Глава 67 — Работать над делами

С портфелем иду по больничным коридорам, слушая гулкий звук своих уверенных шагов.

В моем портфеле — подарок на свадьбу для Аглаи. Он еще не случился. Но я над этим работаю.

Вот прямо сейчас!

В холле у палаты всё семейство Сафиных, включая Лику и отца Аглаи. Останавливаюсь в арке.

Она, маясь, отходит от окна.

— Ну неужели нельзя купить его адвокатов?

— Нельзя, Лика, — отвечает ее мать. — Это серьёзная контора, которая гарантирует результат. И берет за это баснословные деньги. И что важно, это не основной их доход, а исключительно репутационная история.

— Тогда — запугать. Мы что не можем на них надавить? Пусть прессанут! Заказывают же люди другим "маски-шоу". У нас что — связей нет? Что нам терять??

— А они есть у всех. В ответ тоже придется ждать "маски-шоу"? — зло цедит отец. — А если это будет обэп? Последнее потеряем!

— Добрый день, — обращаю на себя внимание Сафиных.

Разворачиваются.

— О... Ян. А ты что здесь делаешь? — удивляется Лика.

— А я на аудиенцию к Павлу Ивановичу.

— Ты? В качестве кого?

— Как адвокат одной из заинтересованных сторон. Помощник адвоката, — исправляюсь я. — Практика.

— Погоди-погоди... Па-ап! Какая еще сторона? Что-то я не поняла.

Сафины с недоумением переглядываются.

— И кого же вы представляете, Ян? — уточняет ее мать.

— Фонд... — развожу руками.

— Нормально! — психует Лика.

— Аксёнов? — выглядывает пожилой адвокат.

— Я здесь.

— Зайдите.

Прохожу в палату. Присаживаюсь в кресло.

— Добрый день. Благодарю, что приняли меня.

Павел Иванович лежит "на кислороде", с капельницей. Осунулся и пожелтел еще сильнее.

— И если уж вы меня приняли, значит, предоставленный мной биоматериал подтвердил родство, полагаю.

— Подтвердил.

— Вот документы. Я изучил всевозможную практику на этот счёт. Чтобы защитить ваши капиталы от растраты и мою клиентку от криминального давления и судебных тяжб с другими наследниками. И нашёл идеальную версию. Мы создадим вам памятник.

Отдаю документы его адвокатам.

— Я предлагаю создать фонд. Все средства лягут на его счета. Вы можете указать любое благотворительное направление. И любые цели фонда. В рамках организации его работы, вы указываете управляющим любого члена вашей семьи, кровного родственника, который согласится работать на зарплате... сто тысяч. Это и объявим при оглашении завещания. Это сущие копейки. Формальные деньги. За эту зарплату может согласиться работать только увлеченный идеей человек.

— Или тот, кто умеет отмывать деньги через фонды, — улыбается его адвокат вежливо.

— Да. Но мы заложили в расходы фонда независимую аудиторскую проверку вашей дочерней организацией, — вежливо улыбаюсь в ответ. — Если в течение десяти лет к управлению не будет вопросов, "проиндексируете" зарплату управляющего так, как сочтет нужным, Павел Иванович. Внучка, всё-таки. Чтобы не только на булочку, но и на бусики хватало. Консалтинг же и управление активами на себя возьмет концерн Одинцова. Поэтому, девочка справится. Коммерческого интереса у нас никакого, считайте наш вклад в благотворительность. Сам фонд войдёт в группу фондов, куда уже входит фонд Софьи Данилевской и еще нескольких крупных меценатов с безупречной репутацией. Фонд "Павла Сафина". Как вам? Увековечим вас как мецената.

Павлу Ивановичу тяжело говорить. И он просто положительно кивает своим адвокатам.

— Могу я узнать направление, в котором вы желаете чтобы работал фонд? Может, онкология? — нахмурившись смотрю на его медицинскую технику. Недешево обходится лечение...

— Пусть... девочка... выберет... сама, — хрипло.

— Благодарю. Я могу идти?

— Стой... Какая она, моя внучка? — хрипит новоиспеченный дед.

— Добрая. Немного наивная. Талантливая. Отзывчивая. Умная. Самоотверженная. Ответственная. Самостоятельная. Умеет дружить. Не боится работы. Такая... словно из девятнадцатого века барышня. Хорошая девочка...

— Не... в... нас... пошла. Ну... может... и... к лучшему. Хоть... одна... не гнилая... ветвь. Пусть...

Попрощавшись, ухожу. Меня сопровождают две "няньки".

Хотя, смысла гасить меня нет никакого. Вот отца и деда — да. Чтобы потом давить на меня. Но они перестраховывают и меня.

Возле своей, вижу две машины охраны. Так и двигаюсь теперь только под конвоем . Эх...

Давай, Сашенька, не тупи. Делай что-то! К Аглае хочу. А палить лишний раз нашу связь и ее локацию не хочу. Мало ли... Я тоже перестраховываюсь. И мы не виделись уже месяц. Зато мы переписываемся. Реальными такими бумажными письмами. Макс, братишка, идею подкинул. Нам возят экспресс доставкой. Пара дней и вуаля!

