Глава 25

Родион Из поверхностного сна меня выдернул тихий вздох Изы. Она давно и крепко спала на боку, подтянув колени. Я следовал как ее продолжение сзади, повторяя форму прекрасного женского тела. Она была сама не своя весь день. Мы поработали от силы пару часов после нашего первого на тот момент секса и минета, затем отправились на кухню пообедать. Посмотрели половину фильма и решили погулять. Однако выходить куда-то далеко она не хотела. Поэтому идеально подошел мой задний двор. Изабелла улыбалась. Кончала на моих руках и когда я был внутри нее. Говорила. Все казалось очень искренним. Обычным. Но что-то все же отличалось. Что-то… что оставляло какой-то кислый остаточный, кислый привкус. Я все порывался спросить у нее напрямую, что не так. Но мы то говорили, то смеялись. Момента я так и не нашел для этого вопроса. В итоге думал об этом, когда она засыпала, и сейчас, когда снова проснулся. На часах было три ночи. А я смотрел в окно, куда проникал лунный свет и освещал спальню. На моих руках снова были бинты, и поэтому, чтоб чувствовать ее кожу вновь, я быстро от них избавился, стараясь не разбудить девушку. Запястья ныли после внезапной нагрузки. Но этот день был чертовски приятным, чтобы ссылаться на боль. Казалось, что в мой дом вошла настоящая жизнь. Не было неловкости и того напряжения, которое я испытывал обычно с посторонними людьми. «Потому что она уже не была посторонней», – ворвалось мое подсознание, и я не пытался оспаривать этот факт. Изабелла не была для меня чужой. Все было запутанно. И все казалось сложным. Но в своем убеждении я был уверен. Откинув эластичные повязки, я опустил руку на ее обнаженное бедро и мягко погладил его, пока носом зарывался в ее не длинных, но мягких и ароматных волосах. У Изы был свой собственный аромат. И он был мне по душе. Без всяких парфюмов, гелей для душа, она пахла женственно. Она пахла нежностью. Пахла безумием и сексом. Она носила мой аромат. Сделав еще один глубокий вдох, я почувствовал, как ее стройное тело зашевелилось и опять замерло, когда слегка откинулась на меня, найдя опору. Этот факт почему-то воспринялся мной двояко. Я хотел быть ее опорой не только в постели. Это не страшило – брать за кого-то ответственность. Моей первой важной ответственностью стала мама после смерти отца, брат. Я действительно хотел, чтобы второй стала Изабелла. Эта юная, в чем-то взбалмошная и суматошная, но открытая и чудная девушка, которая мне, возможно, совсем не пара. Или я для нее – судить каждому. Но я, оказывается, слишком упрям, чтобы отпустить ее, даже не попробовав. Опустив взгляд через ее плечо и красиво изогнутую шею, мне стало видно всю Изабеллу. Ее грудь была обнажена и выставлена напоказ, как и вершина бедер. Просунув руку как раз под ее шеей, чтобы не разбудить слишком быстро, я подался вперед, убрав одеяло вовсе. Теперь мы были прижаты друг к другу без лишних барьеров. Я прижался носом к ее шее, левой рукой, которая теперь была под ней, обнял за талию и притянул ближе, а правой обхватил мягкую грудь. Изабелла была чувствительной и сейчас выгнулась навстречу прикосновениям, тихо простонав, стоило мне немного поиграть с ее соском, пока тот не затвердел. Мой рот наполнился слюной от желания обхватить эти груди губами и облизать, покусать и… – М-м-м… – пролепетала она с придыханием. Убедившись, что она начинает просыпаться, я спустился ниже, погладил живот и нырнул ладонью между бедер. Иза, не сопротивляясь, подняла правую ногу и отвела назад, перекинув через мои бедра. Проведя кончиками пальцев по слегка припухшим половым губам, нащупал между ними крошечный, но скользкий клитор и нажал. – Мх… Родион, – вздохнула она и поерзала задницей, заставляя мой член затвердеть сильнее. – Тебе нравится? – Да… очень. – Хорошо, – шепнул, лизнув ее шею. – Поверни ко мне голову и дай свои губы. Она так и сделала. Поэтому, трахая ее пальцами, я трахал ее рот языком, пока не почувствовал острую нужду быть внутри как можно скорее. Слегка спустившись по кровати, я обхватил член рукой и, коснувшись ее входа головкой, медленно вошел, слыша ее протяжный стон. – Аккуратно, положи ногу на кровать, также согнутую, как сейчас, я последую за тобой. – То есть почти на живот? – Да. Она стала перемещаться, стараясь не выпустить мой член. И я тут же накрыл ее наполовину своим телом, не выходя и не теряя соприкосновения, повторяя позу. Обхватил правую ягодицу, раскрыв ее сильнее, и стал двигаться. Как бы мне ни хотелось сделать это нежнее, ничего не выходило. Мои бедра ударялись о ее задницу каждый раз, когда я входил по самое основание, и это заставляло двигаться резче. Чтобы слышать, как она вскрикивает на каждый удар и принимает все, что я ей даю, забирая не меньше. Неожиданно Изабелла заводит руку назад и крепко хватает меня за задницу, впиваясь в ягодицу маленькими