Глава 78

Кафе было на удивление уютным — мягкий свет, витиеватые абажуры, гул голосов, смешанный с ароматом кофе и ванили. Рэйчел вошла неспешно, огляделась и почти сразу заметила отца — Кэрроу сидел за столиком у окна, в своем неизменном сером пальто, с чашкой эспрессо и видом человека, у которого всё под контролем.

Он поднялся, когда она подошла, расправив плечи, и на его лице появилась та самая вежливая, почти отеческая улыбка, в которой было столько фальши, что Рэйчел захотелось фыркнуть. Вместо этого она кивнула, позволяя ему коснуться её плеча — легкое прикосновение, будто бы искреннее, будто бы тёплое.

— Доченька, — мягко сказал он, усаживаясь обратно, — как ты? Учёба? Всё успеваешь?

— Более чем, — отозвалась Рэйчел спокойно, снимая пальто и садясь напротив. — Все под контролем.

— Знал, что ты справишься, — сказал Кэрроу, наливая себе ещё кофе. — Умница. Ты у меня всегда была лучшей.

Он сделал глоток и слегка наклонился ближе. — А с Алексом Скаром как у вас? Все... ровно?

Рэйчел медленно откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди. Слишком очевидно. Слишком навязчиво. Его тон был ласковым, но в глазах плясал холодный интерес, с прищуром хищника. Она изобразила легкую улыбку, почти игривую.

— Всё хорошо. Мы понимаем друг друга, — сказала она, делая акцент на последнем слове. — А ты разве не знаешь?

Кэрроу рассмеялся, чуть качнув головой.

— Ты взрослая, конечно. И самостоятельная. Но я же всё равно волнуюсь. Алекс... он парень непростой.

— Да, — кивнула она, глядя ему в глаза. — Как и я.

Кэрроу кивнул с видимой гордостью, будто именно этого ответа ждал. Он выглядел почти счастливым. Почти — потому что под этой маской что-то шевелилось. Он пришёл с целью. И Рэя это чувствовала каждой клеточкой.

— Главное, чтобы ты делала правильный выбор, — сказал он чуть тише. — Всегда.

— А ты, папа, — произнесла Рэйчел, поднимая чашку, — когда-нибудь делал выбор, кроме как в свою пользу?

Кэрроу усмехнулся, но в его взгляде что-то дрогнуло.

— Иногда, доченька. Иногда я делал выбор и ради семьи.

— Посмотрим, — прошептала она и сделала глоток кофе. — Посмотрим, на чьей ты стороне, когда начнётся настоящее.

Рэйчел не сразу заговорила. Она сделала еще один глоток кофе, поставила чашку на блюдце и посмотрела на своего отца. В её глазах не было ни волнения, ни радости — только усталость и тщательно сдерживаемая ярость, затянутые холодом эмоции.

— Учёба скучная, — спокойно произнесла она, будто просто жаловалась на погоду. — Одинаковые лекции, одинаковые люди. Ничего интересного. Зато…

Она сделала паузу, словно давая вес следующей фразе.

— …зато с Алексом всё упростилось. Я подмешала яд в утренний кофе. Легкий, почти неотслеживаемый. В течение часа он умрёт. Без криков, без следов. Всё как ты учил.

Она сказала это ровным, почти ленивым тоном, будто рассказывала о домашнем задании. А потом отпила ещё кофе, склонив голову и наблюдая за реакцией отца.

Кэрроу замер на долю секунды. Затем его лицо расплылось в довольной улыбке — не мягкой и отеческой, как прежде, а настоящей, хищной, как у человека, который вырастил свою пешку в королеву. Он рассмеялся негромко, глухо, с хрипотцой, как человек, действительно поражённый до глубины души.

— Вот это ты меня радуешь, доченька, — сказал он, опуская чашку. — Чисто. Без эмоций. Холодно, грамотно. Прямо как я хотел. Прямо как я тебя учил.

Он подался вперёд, глядя на неё пристальней, с настоящим удовольствием.

— Ты знаешь, ты — лучшее, что у меня есть.

Он улыбнулся шире.

— И теперь ты по-настоящему на моей стороне.

Рэйчел улыбнулась в ответ — холодно, наигранно, с лёгким наклоном головы. Внутри всё клокотало от омерзения, но она не позволила себе выдать ни капли настоящих чувств.

— Конечно, папа, — тихо сказала она. — Я всегда была рядом. Просто ты не сразу это понял.

Со стороны они выглядели почти умилительно. Молодая девушка и солидный мужчина, переговаривающиеся за уютным столиком у окна. В кафе было светло, играла фоновая музыка — что-то лёгкое, не навязчивое. Официантка пару раз бросала на них взгляды, думая, как мило отец с дочерью проводят время. Он слушает её с улыбкой, она что-то рассказывает, немного жестикулирует, то хмурится, то улыбается. Полная идиллия.

Они были органичны до пугающего — движения синхронны, взгляды точны, даже мимика, казалось, совпадала. Как два профессионала, исполняющие старую хорошо отрепетированную пьесу. Вся сцена пропитана фальшивым уютом, который простому прохожему никогда не покажется поддельным.

Но только эти двое знали, насколько далека реальность от этой картины. Под каждым словом — двойное дно. Под каждой улыбкой — холодный расчет. Здесь не было тепла. Здесь было оружие.

Рэйчел сдержанно улыбнулась, прикоснулась к губам салфеткой, будто заботясь о помаде, и, поднявшись, мягко сказала:

— Секунду, я сейчас.

Кэрроу кивнул, откинувшись на спинку кресла, и проводил её взглядом. Она двигалась легко, грациозно, не спеша, как будто действительно была просто студенткой, зашедшей перекусить с отцом. Но каждый её шаг был просчитан. Каждый взгляд — целенаправлен.

Зайдя в уборную, Рэя позволила себе на мгновение расслабить лицо. Наедине с зеркалом она сбросила маску — в глазах плескалась ярость, страх, усталость. Но только на секунду. Её пальцы медленно сжались в кулак.

— Почти, — тихо прошептала она своему отражению. — Ещё немного.

Рэйчел вошла в последнюю кабинку, аккуратно закрыв за собой щеколду. Она не спешила садиться, просто стояла, прислонившись к стенке, чувствуя, как гулко отдается в груди собственное сердце. Одна. Тишина. Только лёгкий шум вентиляции и редкие звуки за пределами кафетерия — смех, звон посуды, капающий из крана кран.

Она знала, что времени немного. Пальцы нащупали в подкладке куртки тонкий клик-предохранитель. На всякий случай. Потому что Кэрроу всегда был осторожен, но никогда не был дураком. Если он хоть на миг усомнился… Если почувствовал фальшь…

И она почувствовала его раньше, чем услышала. Словно воздух в помещении стал другим — плотным, скользким. Прежний. Родной, до тошноты знакомый — опасность. Близкая, с запахом металла и гари.

Кэрроу вошёл в уборную бесшумно. Почти не касаясь пола. В этом было что-то животное — как будто не человек пришёл, а хищник. Холод пронзил Рэю — не страх, нет. Адреналин. Чистый, жгучий, вытесняющий всё прочее.

Она не дышала. Ни движения. Только зрачки, расширенные, застывшие.

Выстрел. Глухой, короткий хлопок.

Сразу за ним — ещё два. Один за другим. Почти слились в один гул.

А потом — тишина. Давящая, мёртвая, как будто и не было ничего. Ни звука, ни дыхания, ни присутствия. Только белые стены, запах дешёвого освежителя воздуха