Глава 24

Пальцы дрожали. Низ живота тянуло так, словно меня что-то изнутри разрывает на части. Быть может, я и ехала сюда в последний раз, но он будет запоминающимся. Его пытливый взгляд не упускал ни одной детали. И, обнажая все больше кожи, дыхание Родиона становилось все более прерывистым. Стянув топ, я быстро справилась с лифчиком. Расстегнув бриджи, я ловко, не вставая на пол ногами, сдернула их с бедер. Для этого пришлось лечь на стол, поднять ноги и упереться пятками в край. И при этом я знала, что он видит мою задницу, прикрытую выбранными для него трусиками из одного лишь кружева. Это было мое самое дорогое белье, что я могла себе позволить. Снова сев на край, я посмотрела на него с вызовом. – Кажется, ты что-то забыла. – Правда? Его глаза стали темнее самой черной ночи. Он не пошевелился в моем направлении, а поднял левую руку и… стал стягивать бинты. – Что… что ты делаешь? Родион молчал. Справившись с одной, он сделал то же самое с правой. Кожа была немного светлее остальной. И я угадала. Длинные красивые пальцы вырвались на свободу. Это были красивые руки красивого и загадочного, в чем-то мрачного мужчины. Теперь перехватило мое дыхание. Справившись с бинтами, он откинул их подальше, и колесики заскрежетали в направлении стола. Когда Родион был достаточно близко, его руки прошлись по моим коленям, поднялись выше по бедрам и развели ноги в стороны. Как только я оказалась открытой, он немедля повел открытыми ладонями по моим ягодицам, прикрывая глаза. Словно ловил кайф. Смяв упругие и слегка сплющенные половинки задницы, он скользнул к пояснице и спине, заставляя выгибаться, тем самым выставляя грудь к его лицу. – Какая нежная кожа, – прошептал он в мою правую грудь и лизнул сосок, затем поглотил как можно больше плоти ртом. – Боже… Кусая и посасывая мои сиськи, Родион гладил тело, словно знакомился с ним впервые. Теперь я понимала его рвение. Он хотел все это ощутить по-настоящему и без преград. – Сегодня только наша кожа, Иза. Никакого гипса, – продолжил он, целуя попеременно с шепотом. – Никаких презервативов. – Но… – Я чист. И я никогда не трахался без защиты. – Я тоже, – со стоном выдохнула. Однако перспектива беременности меня беспокоила. – Я не принимаю никаких… – Я успею прерваться. Мое молчание было связано с внутренней борьбой. – Обещаю, – пообещал он, и я согласилась. Безвольная и такая слабачка, знаю. Но я почему-то верила ему. Достигнув губами моего рта, он поцеловал. Жестко. Хаотично и глубоко. Затем чуть отстранился. Всего миллиметр. – Чего ты хочешь? Прямо сейчас. Мой рот, член, руки? Жестко, мягко? Только скажи. И я задохнулась, выдыхая напоследок: «Тебя». Родион поставил меня на колени на самом краю и медленно стянул трусики. Казалось, я уже привыкла к разным позам, в которых он меня видел. Мне кажется, не осталось ни одной частицы тела, которую он не исследовал языком или руками. И все равно я была смущена. Поэтому радовалась, что могу спрятать лицо в руках, упираясь в них, пока он смотрел на мой выставленный зад и… ну, остальное. Теперь не было шершавого гипса. Были лишь его нежные прикосновения. Даже если он шлепал и щипал мою плоть, все равно было приятно. Однако, когда меня коснулся язык, я была в шаге от подписания контракта на продажу души. Моя помощь ему больше не требовалась. Родион раздвигал мои губы своими пальцами и трахал языком. А если язык занимался клитором, то пальцы были во мне. Он держал меня на грани, скользя ими внутрь и наружу, с влажными звуками всасывая складки и стонами, смешанными с моими. Ему нравилось это так же сильно, как и мне. Как обычно, я не продержалась долго и кончила на его язык, чуть не упав со стола. – Садись на меня сверху, – тут же приказал Родион и, помогая обрести равновесие, расстегнул штаны, спустил их по бедрам и схватился за член у основания. Перемахнув одной ногой через