ногтями. Остановившись и тяжело дыша, склоняюсь к ее уху. – Ты в порядке? Все, что я хочу, – это удовольствия для нее. Меня пугает мысль нанести ей какой-либо вред. – Боже… да! – выкрикнула она, подаваясь бедрами назад. – Не останавливайся. Ухмыльнувшись, я тут же вышел из нее до конца и тут же врываюсь обратно. Тяжелая кровать внезапно сходит с места и начинает покачиваться вместе с нами, пока я неистово ищу освобождение в первой женщине, которую не хочется отпускать. Изабелла не сдерживалась. Это в ней завораживало. Потому что она была искренней во всем и не фальшивила. Никогда! Скользя по ее спине торсом, чувствуя, как наши тела покрываются испариной, не сдерживаясь, я начинаю покрывать кожу ее спины поцелуями, ощущая солоноватый вкус языком. Ощутив покалывание в пояснице и тяжесть в яйцах, я перемещаю руку вперед и, обхватив ее промежность, двигаю пальцами по клитору. – Я уже скоро, поэтому кончай, Иза, – сказав ей это, впиваюсь зубами в ее плечо, услышав ее короткий визг и резкое сокращение влагалища. Медленное и пульсирующее, затем жесткое и быстрое. Делаю еще пару толчков, выхожу и, сев на колени, обхватываю член, из которого рвется собственная разрядка, падая жемчужными полосами на ее красивую спину. Изабелла лежит, не шевелясь. Я вижу лишь, как от дыхания поднимается и опадает ее тело. Ее нога все еще согнута, и потому мне хорошо видна обнаженная плоть. Чертовски прекрасная! Опустив ладони на ее задницу, обвожу ее ягодицы и мягко касаюсь складок, чувствуя, как она вздрагивает, так как слишком чувствительна. Ложусь позади нее и целую в затылок. – Нам придется сходить в душ, прежде чем мы снова уснем. – Я не против, – хрипло отвечает Изабелла, тут же поднявшись. Ее грудь колышется, пока она встает с кровати, затем я наблюдаю за ее молочного цвета попкой, удаляющейся к двери ванной, и каплями спермы, стекающими по пояснице. Стоит ей скрыться, я с идиотской улыбкой поднимаюсь и следую за Изабеллой. В ванной мы быстро смываем с себя остатки секса и возвращаемся в постель. Снова голые. Иза прижимается ко мне так, словно делала это много раз до этого момента. Ложится на мое плечо, закидывает ногу через мое бедро и просовывает между моих колен, пряча и согревая. – Почему они такие холодные? – Я мерзлячка. Мне не рекомендуется ходить по холодному полу без носков или тапочек. Я не заболею, но буду стучать зубами. Она для примера показывает на свой рот, и я реально вижу, как ее челюсти часто соприкасаются. С губ срывается смех, когда она тут же накрывается одеялом и прячет улыбку у основания моей шеи. «Господи, какая же она милая». – Подожди минутку, – встаю с кровати и отхожу к комоду. Найти мамин подарок труда не составляет. Большие, шерстяные и, что главное, теплые носки лежат в стороне. Сев у изножья, я откидываю одеяло, и Иза тут же, визжа, поджимает ледяные конечности. – Что ты творишь? – Давай сюда свои ноги. – Холодно, – жалуется она, не видя в темноте, что я пытаюсь сделать. – Просто дай. Она, дрожа, вытаскивает одну и хихикает, когда я, обхватив лодыжку, подтягиваю ее к себе на бедра. – О-о, носочки? Спасибо большое, – вытянув носочек, она помогает мне справиться с одеванием одной, затем второй ноги. Но когда я заканчиваю, тут же затягивает их под одеяло, а я обхожу кровать и ложусь к ней. Изабелла занимает то же место на моем плече, переплетается со мной, как лиана, и, выдохнув, внезапно зевает. – Черт, не хотел тебя будить. – Вряд ли я буду жаловаться из-за причины, – улыбается мне в шею. Между нами повисает молчание. И чтобы его заполнить, я задаю вопрос: – Что ты решила по поводу университета, обучения и… ну, знаешь, будущего? Снова зевнув, она вяло отвечает: – Не знаю. В журналистику я не пойду однозначно. А на безумства с путешествиями в поисках лучших мест для фото у меня нет средств. Мои родители, наверное, меня убьют, так что мне не очень долго придется думать о будущем. – Мне казалось, ты нашла концепцию. – Правда? – Дети, старики. Разве ты не видела этого сама? – Ну… мне-то они нравятся, так как это мои работы. Казалось, она стала теряться и глубже зарываться в мою шею и мое тело. – Хорошо. Мы поговорим об этом чуть позже. Как только я закончу книгу, мы это обсудим, ладно? – Конечно, – ответила слишком возбужденно. – Ты в порядке? – Ага. Просто хочется спать. Нам вставать через четыре часа. – Ты права. Спокойной ночи, Изабелла. – Спокойной ночи, Родион. Она прильнула ко мне, коснувшись груди с левой стороны и положив голову, замерла, а через мгновение уже спала. Жаль, что утром я обнаружил пустой свою кровать и свой дом. На тумбочке лежала записка: «Я забрала твои носки. И.», но больше она походила на незавершенное послание «…на память». Упав на подушку, я повернул голову к окну, откуда меня раздражал солнечный свет, и решил позволить ей эту иллюзию, что она ушла и я принял это без проблем.