Глава 3 — Обтекать

На крыльцо выходит не Аглая, а дед.

Ну вот и понеслось!

— Чего надо? — сурово.

— Здравствуйте...

В ответ тишина.

— Вот... — развожу покаянно руками. — За Аглаей приехал.

За грудиной долбится помощнее, чем стучало, когда фейсовский генерал допрашивал. Потому что, неожиданно вдруг понимаю, что дед для меня фигура значимая. Мне важно его мнение. Я перед ним готов отвечать за то, что сделал. И дальше уже отмазываться — это ту мач!

В ответ молчание.

— Нда... — перешептываются пацаны сзади. — Не ждали нас тут.

— Можно, я зайду? — уточняю я.

— Нет. Проваливай откуда приехал, пока соли не отведал.

Зашибись.

— Дед, я не знаю, какой у вас с мамой разговор был, но догадываюсь какой. Это всё не так. Мама...

Нет, мама не врет, конечно.

— Мама заблуждается. дед, позови Аглаю, пожалуйста.

Дед открывает дверь, вытягивает ружьё. Взводит, прицеливается.

— Солью заряжать несподручно. Дробью шмальну.

Это обидно.

— Э... Ян... — опасливо тянут меня пацаны назад. — Спокойно. Не провоцируй.

— Не за что! Я ее не обижал, ясно?! — психую я. — Аглая!! — зову ее громче.

— Ты что?! — вылетает Петровна и хватая за ствол, поднимает его вверх. — Иди в дом. Сама прогоню!

Уверенно впихивает деда за дверь.

— Что ты приехал сюда?! — упирает руку в бок.

— За Аглаей приехал.

— За Аглаей? Зачем ты ей нужен такой?!

— Какой — такой? — охреневаю слегка.

— А то ты не знаешь какой ты? Пошто на всю деревню растрепал, что с ней спишь? Мужчина ты после этого? Мальчишка пакостный.

— Я?! Бред какой... Где Аглая? Я же все равно зайду! Чо вы меня держите?? — отрываю от себя руки друзей.

— Отец Василий сам выдумал?!

— Василий?..

Сбиваюсь, вспоминая, что стебался над ним тогда, ляпнув, что мы с Аглаей согрешили. Но ведь тогда и не было ничего. И даже не планировалось!

— Это ж шутка была, — хриплю, прокашливаясь и разминая горло.

— Он у вас юродивый? — пренебрежительно уточняет Петровна у моих пацанов. — Или у вас за такие шутки про девочек в городе яйца не отрывают?

Я молчу, обтекая. Ну пиздец, ведь? Обтекаю и в прямом смысле. Льёт...

— Ян... что-то фокус не удался, — тянет меня назад брат. — Надо утра дождаться. Пусть все остынут. Мы без тебя придем, пообщаемся.

— Нет. Я хочу увидеть Аглаю сейчас! — рявкаю я, разворачиваясь снова к Петровне. — Может, я и виноват! Но вы что, не понимаете, что она переживает?

— Допереживалась уже.

— Где она?

— Не твоего ума дело.

— А чо вы так со мной разговариваете?!

Со мной так даже мои родители... даже дед не разговаривает! Словно я ничтожество. Да вообще никто себе такоего не позволял!

Срываюсь вверх на крыльцо.

— Я все равно ее увижу.

Парни стаскивают обратно.

— Аксёнов...

— А как Вас зовут? — вежливо улыбаясь, делает шаг вперед Платон.

— Тамара Петровна, — недовольно.

— Прекрасная Тамара Петровна... — благодушно.

— Сейчас оглоблей по хребту получишь, — недобро.

— Ладно-ладно! Уважаемая. Беда у нас. Наш косячный друг влюбился. А вы же знаете, влюбленные, они как пьяные. Он же сейчас вразнос пойдёт. Деда взбесит. Один в больнице, второй на нарах. Давайте не допустим?.. Ну пусть с девочкой поговорит. Он же ничего плохого не хочет. Он ей вот...

Вытаскивает из машины корзину с цветами. Ставит перед фарами.

— Из Москвы вёз. Он перед ней за свои косяки ответит. Всё исправит. Да, Аксёнов? — пихает меня в бок.

— Дыа, — цежу зло.

— Он Аглаю любит, — добавляет Макс. — Просто у нас в семье дефект в речевом аппарате — сказать нормально не получается.

— Уехала Аглая. Не дождалась твоего букета. Неприятно ей здесь людям в глаза смотреть, после твоего языка грязного.

