Глава 4 — Бедная родственница

Я ни разу не была в Москве взрослой. Да и в городе, в принципе. Тот раз, когда мы приезжали в гости к Аксёновым нас забрали на машине, увезли-привезли, все по темноте. Единственное место, куда я попала был детский спектакль. Мы ехали тогда в машине. Мне не досталось места у окна. Мама посадила меня между собой и Светланой Александровной. А Ян ехал на переднем сиденье, рядом с водителем.

Я помню только пролетающие огни за окнами, широкий проспект и здание самого театра.

Ян злился, что его потащили на спектакль, ему не понравилось. А я была в восторге и шоке от всего. Такие нарядные люди, прекрасные актеры, добрая сказка, яркие декорации, красивые колонны, огромная сцена, оркестр, буфет с пирожными...

Ян, с надменным выражением лица, не прикоснулся к пирожным. Их просто выкинули. Мне маленькой казалось это кощунством.

Он злился именно на меня. Если бы я отказалась ехать, то и его не потащили бы. А я не отказалась…

Мама была обижена на Москву, не любила ее. И была бы жива, меня сюда не отпустила. Но я постараюсь как-то договориться с этой махиной и найти здесь место. Ну а нет... поеду домой.

Махина...

Выйдя из здания вокзала, стою на крыльце, пялюсь на здания. Развевающиеся флаги.

Ян обещал меня сюда привезти.

Отметаю эту мысль, я обещала себе больше не думать о нем.

Толкнув меня в плечо мимо пролетает спешащий мужчина. Таксист предлагает машину.

— Спасибо, но мне не нужно, я на мет... — не дослушивая и уже глядя мимо, проходит дальше.

Какая-то женщина с бумажным стаканчиком просит двадцать-тридцать рублей одинаковой интонацией как работ. Периодически добавляя "помогите"

— А что у вас случилось? — подхожу к ней.

Нахмурившись, коротко бросает "болею".

— Чем болеете?..

Недовольно фыркнув, переходит на другую сторону крыльца.

— Тебя, блять, не спросила "чем"...

— Эм... ладно.

Продолжает свой монотонный "стих".

Странная. О помощи просит, что случилось, не рассказывает.

Какой-то мужчина с липким взглядом всовывет мне в руки буклет — "высокооплачиваемая работа".

— Спасибо.

Убираю в карман.

Оглядываю еще раз площадь, наблюдая, как люди переходят дорогу. Красная буква "М" — это метро. Там нужна карточка.

Вытаскиваю.

Решаю сначала доехать до Галины, племянницы Петровны, а потом уже купить телефон и отправить телеграмму. Телеграмма — это проще. Люди быстро передадут моим, что пришла. А телефон долго, неизвестно, когда Петровна в деревню пойдет и когда я дозвонюсь. Сообщениями пользоваться она не умеет.

Достаю бумажку с адресом. Там название станции. Все просто — объявят — выйди. Как на поезде.

Но все не просто!!

Сначала меня останавливает охрана, просит снять рюкзак. Ему "делают рентген".

Почему меня?! Ведь никого больше не останавливают. Потом из рюкзака просят достать складной нож, который я брала в дорогу.

Чувствую себя какой-то рецидивисткой, нарушившей закон.

— Это просто... нож, — смущаюсь. — Для продуктов.

— Мы просто сфотографируем ваш просто нож.

— Зачем?

— Таковы правила.

Очень странные правила. Меня отпускают.

Эскалатор огромен и двигается так быстро... Все так спокойно заходят, выходят, не отрываясь от своих телефонов. .А я чувствую приступ паники, когда надо сделать шаг на него. Хватаюсь за поручень, ловя новые ощущения. Забавно... Все едут словно под наклоном. Голова кружится...

Меня раздраженно смещают люди, которые еще и бегут по нему вниз.

Кое-как неловко спрыгиваю с ленты. А в фильмах было так все просто!

Сажусь в первый подъехавший вагон. К концу ветки, разглядывая карту на стене, соображаю, что направлений тьма, все они обозначены разными цветами, и я точно не на нужном. Начинается квест с пересадками.

Люди на мои вопросы отвечают неохотно и на каком-то птичьем, некоторые просто смотрят мимо меня игнорируя вопросы. Это очень неприятно! Настолько, что вообще не хочется спрашивать.

Итак, "Светло-синяя ветка, пересадка на Кунцевской".

Почему не голубая? А есть еще голубая? Как не перепутать?

Хожу как курица за толпами людей, в надежде попасть на нужное направление. И наконец-то чудо со мной происходит.

Ни черта так и не поняв, наконец-то выхожу на правильной станции. Голодная и уставшая.

— Ну слава Богу... — бормочу я, оглядывая новые виды.

Сейчас поем у Галины и отдохну, все будет хорошо. А завтра опять буду разбираться с этой махиной.

Брожу по дворам в поисках нужной дроби, заглядываясь на высотки.

На звонок через домофон никто не реагирует. И я жду около подъезда. Темнеет.

