Глава 62 — Экспромт

Разглядывая Сашу, сидящую напротив, я вдруг понимаю, что всё... Детство закончилось. Совсем. Все взрослые. Каждый отвечает за себя.

И мои старшие сейчас сцепятся с ее старшими. А нам надо между собой решить все вопросы. Потому что, уже и я, и она имеем нехилые возможности разъёбывать мир друг друга в мясо.

— Я очень люблю свою сестру... — делаю глоток кофе. — И страшно представить, на что пошел бы я, спасая ее.

— Почему ты об этом говоришь?

— Это я говорю к тому, что если угрозы моей семье — это был твой единственный выход и жест отчаяния...

— Угрозы Лауре?! Да ты что, Ян?

— Лаура не единственная женщина в моей семье.

Сталкиваемся взглядами. И что-то такое равнодушно-давящее мелькает в ее подаче, что я чувствую — Сашенька-то совсем не милашка... а вполне себе рептилия.

— Аглая — это моя семья, Саша. Она — часть Аксёновых. Ты объявила мне войну. Не знаю, осознанно ли... Но ты должна знать, если что-то с ней случится. Даже без доказательства твоего прямого участия, с тобой случится все тоже самое.

Фыркает.

— Ты серьёзно? На нее завтра тачка наедет, а ты мне предъявишь?

— Нет, не предъявлю. На тебя тоже наедет. Неотвратимо.

— Аксёнов... Ты в себе?

— А ты не знала, что таковы последствия угроз?

— Боже! Это просто слова!

— Разве тебе отец не объяснил, что как только в твои руки попадают возможности, просто слов больше не существует? Ты отвечаешь за каждое. Вот, ставлю тебя в известность. Ты теперь передо мной отвечаешь.

— Ты, Ян Аксенов, угрожаешь мне расправой?

— Нет. Это будет карма, посланная небом, — усмехаюсь. — Я помолюсь за справедливость и небо мне обязательно ответит. Я верующий человек... — хвастаюсь крестиком.

Ты пишешь наш разговор? Ну пиши-пиши… Я увернусь от всех опасных формулировок. Юрист я или не юрист?

— Ян... ты же знаешь мою ситуацию, — вдруг меняет тон на жалобный.

— Поэтому, я и говорю с тобой лично. Понимаю, что Зоргер для девочки — это пытка...

— Да!

— И отец не позволит тебе увернуться.

— Да!!

— У меня есть специалист, который умеет "терять" людей. Я оплачу его услуги.

Он действительно есть. Это специализация Волкова. Он не афиширует, но поможет.

— В каком смысле "терять"?

— У тебя будет другое имя, другая история, другие документы, другая внешность, другой континент. На выбор. Это как программа защиты свидетелей, только лучше. Отец тебя никогда не найдет. Ты можешь прихватить... — кручу пальцами, — миллионов тридцать-сорок с собой, уверен. Тачку вернешь, брюлики сдашь семейные. Да и счета у тебя не пустые.

Поджимает пальцы с парой неброских, но очень дорогих колец.

— Свобода, Саша. Деньги положишь на счёт... Можно спокойно радоваться жизни. Где-нибудь в Сиднее или Рио. Любить кого хочешь. Быть собой.

— Я — Шаулина, — прищуривается. — И я хочу быть собой! И жить в Москве. А от наследства откажись-ка ты сам!

— Нет необходимости. Я женюсь только на любимой женщине. Но я тебя услышал. Если такой путь для тебя не вариант, значит, это был не жест отчаяния. А Зоргер не насилие над девочкой, а всего лишь вариант похуже, чем я, но вариант. Тогда мое предложение снимается. Возвращаемся к концепции кармы.

Схватив сумочку встаёт.

— Ты не посмеешь. Мой отец — влиятельный человек. Твоя семья не позволит тебе идти в прямую конфронтацию.

— Сядь...

— Не указывай мне, Аксёнов.

Сосредоточенно соображаю, чем ее прищемить.

— Твой отец в курсе, что ты пошла с влиятельными бизнесменами, его партнерами в "прямую конфронтацию"? Аглая крестница мамы и член нашей семьи. А значит, Аксёновы, Данилевские, Палецкие и еще с десяток фамилий, входящих в концерн Одинцова и, наконец, сам Одинцов, будут волей или неволей защищать ее интересы. Ты знаешь, что одна из форм защиты от угроз, это сделать их публичной историей? Мы подадим на вас серию исков по уголовке. На тебя конкретно.

— А я ничего не сделала. Это фантазии твоей выскочки.

— У нас есть запись твоих угроз, — вру я. — Ни одна ты пишешь разговоры. Детектор подключим... Связи... Журналистов... — экспромтом накидываю я.

Лицо Саши вздрагивает, застывая в гримасе.

— Неприятненько, да, когда что-то тебе серьёзно угрожает. Значит, отец не в курсе. Instant Karma, Саша...

— Не делай этого, — сглатывает.

— А как ты предлагаешь решить нашу проблему?

— У меня нет ни одной претензии к твоей Аглае! Клянусь. Ее больше не побеспокоят.

— Это теперь ненадежно и недостаточно. Мне нужно что-то... более весомое.

— Что?

— Не знаю. Тебе есть, что предложить?

Кусает губы. Садится за столик обратно.

Мы молча пьём свой кофе, соображаем...

— Было бы здорово, если бы твой отец вдруг оказался не у дел. И управление перешло бы непосредственно к тебе. Мы бы с тобой уж точно разделили нормально слипшийся бизнес. У нас же нет больший амбиций на его счет. А может, и не стали бы делить. Разбили на пакеты акций, получали свои дивиденды. И нахрен не нужен был бы Зоргер. Ты сама себе хозяйка.

— У меня отожмут! — нервно усмехается. — Кто будет управлять?!

— Я. Мои управляющие. А ты бы получала свою долю дивидендов. Наш концерн имеет безупречную репутацию и никогда не обманывал акционеров. Не обманули бы и тебя. И у тебя не было бы претензий ко мне и... дорогим мне людям. М? Шикарно, да?

— Как я это сделаю? — недоверчиво.

А как ты собиралась устранить Аглаю?! Хватало же у тебя фантазии и решительности.

— Что сделаешь? — улыбаюсь недобро. — Я просто... рассуждаю о счастливом стечении обстоятельств. Ну, что было бы здорово...

Саша задумчиво смотрит в окно.

Я расплачиваюсь за кофе.

— Если будут какие-то альтернативные предложения, я готов обсуждать. Хорошего дня, Сашенька...

Вот такое вот ответное покушение на Шаулина!

Не надо угрожать моим близким. Страшно представить, на что я способен, защищая их…