его бедра, я опустилась немного. А когда Радик приставил упругую головку к входу, села, вбирая его в себя до конца. – А-а-а… – протянула я, ощущая головокружение. – Как хорошо. – Очень, – он поймал мои губы своими и поцеловал. Часть его щек и подбородок были мокрыми от моего возбуждения, которым он лакомился. Теперь и мое лицо было испачкано. Я сейчас ощущала себя грязной и порочной девчонкой, но до чего же это возбуждало. Шлепнув меня по ягодице, Родион выгнул бедра и ударил ими, вгоняя член так глубоко, насколько это было возможно. – Скачи, – грозно проговорил, снова оставляя жгучий шлепок на нежной коже, и я начала скакать. Словно одержимая, сумасшедшая. Его пальцы впивались в мои бедра и направляли, чтобы каждое соприкосновение наших тел было жестким, а губы целовали. Пошлые, влажные и грубые поцелуи. Лизания языками. «Господи, этого не повторить ни с кем другим», – пронеслось в голове. Он был воплощением мужественности, красоты и очарования, когда я отодвинулась немного назад и запрокинула голову к потолку, испуская гортанный стон. Он сдвинул одну руку и стал держать одной рукой за ягодицу, чтобы трение стало плотнее. Второй – запутался в моих волосах и снова поцеловал. Электрические разряды пронзали мое тело внезапными стрелами. Пальцы ног поджимались от удовольствия, которое накатывало с большей силой. Словно я была луной, и волны двигались на мой призыв, образуя цунами. И когда достигли пика, обрушились на меня и Родиона, погребя обоих. До последнего вдоха. В моих глазах мелькали вспышки. Дыхание обжигало легкие. Живот казался липким, и я поняла, от чего. Радик кончил на мой живот, сняв с себя. Его голова упиралась в мое плечо. Моя – в его. Мы были как идеальный пазл. А когда дыхание восстановилось, он поднял меня на руки и отнес через весь дом в свою спальню, оттуда в ванную и вымыл. У меня просто не было сил. Мышцы ног дрожали. Обмотанную в большое полотенце, он положил меня на кровать и, голый, ушел куда-то. Затем вернулся со стаканом воды и бинтами. Пока я пила, Родион сел на край кровати рядом со мной и попытался забинтовать обратно, но его лицо исказила гримаса боли. – В чем дело? – В порядке, – отмахнулся он, но я уже вырвала из его рук дурацкие бинты и аккуратно рассматривала кисти. – Болит? – Слегка. Но я же знала, что его «Слегка» можно умножить на пять. – Я думала, ты их снял, потому что уже все равно. – Врач предложил оставить гипс, но я отказался. Поэтому порекомендовал бинты как фиксатор. – Господи, о чем ты думал? – мой крик звенел еще секунд тридцать в этой образовавшейся тишине. Пока он не поддел мою грудь пальцем и не качнул. – Прекрати. Однако Родион не прекратил и продолжил играть, сначала одной рукой, пока я перевязывала другую, затем поменял местами. – Больше никаких нагрузок, – мой строгий голос заставил его улыбнуться, а затем я оказалась на спине, прижатая его стройным и совершенно голым телом к кровати. – Думаешь, я мог отказать себе в таком удовольствии – коснуться тебя? – в подтверждение своих слов он провел пальцем по моей ключице. Затем, не останавливаясь, свернул вниз к груди, обхватил ее снизу и, сжав так, что сосок теперь торчал вперед, вобрал его в свой рот. Мои руки взлетели вверх и сплелись с его волосами. Но не для того, чтобы он продолжил, а чтобы остановился. Когда мужские глаза столкнулись с моими, в них читался вопрос. – Нужно работать, не забыл? – Знаю. Но теперь мои пальцы могут работать сами. И я потеряла ориентацию в этом мире, когда осознала, что все правильно поняла. Он был прав в таком случае. Сегодня можно оставаться в постели весь день и, возможно, всю ночь. Потому что завтра я буду тут лишь помехой, и в моем присутствии он больше нуждаться не будет. Собрав волю в кулак, я вывернулась из-под него и, оказавшись сверху, сползла по его телу вниз. А после взяла в рот его полутвердую эрекцию.