Глава 65 — Молодец, но не очень

Мы с Меланией, сидя на одной оттоманке ждем, пока нас пригласят в гостиную к деду. Там врач и... все, короче, ждут.

На часах уже время ужина.

Наш диванчик между оранжереей и лестницей. Подальше от всех остальных.

— Ян, не надо так делать.

— Да мне все равно вообще как это будет. Думаешь, Аглае нужна пышная свадьба в семье, которая не определилась принимает она мой выбор или нет?

— Послушай, когда я выходила за Максима — это вообще был фиктивный брак на несколько месяцев. Но сейчас мы с удовольствием смотрим на эти фото, видео. Они для нас очень ценные. И мы очень рады, что Софья Алексеевна тогда изнасиловала нас церемонией. Ведь второй уже не будет. И у вас не будет. Куда спешить?

— Я спешу выдать ей статус.

— Ну что он поменяет для нее?

— Многое.

— Сделай ей праздник. С белым платьем, цветами, девичником.

— У нее нет подруг.

— Лаура будет, я, Светлана Александровна. Мы выберем с ней платье. Поддержим. Быть в вакууме, в чужой семье — это очень тяжело. А ее дедушка с бабушкой тоже не будут приглашены на свадьбу единственной внучки? Это очень обидно.

Хмурюсь, прикидывая, что лучше, а что хуже. Если устраивать церемонию, то нужно будет приглашать гораздо больше родни, чем ближний круг. Деда, Галину Григорьевну, родителей Эрика, даже тех же Палецких. Нельзя у нас делать это выборочно. Любая демонстрация разлада внутри семьи ослабляет бизнес. А я не могу бесконечно его ослаблять.

— Я обещал ей завтра.

— Нет. Отмени вашу регистрацию! Не делай этого. Ты потом пожалеешь, Ян!

Встаёт навстречу идущему из другого крыла мужу. Забирает из рук Макса дочку. Уходит с ней.

И мне надо думать сейчас о том, как оправдываться перед своими за очередное самоуправство, а я думаю о празднике для Аглаи.

Окей. Он должен быть. Как это сделать нормально?

Появившись словно из ниоткуда рядом садится Аглая.

— Привет... — шепчет мне.

— Что ты тут делаешь? Опять уклоняешься от ужина?

— Тебя долго не было. Я решила... пойти навстречу. Не хочу без тебя идти ужинать

Целую незаметно в висок.

— У деда врачи. Мы еще ждем.

— Ян...

— М?

— Я не нравлюсь Мелании, да? — расстроенно.

— Почему?.. А-а... Ты опять подслушиваешь? — догадываюсь я.

Услышала последнюю фразу?

— Нечаянно вышло, — опускает глаза.

— Ты нравишься Мелании.

— Но она сказала...

— А прошлый раз мы тоже много чего сказали друг другу с мамой. Однако, все оказалось совсем не так. Сейчас тоже "не так".

— А как?

— А как — это сюрприз. Просто верь мне на слово.

— Ладно... хорошо.

Смотрит на закрытую дверь.

— Тебе сильно попадет.

— Сильно.

— А что ты сделал?

Морщась, машу рукой, намекая, что это неинтересно.

— Если уж и идёшь на дуэль ради женщины, ставить ее в известность о деталях — бахвальство.

— Надеюсь, выстрелы будут только словами.

— Я переживу, обещаю. А ты, иди, пожалуйста, ужинать.

Не надо подглядывать за растерзанным семейством мужчиной. Там я сейчас опять буду дуркующий пацан, который выхватывает от старших. Аглае совсем не обязательно наблюдать за мной в этом амплуа. Мне нужно после этого покурить, отдышаться и прийти к ней мужчиной.

— Иди-иди... Там мама и Лаура. И твоя липучка — злюка Ви.

— Она нормальная девочка. Умненькая. Мы починили с ней старинный патефон Галины Григорьевны. Он снова поёт.

Он не работал, сколько я себя помню.

— Отчаянно.

— Нас будут ругать?!

— В случае любых претензий скажи, что я велел сделать это. И если нас депортируют, мы не очень расстроимся, правда?

— Правда. Я могу починить еще что-нибудь.

— Я знаю, что тебе здесь не прикольно, — прикасаюсь к ее щеке. — Но я работаю над этим, помнишь?