В подъезд заходит мальчик, открыв магнитным ключом. Придержав дверь, захожу за ним. Поднимаюсь, стучу в дверь, прислушиваясь к голосам за ней...

— ...Соседка... иди, я сейчас... — женские хихиканья.

Дверь открывается. Женщина лет тридцати пяти, волосы покрашены в седой цвет. В атласном халате. С сигаретой. Мне кажется, не трезва...

— Здравствуйте, Галина! — сдержанно улыбаюсь. — Я — Аглая Крапивина. Тамара Петровна...

— А-а... — недовольно.

— Сказала, что я могу у вас остановиться, пока найду жилье, — завершаю мысль.

— Нет, — оглядывается. — У меня сегодня гости. Это неудобно. Минуту.

Дверь перед моим носом закрывается.

Выносит мне три тысячи и визитку с адресом.

— Это гостиница. В центре, считай. Дешево. Тебе там будет удобнее.

Всовывает в руки.

— На такси будет быстрее. Метро оттуда не близко. Удачи.

Пялюсь на визитку.

— Понятно.

Дверь закрывается?

— Кто там?

— Бедные родственники… — с отвращением.

Я бы так никогда не сделала. Никто у нас бы так не сделал. Уж накормить и оставить переночевать — это святое. И чужому не откажешь. А тут свои попросили. Оставляю в ее почтовом ящике деньги и визитку.

Перекинув рюкзак на другое плечо бреду по улицам.

Ян обещал, что я никогда не останусь с городом один на один. И вот... это случилось.

Становится не по себе.

Смысл думать о Яне и его обещаниях? Его не существует для меня больше.

Не видя ничего, иду, куда ноги ведут, плавая в оглушающем чувстве вероломства. И тоски...

Потому что, все равно люблю его.

Но я сама виновата. Сама... сама.

Светлана Александровна сказала, что у Яна невеста. Думала ты о ней, когда он тебя обнимал?

Но он сказал... Мужчины — лжецы? Я часто слышала это. Но никогда не сталкивалась раньше.

Захожу в какой салон по дороге. Выбираю самый простенький телефон. Новую симкарту.

Устав, присаживаюсь на скамью. Ищу в интернете жилье.

Комната на Кутузовском. Всего пятнадцать тысяч! Мой бюджет.

Звоню. Выясняю, что все еще свободна. Обрадовавшись, снова погружаюсь в лабиринты метро. Второй раз происходит гораздо приятнее! Я уже начинаю понимать карту и логику станций. Но все еще путаюсь с переходами.

Агент не подъезжает. Заселение самостоятельно, ключ в сейфе у двери. Пароль после предоплаты. Договор тоже подписывается онлайн.

Перевожу деньги. И... тишина.

— Так!

Пишу в службу тех поддержки сайта. После многочисленных переписок, мне отписывается агент. Извиняется. Говорит, что комната занята. Предлагает другую...

С тревогой смотрю на время. Жизнь в деревне заканчивается примерно в семь вечера. На часах уже десять. Во сколько жизнь закончится здесь? Я останусь на улице? Становится холодно. Я очень устала. И чувствую себя беспомощной.

Соглашаюсь на тот вариант, что есть. Доплачиваю. И наконец-то получаю ключ!

Голодная, с отламывающимся от рюкзака плечом, головной болью от шума машин, спешу быстрее "домой".

В лифте поднимаюсь вместе со странным парнем. У него вызывающая стрижка, серьга, кольца, на ногтях — лак. И, мне кажется, на лице макияж! Гламурный мех на куртке и обтягивающие штаны.

Ну... ладно.

Мы одновременно подходим к дверям, вынимая ключи. Подозрительно переглядываемся. Он открывает дверь первым.

— Подождите, а... — взмахиваю рукой. — Вы тоже здесь живете?

Молча сравниваем адрес в наших договорах. Совпадает.

Недовольно смотрим друг на друга.

— Здесь несколько комнат! — предполагаю я. — Мы, видимо, соседи.

Квартира обшарпана, полы древнее, чем в доме Петровны.

Толкаем старенькие двери в квартире. Кухня метра четыре, встроенный шкаф. Одна его дверь отваливается. Туалет. Комната. Одна.

Кручу договор вниз, замечая вдруг сноску о том, что подразумевается аренда спального места.

Показываю ему.

— Вот, суки, — изрекает парень, цокая и закатывая глаза.

Беспардонно врываясь вперед, бросает на единственную кровать свой рюкзак.

Мне остается разложенное кресло.

— Может, ты уступишь кровать мне?

— Мояха-а-арошая... — скептически смотрит на меня. — Я не собираюсь никому и ничего уступать в этой жизни. И тебе не советую.

Ясно...

— Аглая, — пожав плечами, представляюсь я.

— Вэл. Мужиков не водить. Не шуметь. В комнате не курить. Наркоту не варить. Рыбу не жарить.

Надевает наушники.

А рыбу почему?..

Снимаю ветровку.

Как-то так!