало. Алекс лишь покачал головой и опустился рядом, бросив усталый взгляд на чёрный экран.

— Знаешь, если долго смотреть в пустоту, она начинает смотреть в ответ, — пробормотал он, зная, что она его слышит.

Рэйчел не шелохнулась. Только веки дрогнули, но она продолжала смотреть вперёд. Алекс не стал давить. Просто сидел рядом, позволяя тишине заполнить пространство между ними.

Алекс запрокинул голову, прислонившись к спинке дивана, и прикрыл глаза.

— Инквизиция и Министерство сделают всё возможное, чтобы уничтожить тебя, — тихо сказал он, будто констатируя факт.

Рэйчел не шелохнулась. Ни один мускул на её лице не дрогнул, ни единого признака тревоги или хотя бы раздражения. Она просто продолжала смотреть в пустоту, точно его слов не существовало.

Алекс скосил на неё взгляд.

— Тебя это не волнует? — в голосе не было осуждения, только любопытство.

Молчание. Он усмехнулся и устало провёл рукой по лицу.

— Ну, конечно. Почему это должно тебя волновать?

Ответа не последовало. Тишина между ними становилась густой, почти осязаемой. Алекс смотрел на отражение девушки в тёмном экране телевизора — её лицо было холодным, невыразительным, но в глазах… В глазах было что-то странное. Не страх. Не отчуждённость. Что-то древнее. Глубокое. Почти нечеловеческое. Он вдруг понял, что она не игнорирует его слова. Она их впитывает. Запоминает.

Алекс вздохнул и потянулся за телефоном.

— Нам стоит подумать, что делать дальше, — пробормотал он, но скорее для себя.

Рэйчел так и не ответила. Только её пальцы, едва заметно, сомкнулись в кулак.

Алекс провёл ладонями по лицу, стирая усталость, и снова посмотрел на Рэю. Она сидела, как статуя, перед чёрным экраном телевизора, будто видела в нём что-то, недоступное его глазам. Тусклый свет из окна очерчивал её профиль, делая черты лица резче, холоднее.

— Им плевать, кто ты, — продолжил Алекс негромко. — Они видят только угрозу. Что-то, что выбивается из их правил.

Рэйчел не шевельнулась, но в воздухе будто повисло напряжение. Алекс усмехнулся и вытянул ноги, глядя в потолок.

— Знаешь, что самое смешное? — Он медленно повернул голову, изучая её. — Ты могла бы легко их уничтожить.

Он не ожидал ответа. Он уже привык к её молчанию. Но в этот раз что-то изменилось. Рэйчел медленно моргнула, потом повернула голову и посмотрела прямо на него. Её губы дрогнули, но остались сомкнутыми. Алекс заметил, как мелко дрогнули её пальцы, словно она пыталась сказать что-то, но так и не смогла. Он не стал давить. Вместо этого он поднялся, направился к кухне и через пару минут вернулся, поставив перед ней небольшую тарелку. Тирамису. Рэйчел перевела взгляд на десерт, затем снова на Алекса. И что-то в её глазах на долю секунды потеплело. Алекс усмехнулся.

— Спокойной ночи, Рэя.

Он встал и ушёл в свою комнату, оставляя её одну — наедине с её мыслями и сладким вкусом тихого понимания.