Глава 70

— Ну, и как прошло? — с заговорщическим блеском в глазах спросила Мила, едва Рэя опустилась на стул рядом с ней.

Рэйчел лишь улыбнулась, не давая ни единого намека на ответ. Ее глаза лукаво сверкнули, но вместо ответа она, едва наклонив голову, с легким интересом спросила:

— А как у тебя с Амоком?

Мила тут же вспыхнула, но, конечно, не смогла устоять перед возможностью рассказать. Она закатила глаза, но уже через секунду оживленно заговорила:

— Да как обычно, но он все-таки сводил меня в кино! Правда, конечно, выбрал самый странный фильм… Слушай, но не уходи от темы! — она прищурилась, пытаясь снова вернуть разговор к свиданию Рэи, но та лишь пожала плечами, сохраняя ту же загадочную улыбку.

Зейн, наблюдая за этой сценой, только ухмыльнулся, откинувшись назад и наблюдая за обеими с нескрываемым интересом.

— Значит, было хорошо, раз ты так старательно увиливаешь, — заметил он, а в глазах мелькнул азарт.

Рэйчел лишь качнула головой, но ничего не ответила, позволяя Миле снова перехватить инициативу и продолжить рассказывать про Амока. Как она и ожидала, подруга моментально забыла о своем любопытстве и с энтузиазмом начала делиться очередными подробностями их вечеров.

После двух лекций, вместо того чтобы пойти на обед или остаться с Милой, Рэйчел направилась к закрытому корпусу колледжа. Крыша этого здания давно стала чем-то вроде секретного клуба для тех, кто знал, как туда пробраться.

Рэйчел шагала по пустому коридору закрытого корпуса, слыша лишь собственные шаги, глухо отдающиеся эхом. Дверь на крышу поддалась с легким скрипом, и она вышла наружу, мгновенно ощущая, как ветер треплет ее волосы. Сверху открывался панорамный вид на город – высокие здания, уходящие в серо-голубую дымку, медленно ползущие машины внизу, редкие капли дождя, налипшие на металлические перила.

На крыше уже собрались те, кто ждал ее. Амок в своем привычном кожаном жакете, рассеянно игравший зажигалкой. Лис – хрупкая, но бойкая, что-то обсуждала с оператором. И, конечно, Тэрн, который, заметив ее появление, тут же вскинул руку и широко улыбнулся:

— А я уж думал, ты передумала!

Рэйчел медленно приблизилась, засунув руки в карманы.

— Ты слишком упрямый, чтобы дать мне шанс передумать, — с ленцой ответила она, но в уголке губ мелькнула тень улыбки.

Тэрн, кажется, воспринял это как личную победу, потому что радостно хлопнул в ладони и подался вперед, жестом подзывая продюсера.

— Ладно, слушай внимательно, — начал тот, заправляя за ухо выбившуюся из прически прядь. — Мы снимаем сцену на фоне города. Тебе нужно двигаться плавно, но уверенно, взгляд — глубокий, чуть отстраненный, без лишних эмоций. Ты здесь главная загадка. Мы создаем образ: сильная, недоступная, будто у тебя за спиной целая история.

Рэйчел молча кивнула.

— Все просто, — повторил продюсер, изучающе на нее глядя.

Она сделала шаг вперед, облокотившись о перила. Ветер взметнул волосы, и Рэйчел едва заметно улыбнулась.

— Просто, — согласилась она.

И в этот момент камера включилась, улавливая каждый ее жест, каждое движение, каждый взгляд, будто впечатывая в пленку что-то важное, то, что оставит след.

На крыше старого корпуса развернулась настоящая съемочная площадка: штативы с софитами, камеры, провода, разбросанные повсюду, операторы, меняющие объективы, и ассистенты, снующие туда-сюда с оборудованием. А в центре всего этого – рок-группа Искажение.

Тэрн стоял у микрофона, его черная рубашка слегка трепетала на ветру, пальцы сжимали стойку, а глаза горели вдохновением. Позади него – остальные участники: Амок с бас-гитарой, нервно покачивающий головой в такт музыке, Лис за барабанами, ловко отбивающая ритм, и гитарист, погруженный в свой инструмент, создающий громкий, пронзительный звук.

Но главная деталь клипа — Рэйчел.

Она стояла у самого края крыши, спиной к городу, ее черное платье струилось по телу, подчеркивая изящные линии фигуры. Ветер играл с подолом, волосы чуть развевались, будто подчинившись ритму песни. Свет прожекторов мягко подчеркивал черты ее лица – выразительные глаза, прищуренные в задумчивости, чуть приоткрытые губы, хрупкость, которая граничила с силой.

— Камера! Мотор! — раздался голос режиссера.

Музыка взорвалась.

Гитары ревели, барабаны отдавали удары, словно пульс города, а Тэрн пел — хрипловато, проникновенно, с той самой эмоцией, которая делает песню живой. Камера двигалась плавно, ловя моменты:

— Рэйчел делает шаг вперед, её взгляд устремлен в даль, как будто там, за горизонтом, ответы на вопросы, что её мучают.

— Внезапный поворот головы, тень легкой улыбки, мгновение — и её глаза темнеют, будто внутри бушует шторм.

— Рядом с ней появляется Тэрн, они смотрят друг на друга, но не касаются, будто две параллельные линии, которым не суждено пересечься.

— Смена кадра: свет фар, проезжающие машины внизу, город светится под ногами.

— Затем Рэйчел среди музыкантов, идет медленно, размеренно, скользит взглядом по ним, будто выбирая, кому отдать душу.

— И снова одинокий кадр – она стоит у края крыши, её силуэт вырисовывается на фоне закатного неба.

Завершающий аккорд. Громкое эхо последнего удара по барабанам.

— Стоп! — режиссер опускает руку, и тут же съемочная команда начинает проверять кадры, просматривая отснятый материал.

Рэйчел делает глубокий вдох, приходя в себя после сцены. Её глаза сверкают — она чувствует это. Получилось.