Глава 43

В студии царила непривычная тишина. Здесь, где обычно гремела музыка, где инструменты и голоса сливались в единый ритм, сегодня не было ничего — только глухая, тягучая пустота. Полумрак, который всегда наполняли разноцветные огни усилителей и светодиодов, казался теперь чужим и неприветливым.

Рэйчел вошла бесшумно, как тень, скользнув взглядом по знакомым стенам, исписанным текстами песен, по разбросанным кабелям, по брошенной в углу гитаре. В воздухе ещё витал слабый запах пыли и металлических струн.

В дальнем углу, прямо на полу, сидел Тэрн. Он выглядел так, словно провёл здесь целую вечность. В его руках перекатывались барабанные палочки, но он не бил ими по полу, не отстукивал ритм — просто вертел между пальцами, словно играл в них всю свою горечь. Его взгляд был направлен в потолок, но на самом деле он смотрел куда-то глубже, туда, где зарождалась боль.

Рэйчел подошла ближе и бесшумно опустилась рядом, её плечо на мгновение коснулось его. На секунду показалось, что он даже не заметил её, но потом пальцы на палочках чуть сжались, и Тэрн выдохнул:

— Завтра… — Он усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли радости. — Завтра на дискотеку должен был прийти крупный продюсер. Такая себе проверка боем. Возможность выйти на новый уровень.

Он снова покрутил палочки, но теперь движение было резким, будто он хотел сломать их.

— А теперь… — Он качнул головой и чуть слышно хмыкнул. — Всё. Шанс потерян.

Некоторое время никто не произнёс ни слова. В студии царила вязкая, тягучая тишина, нарушаемая лишь слабым шумом вентиляции. Рэйчел смотрела перед собой, не двигаясь, а Тэрн лениво прокручивал барабанные палочки между пальцами, будто в них заключался ответ на все его проблемы.

— Амок не справился с демоном, — наконец сказал он, устало откидываясь на спинку ближайшего кресла. — Перелом руки сразу заметили, а вот сотрясение — нет. Поэтому он ещё полдня ходил на лекции, пока его не стошнило прямо в коридоре.

Тэрн коротко усмехнулся, но смех этот был пустым. Он устало провёл рукой по лицу, будто пытался стереть с себя напряжение, но оно въелось в его черты слишком глубоко.

— Теперь он в больнице, — добавил он. — Врачи говорят, что ему повезло.

Рэйчел молча слушала.

— А знаешь, сколько лет я собирал эту группу? — продолжил он, слегка повернув голову в её сторону. — Мы были пацанами, когда начинали. Сначала просто играли на репетиционных базах, потом выступали в подвалах, барах, на каких-то подпольных концертах… Мы вместе прошли через дерьмо, через провалы, через удачи.

Он на секунду замолчал, словно прокручивал в голове все эти воспоминания.

— А теперь… — он вдруг хрипло рассмеялся, — без вокалиста и гитариста всё тщетно.

В его голосе не было жалости к себе, только усталость. Будто он смотрел на собственные мечты, которые рушились на его глазах, и ничего не мог с этим сделать.

Тэрн перестал крутить барабанную палочку, сжал её в пальцах и повернулся к Рэйчел. Он смотрел в её глаза — такие тёмные, глубокие, влекущие, будто затягивали в бесконечную пустоту. В этих глазах не было ни удивления, ни негодования, ни ожидания. Только тишина.

Он не знал, что на него нашло. Может, накопившееся напряжение, может, желание хоть чем-то заполнить зияющую внутри пустоту. Или же то, что Рэя была рядом — молчаливая, холодная, но всё же здесь, слушающая его.

Порыв захлестнул его внезапно, и он подался вперёд. Губы Рэйчел оказались такими мягкими, теплыми, нежными, и на одно короткое мгновение ему показалось, что он чувствует их ответный жар.

Но, едва коснувшись её, Тэрн тут же отстранился.

Рэйчел не шевельнулась. Её лицо оставалось всё таким же отстранённым, лишённым эмоций, словно ничего не произошло.

Молчание сгустилось между ними, давящее, угнетающее, неудобное. Тэрн прикусил внутреннюю сторону щеки и отвёл взгляд, осознавая, что совершил глупость.

Тэрн сидел, не двигаясь, глядя на Рэю так, будто она только что заговорила на неизвестном языке.

— Мне нужны гитарные партии, тексты песен, — ровно произнесла она, словно речь шла о чем-то будничном. — Также потребуется гитара с её примочками и записи, чтобы я могла подстроиться.

Тэрн моргнул, осмысливая её слова.

— Ты… — Он запнулся, не веря своим ушам. — Подожди, ты умеешь играть?

Рэйчел не ответила, только слегка наклонила голову, ожидая его решения. Тэрн всё ещё выглядел ошеломлённым, но потом, не найдя слов, просто кивнул.

— Ладно… ладно! — Он вскочил на ноги. — Возьмёшь инструмент Амока. Всё его оборудование тоже в твоём распоряжении.

Рэя лишь коротко кивнула, ничем не выдавая своих мыслей, и огляделась.

— Могу репетировать здесь?

— Конечно, — быстро согласился Тэрн, всё ещё не до конца веря, что это происходит наяву.

Он достал из стойки электрогитару Амока — тёмную, матовую, с выразительными изгибами корпуса, — и протянул её Рэйчел. Девушка без лишних слов взяла инструмент, поднесла ремень к плечу, привычно повозилась с настройками примочек, скользнула пальцами по струнам, проверяя звук.

Тэрн ждал. Он не знал, что именно. Может, что она сыграет пару неуверенных нот и признается, что пошутила.

Но уже через секунду студия наполнилась глубоким, насыщенным звуком.

Пальцы Рэи двигались по грифу уверенно, привычно. Она играла без ошибок, с точностью повторяя партии, записанные Амоком, будто всю жизнь была частью «Искажения». Это была единственная песня, которую Рэйчел точно знала – из-за Милы, которая постоянно ее слушала и напевала.

Тэрн смотрел, затаив дыхание. Рэйчел, не поднимая взгляда, сказала:

— К дискотеке буду готова.