— Тамара Петровна... не было никакой грязи, — даю я заднюю. — Дайте, пожалуйста, номер Аглаи. Или адрес. Хоть что-то... Ей же нельзя одной в городе.

Вытираю капли с лица.

— Ты ж ее телефон утопил. Нет у нее пока номера, — вздыхает.

— Да, блять...

Реально же утопил.

Устало сажусь на ступеньку. Холодно. Петровна приоткрывает дверь.

— Щаз я... провожу их, — переговаривается с дедом. — Ну куда им деваться теперь-то? В темноте по реке снесет, утопнут. Дети еще... хоть и лбы здоровые.

Петровна уводит нас к себе в дом. Топит печь, дает сухие простыни. Нашу одежду развешивает над печью. Жарит нам картошку.

Пацаны стонут от удовольствия, сметая все, что она выставила нам на стол. Мне в горло не лезет.

Я Аглае обещал, что она никогда не останется с городом один на один...

Про Аглаю Петровна отмалчивается. Я ловлю ее взгляд, словно там можно что-то прочитать. Когда уходит, догоняю на крыльце.

— Тамара Петровна... куда уехала? Ну, пожалуйста...

— Кто ж её теперь знает? — вздыхает. — Должна была к племяннице моей, в Москву. Да не доехала. Телеграмму только отправила, мол, все хорошо, не волнуйтесь, устроилась. Спи, ложись...

— Как спать-то?

— Вот как бросил ее, так и спи теперь! — ругает опять.

— Я не бросал. Я ей написал, что приеду. На печи углем. Чтобы дождалась.

— Так это ты печь разрисовал?! А я думаю, кто ж такую пакость сделал. Побелила...

— Это было послание на английском! — закатываю глаза. — Она должна была понять. Она прочитала??

— Откуда я знаю?

— Что она говорила?

— Ничего не говорила. Плакала...

Сжимаю зубы, играя желваками.

— Чего она плакала?! — злюсь я. — Зачем уехала? Куда??

— Ну не знаю я, где она. Спи... Вон, дед с фонарем уже идет за мной.

Ворочаюсь полночи. Но с утра встаю с ясной головой. Что могу, сделаю...

Организую своих мажоров на квест — помогаем с дровами. Слуг тут нет. Работу оплатить некому. В деревне одни старики. Поэтому, сами. Под руководством Петровны распиливаем несколько бревен. Переносим под навес "чурки". Перевозим кое-какую мебель Петровны на машине. Заносим в дом. Там цветы мои у кровати Аглаи...

Все это молча.

Дед со мной так и не разговаривает. С пацанами — да, по их инициативе, по делу. Смотрит на нас хмуро. Но ружьем больше не машет.

Пока никто не видит, зачем-то забираю со спинки кровати тонкий белый сарафан, в котором привык видеть Аглаю здесь. Он пахнет как ее волосы...

Едем за лосенком. Он заметно подрос. Классный... Усыпляем по инструкции ветеринара. Забираем. Под Москвой нас встретит сотрудник заповедника и заберет его.

Петровна на прощанье тихо впихивает мне завернутые в полотенце беляши и бумажку с телефоном ее племянницы, на случай, если Аглая дойдет до неё.

Подхожу к деду.

— Когда я ее найду, мы вместе приедем.

Дед расстроенно машет на меня рукой, уходит в дом.

— Если приедет... — отдаю новый телефон Петровне.

Уезжаем.

Макс с Платоном наворачивают беляши, сочно воняя ими на всю тачку. Не чувствую голода. Желудок сжат в ком.

— Нахера она уехала-то?! — психуя, вдалбливаю кулак в панель. — Зачем? Я же ей сказал!.. Всё сказал! В глаза ей стыдно смотреть! — плююсь ядом. — Похеру должно быть!! Меня надо было слушать! Ждать! Что за пиздец-то?!

— Веди ровнее.

— Я ровно веду! — чуть выравниваю тачку на трассе.

Макс хмыкает.

— Когда ровно ведешь, женщина на ходу не выпрыгивает.

Все дохуя умные такие!

— Сбежала и пошла к черту, — засовываю сигарету в зубы. — Не буду искать. Из принципа. Я — охуенен. Я — ей предан. Что еще надо-то?! — зло затягиваюсь. — На Сашеньке женюсь. Она точно на ходу не выпрыгнет!

— Ха. Ха. — Скептически изрекает Макс.

— Неправдоподобно?

— Неа.

Вздыхаю...

Ну конечно я буду искать! Страшно за неё…

Где ты, моя девочка?