Глава 57 — Семейный совет

После отчёта начальника охраны и долгих обсуждений наступает несколько минут тишины. Здесь нет ни мамы, ни Нагайны, ни Татьяны. Они не имеют прямого отношения к делам. Не решают ничего сами. И дед решил их не надо накручивать. Им есть чем заняться.

И мама занимается сейчас Ромкой и Аглаей. Сегодня приедет хорошая команда врачей.

С нами работает траблшутер, Волков старший.

Молчит, слушает, делает пометки.

Человека, который ставил устройство нашли быстро, хотя он попытался исчезнуть. Заказчика тоже нашли. Мертв. Прямых доказательств, что это звено до Шаулина — нет. Косвенных — полно.

— Мы уничтожим человека, не имея стопроцентных доказательств? — Палецкий постукивает ручкой по столу. — Я советую проигнорировать этот выпад. Сделать ему альтернативное выгодное предложение. И дать хорошие отступные в виде одного из причалов. Он умиротворится.

— Нас убивают, а мы будем его обогащать?! — оскаливаюсь я. — Этого не будет.

— Именно потому, что убивают. Мир безопаснее войны.

— Это только раздразнит остальных хищников, показав, что с нами так можно! Нет! Я против.

— Сам сделаешь контрольный? — дергает бровями. — Или наймешь киллера? Это тебе не драка в клубе, Ян. А может, твоя девочка-механик поставит ему тоже взрывное на тормозной шланг? М?

— А я не собираюсь его устранять физически, Виктор. Я хочу обрушить его бизнес и будущее. Я хочу, чтобы он сел.

— Как? Очень интересно послушать...

— А я отыскал много прецедентов в юридической практике, — со злостью шлепаю блокнотом по столу. — И хочу каждый из них довести до совершенства, в том числе и при вашей юридической поддержке.

— Ну... — разводит руками. — Давай выслушаем остальных. Я покорюсь воле большинства. И тебе тоже стоит это сделать.

— Я считаю, мы должны защищать себя, даже если есть вероятность, что мы ошиблись, — вставляет слово Галина Григорьевна. — Уничтожим Шаулина, другие десять раз подумают...

— Подумают, не опасно ли вести с нами дела! — фыркает Софья Алексеевна. — Нужно искать еще. Мы должны действовать или тайно или обоснованно.

— Одинцовы — не криминальный клан, — шепчет дед. — Мы не будем действовать тайно. Мы, наоборот, будем рушить его репутацию открыто. Предъявим обвинение, разорвем контракты.

— Он оправдается! — качает головой Виктор.

— Да. Но все неглупые люди сделают выводы, что входить с ним в сделку опасно для жизни. Репутация Одинцовых, Аксеновых и Данилевских против репутации Шаулина. Он уже проиграл.

Софья Алексеевна листает мой блокнот.

— Никаких отступных от нас! — сжимает нервно рукоять трости. — Эдак мы все наследство детей разбазарим. Никаких ему причалов. Наоборот! Купим сухогрузы. Составим ему конкуренцию, вытесним из портов Прибалтики демпингом. Разрушим ему возможное партнерство с немцами. Сделаем невозможным брак Александры и Зоргера.

— Как?

— У меня есть сведения об Александре, которые Зоргер сочтет опасными для своей персоны, — многозначительно. — Он известный перестраховщик. Я отговорю его от этого брака. Он же хотел мышь, а ему подсовывают змею.

— Угрозы? Поди докажи, что это не фантазии Крапивиной.

Вздрагиваю, переводя взгляд на Софью Алексеевну.

— Нужно будет, сядет при Зоргере на детектор. И докажет, что это не фантазии.

— О каких фантазиях речь? — уточняю я.

— Шаулина угрожала расправой Крапивиной. И пыталась дать ей отступные примерно в восемь миллионов .

Двигает по столу свой телефон с фото.

Там светлая тачка на стоянке перед Леди.

— Обещала буквально, что увезут и никто не найдёт больше.

— Саша?! — ахает Мелания.

— Саша... Саша...

— На сколько же интересно рассчитывала Крапивина, если не взяла? — недовольно дергает бровями Галина Григорьевна. — На брак? Неужели она не понимает, что это невозможно?

— Это решать только мне! — закрываю тему. — Попрошу не обсуждать мою личную жизнь.

— Твоя личная жизнь поставила всю семью под стволы!

— Сейчас не девяностые. Кругом камеры. Никто не стреляет, Галина Григорьевна.

— Ждать что отравят? — ядовито.

— Нет, Галина, — шепчет дед. — Это не "личная жизнь" нашего внука, это неправильно выбранный нами партнёр. Это наша ошибка. А не его. Его "личная жизнь" только проявила угрозу. Софья? — передаёт слово.

— Нужны еще доказательства!

— Ну так достаньте, Софья Алексеевна! Не знаете как? И мы не знаем! — недовольно ворчит Палецкий.

— А я вот все думаю про "драку в клубе", — подает голос Макс. — Нам же нельзя. Но иногда надо. Что мы делаем? Провоцируем. Предлагаю, спровоцировать Шаулина.

Щелкаю пальцами, подхватывая идею.

— Захар Тимофеевич, — обращаюсь к Волкову. — Подскажите нам как?

— Хм... Пусть Аглая возьмёт машину от Саши. И вы объявить публично о помолвке с ней. У Шаулиных взорвётся чердак от ее наглости. А мы... подставим эту тачку в доступное для диверсии место. Других врагов у Крапивиной нет. Больше она никому не мешает. Если они воспользуются возможностью, то это точно будут только они. Достаточно вам для доказательства их участия?

— Это опасно для Аглаи.

— Защищай... Возможности у тебя есть. А мы начнём ловить все их звонки, переписки, контакты. И человека, который возьмет этот заказ. Где-то да проколятся. И иск будет уже не по бизнесу, а по уголовке. Это полностью реабилитирует вашу деловую репутацию и уничтожит его как врага семьи. Череда заказных убийств — это... лет двенадцать. А бизнес... их бизнес вы легко разорвете и без моего участия, стоит только стреножить Шаулина.

— Шаулина, допустим, мы нейтрализуем. Но останется Сашенька, — с сомнением уточняет Галина Григорьевна. — Она может исполнять волю сидящего отца. А уж исполнителей они купят.

— Сашенька... — с особым цинизмом произносит Волков. — Либо сядет вместе с отцом, либо даст против него показания и утопит еще сильнее. Что же выберет эта юная леди?

— Боюсь, Аглая откажется от этой истории, — смотрю слепо в сторону. — Зачем ей такие риски? Она не заинтересована ни в чем, что могут дать ей наши семьи.

Даже во мне.

— Уверен, ты найдёшь, что предложить Аглае, сын. Не недооценивай себя.

— Вот и посмотрим, коллективный ли игрок Аглая! — давяще смотрит на меня Софья Алексеевна. — Сможет ли жертвовать своими интересами осознанно, а не только по воле случая. И можно ли ее брать в расчёт как члена семьи. Или она просто... незначительная и временная часть твоей личной жизни. Я бы на нее поставила. Я с ней поговорю.

— Нет! Я сам... попрошу ее.

Возможно.

Нам есть о чем поговорить. И начинать надо точно не с этой темы...