— Я буду здесь столько, сколько тебе нужно.

— Если Татьяна посмеет что-нибудь...

— Ее не будет на ужине, — шепчет Аглая.

— Откуда ты знаешь?

— От Виолетты... — пожимает плечами. — Таня устроила пьяный скандал, обвинив в краже кольца сначала меня, потом горничную.

— Пьяная что ли? — с неприязнью оскаливаюсь я.

— Да. Кольцо нашли по камерам. Сейчас Тане поставили капельницу. И Галина Григорьевна запретила ей появляться нетрезвой за столом.

— Ну хоть кто-то. Видишь, какое веселье? — усмехаюсь я.

— Виктория Михайловна ходит словно в трауре, и ни с кем не разговаривает. Даже со Светланой Александровной.

— Они уже год не разговаривают, после одной неудачной подъебки... пардон! После язвительного замечания со стороны Нагайны по поводу "фиктивного" развода отца и мамы. После этого, только обмен изысканными оплеухами.

— Нда. Весело у вас.

— Почти как при дворе. Ты же любишь исторические романы. Вот тебе пожалуйста, вкуси атмосферы. Что еще интересного?

— Есть кое-что... — кусает губы, перебирая мои пальцы.

— Скажи мне, что ты нечаянно увидела, как мои родители целовались.

— Нет... — улыбается, не поднимая глаз. — Но... Александр Викторович принес ей красивый букет. И она... волновалась.

— Вау... Что там делают с гонцом, принесшим хорошую весть?

Ты тормоз, Аксёнов! Отец с букетом, а ты нет.

Двойные двери распахиваются.

— Пора на аудиенцию! Запомни меня целым и полным достоинства! — отвешиваю шутливый поклон.

— Это всё из-за меня, да? — волнуется.

— Нет. Это не из-за тебя. Это для нас.

Захожу последним.

Быстро сдаю все карты. И конечно же отхватываю пиздячек. Сразу по всем статьям. И за неумение держать командные решения. И за использование криминальных ходов. И за не просчитанные риски.

Выхватываю и от деда, и от отца, и даже от Палецкого.

— Дед, ты всегда говорил, что идеальное решение, когда система сама делает то, что тебе нужно сделать с ней! — оправдываюсь я. — Вот Шаулины сами себя и уничтожат.

— Это неэтично, внук!

— Взрывать наши машины — это конечно этичнее!

— Мы этого не доказали. А ты подталкиваешь ребёнка к отцеубийству.

— Попрошу! — спорю я. — Я сказал — устранению. Устранению с линии фронта, если угодно. Это вообще-то про другое. Но каждый услышит так...

— ...Как сам дерзает наедине с собой, — вздыхает Софья Алексеевна. — Прекрати церемонии, Андрей Григорьевич. С нами не церемонятся.

Софья Алексеевна едва пережила покушение от собственных детей.

— Ян — дерзкий самонадеянный мальчишка. Но... за этот ход я камнем в него не брошу. Вот за самоуправство — да.

Волков, вздыхая, рисует в блокноте.

— Что скажете, Захар Тимофеевич?

— Ждём хода маленькой черной королевы. Может, даже подмахнем ей немного. И когда она сделает его, а она сделает... Мы отыграемся. Если ее ход сыграет, то забираете под свое управление бизнес Шаулиных. Если она облажается, то и вы ничего не должны Шаулину. Он не оставит ее наследницей после покушения. Только ссылка. Психушка. Или наказательный брак. Вы — выходите в ноль. И по деньгам и по угрозам.

— Девочку жаль, — недовольно хмурится отец.

— Нет... не очень, — продолжает рисовать в блокноте Волков. — Эта маленькая психопатка вырастет большо-о-ой психопаткой. И самое лучшее, что может случиться — чтобы не в вашей семье. Ей предложили комфортно потеряться, она предпочла свергнуть отца. С психопатками все очень просто, или вы ей полезны, или надо успеть ее убрать быстрее, чем она вас и обязательно чужими руками. Ян молодец, обыграл обе версии... Грубо, но эффективно. Но, мой совет, отстранить его от принятия решений еще на годик.

Немного стыдно. Но... не настолько, чтобы сожалеть о содеянном.

— На этом, попрошу... — указывает мне дед на дверь.

Пам-пам...