Глава 10

Алекс с приглушённым вздохом отложил бумаги на край стола, провёл ладонями по лицу, прогоняя усталость, и покосился на часы. Цифры на циферблате заставили его поморщиться — он засиделся дольше, чем планировал.

Резко поднявшись на ноги, он покинул свою комнату, собираясь проверить, чем занимается Рэйчел, но стоило ему ступить в гостиную, как он понял, что дома её уже нет.

Тишина казалась плотной, ощутимой, но не давящей. Скорее… непривычной. Алекс машинально осмотрелся, словно надеясь найти оставленный ею след. Ничего. Но когда он направился на кухню, то замер на пороге. На столе стоял завтрак. Простой, без излишеств: омлет, два поджаренных тоста, чашка кофе, от которой всё ещё поднимался лёгкий пар. Всё аккуратно расставлено, будто бы она сделала это автоматически, не придавая особого значения.

Алекс не сразу двинулся с места, глядя на приготовленный для него завтрак. Потом медленно подошёл, сел на стул и взял вилку.

Первый кусочек омлета оказался на удивление вкусным. Ничего особенного, но... было ощущение, что она действительно старалась.

Алекс усмехнулся, облокотившись на стол и покачав головой. Рэйчел не привыкла говорить словами, но поступки говорили за неё лучше всяких речей. Шаг за шагом, молча, сдержанными жестами, они всё же находили общий язык. И он знал — не стоит торопить события.

Скар скрестил руки на груди, откинулся на спинку стула и усмехнулся себе под нос. Инквизиция не отпустит Рэйчел. Это было очевидно. Они могли сделать вид, что закрыли на неё глаза, могли даже позволить ей некоторое время пожить в относительном спокойствии, но никто не станет отрицать очевидного — их интерес к ней не угас. Они просто ждали.

Но пока он рядом, они не рискнут пойти в открытое противостояние. Это бы обернулось для них слишком большими потерями. Алекс провёл ладонью по щетине, задумываясь. Его даже развлекало то, как эти высокомерные крысы из Министерства и Инквизиции боятся одну маленькую хрупкую девушку.

Это было безумно. И в то же время — безумно забавно. Он представил эти их напряжённые лица, нервные шёпоты за закрытыми дверями, лихорадочные попытки предугадать её следующий шаг… и тихо хмыкнул. Пока они строят догадки, Рэйчел просто живёт. Ну или… пытается жить.

И чертовски интересно, чем всё это закончится.

***

Рэйчел без спешки пересекала утренний город, ступая легко и бесшумно, словно её вовсе не касалась суета пробуждающихся улиц. Она не пользовалась транспортом, не искала попутчиков — привычка двигаться самостоятельно была в ней настолько глубоко укоренена, что казалась естественной, как дыхание.

Колледж Инквизиции встречал её привычным холодом каменных стен и настороженными взглядами. Никто не пытался остановить её, но воздух был пропитан напряжением.

Она подошла к своему шкафчику, на мгновение задержав взгляд на неровной надписи, выведенной чёрным маркером:

«УБИЙЦА»

Флегматично склонив голову набок, словно оценивая качество исполнения, Рэйчел чуть повела плечом. Ей было всё равно. Они могли писать, что угодно, шептаться за спиной, бросать злые взгляды — это не имело значения.

— Доброе утро! — радостный голос ворвался в привычную тишину.

Мила подпрыгнула к ней, сияя улыбкой, будто они были давними подругами.

— Ты идёшь на ритуальную магию?

Рэйчел кивнула, привычно молча. Мила, разумеется, не обратила внимания на её немногословность и, весело жестикулируя, тут же принялась рассказывать:

— Ты не представляешь, насколько я счастлива! Вчера я общалась с величайшим девиантом современности!

Глаза её сияли восторгом, а голос был наполнен неподдельным восхищением. Рэйчел молча закрыла шкафчик, не выразив ни капли эмоций. Но Мила не сдавалась.

Студентки двигались по коридору, петляя среди студентов, спешащих на занятия. Мила шла рядом, как легкий весенний ветерок — болтливая, энергичная, с неизменным блеском в глазах. Она рассказывала, почти не переводя дыхание, размахивая руками и игнорируя взгляды окружающих.

— Ты бы видела, что творилось вчера в чате колледжа! Это был просто ураган! — взволнованно щебетала она, наклоняясь ближе. — И родительский чат тоже взорвался! Все, конечно, ожидали, что тебя могут перевести, но вот чтобы ТАКОЕ случилось…

Рэйчел шла ровным, размеренным шагом, не проявляя ни интереса, ни отвращения.

