Глава 60 — Накипело

Лаура спит, обняв Ромочку. А я не сплю.

Пропустила ужин и мучаюсь от голода.

Можно написать в чат прислуги, попросить. Я туда добавлена. Но мне неудобно что-то просить в этом доме.

Мне кажется, даже для прислуги я человек второго сорта. Есть большая разница как они говорят с Татьяной, например, словно приседая перед ней на задние лапки и со мной — терпеливо, вежливо, но словно я отвлекаю их от важного дела.

Сижу на широком подоконнике, с тоской смотрю на красиво освещенный сад. Фонари светят в окно. Разглядываю свои отекшие пальцы. Я не очень то расстраиваюсь тому, что они сейчас некрасивы. Спасибо, что вообще не оторвало.

Я хочу домой, на свое кресло...

Нужно потерпеть.

Дверь открывается, впуская в комнату свет.

По силуэт вижу, что это Ян.

Закрывает за собой дверь.

Тихо подходит ко мне. От него пахнет свежестью и влажностью. Мокрые волосы слегка вьются.

Ведёт едва касаясь костяшками пальцев по моему лицу.

— Расскажешь мне?..

— Про что?

— Про Сашу.

— Я устала... — отворачиваюсь.

— Хорошо.

Поднимает выше мое лицо, заглядывая в глаза.

Мы и помирились и нет. Странное ощущение... Помирились. Но мы не вместе, вот. Все словно заново.

— Мне всё-всё говори, ладно?

— Что говорить?

Мой желудок предательски урчит.

— Всё. И это тоже. Пойдём... — шепчет, сжимая мою кисть.

А за пределами комнаты еще во всю кипит жизнь.

Ян ведёт меня за руку. Говорит о чем-то важном по телефону с дедом, поглаживая по кругу мою ладонь.

— Пять минут, — шепчет мне. — Правда, важно.

Киваю.

Заводит меня в столовую.

Там Татьяна с матерью за столом, накрытым закусками.

За нами незаметно появляется девушка в униформе, отодвигает мне стул.

— А мы можем, как-то без крепостных за столом посидеть? Хотя бы после ужина? — тихо цедит Татьяна, делая глоток из бокала.

Пьяная опять.

— Тут не всем образование позволяет в светской беседе участвовать.

— Ян... — торможу возле отодвинутого стула. — Я не хочу с Татьяной за одним столом сидеть.

Смотрю ей в глаза.

Он прикрывает динамик.

— Татьяна уже уходит, — переводит на нее тяжёлый взгляд. — Минутку мне дай.

— Хорошо, — присаживаюсь, чувствуя протест, назревший еще с детства и сейчас расцветающий алым цветом где-то внутри моей груди. — Но я больше молчать не буду, — предупреждаю я.

Выгонят меня отсюда... ну и ладно! К деду поеду. Там ружья... Сами себя защитим.

— Ой, как интересно. Ну скажи... — щёлкает мне пальцами Татьяна, словно прося собаку выполнить команду.

— Танечка... — по змеиному улыбаясь, миролюбиво касается ее руки мать. — Это не твой уровень. Остановись.

Незаметно убирает от нее бокал.

— Нет, пусть скажет. Оценим выбор Яна Александровича, — ядовито.

Ян садится рядом, кладёт мою раненую руку себе на бедро.

— Я в детстве все думала, почему ты такая злая и не любишь никого. И не находила ответа. А теперь вижу... Ты просто несчастная. Я три раза тебя видела. Все три раза ты была безбожно пьяна. Счастливые женщины не пьют. Мне тебя жаль... Вот и мама твоя от тебя бокал прячет. Ей стыдно, что все видят, что ее дочь пьющая.

— Это... коллекционное Шато Лафит Ротшильд! Ты знаешь, сколько стоит эта бутылка? Две тысячи баксов... — дергает надменно бровями. — Я могу букет этого вина легко разложить на ароматы. И даже угадать год. Я дегустирую, а не пью. А ты слишком ограничена, чтобы видеть разницу.

— Чтобы вино продегустировать, говорят, достаточно глотка. Тебе недостаточно? А цена... Платишь не ты, если уж говорить на чистоту. Ты пропиваешь чужие деньги. Не гордиться этим надо, а стыдиться.

— Это мои деньги. Я буду делать с ними все что хочу! Хоть на Красной площади раскидывать.

— Ты их не заработала.

— Работать — это для таких плебеек как ты. А мы рождается со счётом в банке. Мам... машинным маслом воняет. Ты чувствуешь? Меня сейчас стошнит.

— Лучше машинным маслом, чем перегаром.

— Ну знаете ли! — поднимается ее мать. — Это уже переходит все границы. Следите за языком, милочка.

— Я слежу. И сказала ровно то, что хотела.

Девушка из прислуги с блюдом в руках нервно переминается с ноги на ногу, боясь вмешаться в нашу ссору своим присутствием.

— Ты здесь ноль в степени ноль. Со своим мнением можешь идти на хер! — брезгливо трясет пальцами Таня, указывая мне "вон" и забирая обратно свой бокал.

Ее мать с пунцовым лицом, стоит, сжимая спинку высокого стула.

— Ноль в степени ноль — единица, Таня, — пожимаю плечами. — Но ты наверное, слишком пьяна, чтобы вспомнить это.

— Таня... — зло цедит Ян. — Вот тебе по чсв щелкнуть, ты говоришь, "пошел нахер"... А Аглая говорит, "пошел прочь". Так кто из вас белая кость, Тань? Порода должна проявиться. Недостаточно иметь каплю крови баронов. Такую каплю каждая третья служанка с собой унесла. У Аглаи она тоже есть, эта капля голубой крови. Просто она не кичится...

Бросаю на него строгий взгляд.

Хватит!

Но разве Яна остановишь, когда он в ярости?

— Ее капля проявилась даже в деревне, а ты как сука беспородная по туалетам потрахиваешься, несмотря на дорогую дрессуру. И бухаешь, да, как Танька с рынка. Не сыграла кровь... увы.

— Мне это говоришь ты?! Да если все твои медальоны собрать, которыми ты тёлок покупал, можно небольшую страну в Азии золотым запасом обеспечить! На девку свою крепостную надел уже??

— Она на меня надела, — оттягивает расстегнутую рубашку, самодовольно демонстрируя крестик. — Еще есть вопросы?

Таня начинает грязно шипеть на Яна. Он вызывающе улыбается ей, доводя еще сильнее. Закрываю уши руками, наблюдая, как за локоть из столовой Таню тащит появившийся внезапно муж. И суетится ее мать.

Когда они уходят, опускаю руки.

— Извини... — целует меня в висок Ян. — Я не стал вмешиваться сразу, мне показалось, ты хочешь высказаться.

Я хотела, да. Устала я от этой атмосферы. И Таня мне больше не кажется снежной злой королевой. Правда ее жаль... Как-то... никчемно.

— Это всё ужасно...

— При Андрее Григорьевиче и бабушках она себе такого не позволяет. Ну ее... Хочешь, возьмём все, что тебе понравится и пойдем в комнату?

— Хочу.

Ян отпускает прислугу. Ставит на серебристый поднос, все, что мне приглянулось.

Смотрю грустно на часы.

— Мы куда-то опаздываем?

— Мне обещали набрать ванную и помочь помыть волосы. В это время. А я забыла. Меня, наверное, ждут.

Прикусывая губу, теряет фокус во взгляде.

— Я помогу... сам.