— Все просто в панике, — продолжала Мила, словно не замечая безразличия собеседницы. — Никто не ожидал, что сам Алекс Скар встанет на твою сторону! Они ведь думали, что тебя просто оставят на растерзание!

Она рассмеялась, и в этом смехе прозвучало что-то озорное, почти восторженное.

— И знаешь что самое забавное? Все, даже самые ярые противники, вынуждены были заткнуться! Потому что никто, НИКТО не хочет ссориться с Алексом Скаром!

Она заговорщически подмигнула, будто только что поделилась самым важным секретом. Рэйчел же молча перевела взгляд на студентов, стоявших у дальней стены. Они тихо обсуждали что-то, косо поглядывая в их сторону. Ей было все равно.

Аудитория постепенно наполнялась студентами, кто-то переговаривался, кто-то лениво разбирал конспекты, а кто-то, заметив Рэйчел, поспешно отворачивался. Мила бесстрашно продолжала сидеть рядом, стряхивая с плеча светлую прядь волос.

Звонок прозвучал резко, отрезая последние разговоры, и дверь распахнулась с такой энергией, будто ее пытались вышибить. В аудиторию влетел преподаватель — худощавый мужчина лет сорока с живыми глазами и беспокойными жестами.

— Итак, юные умы, сегодня у нас крайне важная тема! — начал он с энтузиазмом, что сразу выдавало в нем фанатика своего предмета. — Ритуальная магия в борьбе с демонами!

Он прошелся вдоль рядов, заглядывая в лица студентов, словно ожидал бурной реакции.

— Как вы знаете, демоны — это темные сущности, наделенные разрушающими силами. Их присутствие и влияние могут привести к катастрофам, а их суть — поглощение всего живого! Однако... — он сделал театральную паузу, — после победы над демоном победитель получает его силу.

Он оживленно продолжал рассказывать, подчеркивая важность ритуалов, описывая древние традиции, приводя примеры легендарных охотников на демонов.

Рэйчел сидела неподвижно, подпирая щеку ладонью. Это была первая лекция, которая ей казалась откровенно скучной. Он рассказывал об этом, как о чем-то неизведанном, как о чем-то, что требовало долгих исследований и осторожности.

Рэйчел знала, что в реальности все было иначе. И если бы захотела, могла бы без труда дополнить его рассказ — но, пожалуй, лучше промолчать.

Рэйчел смотрела на преподавателя, но его голос превращался в далекий, несущественный шум. Ее сознание уходило в прошлое, к тому самому дню, когда ее, четырнадцатилетнюю, вместе с девятью другими подростками вывели на заснеженное плато, окруженное скалами.

Старшие не сказали ни слова, не дали оружия, не объяснили правил. Они просто оставили их там — беспомощных, замерзших, дрожащих не только от холода, но и от предчувствия неминуемого.

Первый крик раздался почти сразу, едва завыли ледяные ветра. Один из мальчишек, самый слабый, попытался бежать, но его настигло что-то тёмное, извивающееся, нечто, что не имело формы, но имело голод. Он закричал, а затем тьма проникла в его рот, в глаза, в уши, разрывая его изнутри.

Рэйчел не помнила, как долго длилась эта бойня. Она помнила, как кто-то звал на помощь, как кто-то умолял, а кто-то пытался спрятаться. Никому это не помогло. Демоны вырывали из них страх, сомнения, сожаления, пожирали их души, оставляя за собой лишь пустые оболочки.

Она не кричала. Не плакала. Не умоляла.

Рэйчел стояла в центре этого ужаса и смотрела. Она ощущала, как они приближаются, чувствовала их присутствие, слышала их голоса внутри своей головы. Они искали за что зацепиться — за её страх, за её слабости. Но у неё их не было. Она не умела бояться. Не умела жалеть. В её жилах текла кровь Блэкроут, а значит, эмоции были ей запрещены с самого рождения.

Когда первый демон приблизился, Рэйчел встретила его взглядом. Они не привыкли к такому. Они не знали, что делать с теми, кто не дрожал перед ними. И когда она ударила — чисто инстинктивно, без страха, без колебаний — она почувствовала, как их тьма отступает.

Один за другим они исчезали, сгорая в бездонной пустоте её безразличия. Их крики были эхом в её голове, а их сила — её трофеем. К утру она была одна. Из десяти детей выжила только она. Когда старшие вернулись, они не удивились. Они просто кивнули, будто и не сомневались в исходе. Кто-то положил ей на плечо руку, кто-то бросил: «Теперь ты достойна».

Вот и всё.

Преподаватель продолжал говорить, но Рэйчел больше не слушала. Её пальцы медленно сжались в кулак под столом, и она перевела взгляд на свои руки.

С тех пор она не боялась тьмы. Потому что однажды она уже её победила.