Аглае там хорошо. Но мы очень соскучились.

Соломон отчитывается, что она уже им тачку от скуки перебрала.

Рычу потихонечку...

Охрана живёт в домике Петровны, в котором ночевали мы. В деревню всего два въезда. На обоих наши поставили скрытые камеры. И мониторят.

Но дорогу уже замело так, что только на серьезной тачке, снегоходе или верхом проскочить можно. Они грейдер не вызывают. Так безопаснее. Не проедет никто незаметно. Тайга охраняет Агушу.

Петровна всех откормила. Вспоминаю ее беляши. Вкусные... Охрана им там, под руководством стариков, всю работу переделала. И тоже скучает. Аглая пишет, что попросила их построить большую ледяную горку.

Еще Аглая попросила взять деду двух лаек. Старая собака деда год назад сдохла.

Раньше он отказывался, боялся, что умрёт, о собаках некому заботиться будет. Теперь у него Петровна. И он согласился.

Аглая нянчится с щенками.

В общем, все хорошо.

Аглая пишет, что меня ждет сюрприз. Что она увезла с собой кое-что и сейчас работает над этим. По приезду — покажет промежуточный вариант. А подарит — позже. Так как дело это долгое и непростое. И она тоже над ним работает.

Ума не приложу, что это может быть. Но она пишет — ценное.

Письма ее ношу с собой, как оберёг. Иногда перечитываю. Думаю как и что написать в ответном. Я же не умею как она — детально, красиво...

В машине откидываюсь на сидение, обдумываю еще раз всё.

Ну вот, повышенную, независимую от Аксеновых, стипендию Аглае я сейчас замутил. Она конечно маленькая, но пусть у нее будут какие-то "свои" деньги. Для нее это важно. А управляет фондом пусть Мелания. Она у нас по фондам теперь эксперт. А Аглая... вольется в это дело — хорошо. Жена, занимающаяся благотворительностью — это зачёт! А если нет, ну все равно хорошо. Будет изредка появляться в прессе и на событиях, а у Мелании больше фондовых средств будет.

Пишу Аглае в мессенджер. Им сегодня устанавливают вышку. И связь должна появиться вот-вот.

Пишу в шутливом стиле киношной эпистолярки, чтобы сразу же получила, как заработает:

"Душа моя рвётся к Вам, Любезная Аглая Матвеевна, как птица в небо. Спешу сообщить Вам, что я жив-здоров, чего и вам желаю. Являетесь Вы ко мне во снах, чисто белая лебедица! Заботы наши разрешаются гладко, в обстановке семейной общности и согласия. Работаем себе, ни о чём не вздыхаем, кроме, как об Вас, единственная и незабвенная Аглая Матвеевна. Так что Вам зазря убиваться по мне не советуем. Напрасное это занятие, поскольку был я и есть, до последнего вздоха, преданный единственно Вам одной. Дело наше скоро разрешится, и я предстану пред прекрасными очами Вашими, Аглая Матвеевна. Простите великодушно, небольшая заминка. Докончу в следующий раз..."

Перезваниваю Палецкому, дозвон которого сбросил, пока писал Агуше.

— Слушаю.

— Поздравляю, Ян.

— М-м... с чем?

— Шаулин арестован. Ему предъявлено обвинение по двести четвёртой и сто семьдесят четвёртой...

Что там?

Подкуп для получения выгодных сделок. И... легализация преступных доходов.

— Саша слила какие-то документы??

— Ну... что Вы, Ян Александрович на девочку наговариваете? — многозначительно. — Нам еще с ней работать. Позвоните, выразите соболезнования. Предложите поддержку. Ей же сейчас с мачехой воевать за управление. Надо... помочь. Может, это мачеха и слила, м? Было бы глупо со стороны Шаулина доверить управление ей, пока он отбывает. А Сашенька всё же родная дочь.

— А... конечно-конечно. Понял. Хорошо. Отлично! — вдруг доходит до меня, что мы теперь в безопасности все. Внутренние войны Шаулиных начались.

Потом звонят по очереди все мои. И дед, и мама, и отец, и Софья Алексевна.

И после всех обсуждений, я скидываю последний вызов и читаю ответ от Агуши...

"Разлюбезный мой, Ян Александрович. Тоскую по Вам, нет никаких сил. Иной раз такая тоска к сердцу подступит... Только и спасительно мне памятью о Ваших поцелуях... в шею."

— Ахах... — смеюсь, облизываясь.

Все переворачивается в теле от этого намёка. Хочу-у-у.... я тоже хочу, родная!

Я стараюсь вообще забыть пока что у меня есть тело. Только дела, учёба и... сердце! Но сейчас, когда мне недвусмысленно намекнули, я как невменяемый подросток горю от тестостерона и не вижу букв на экране.

С возбужденным шипением, стучу перебором пальцами по рулю.

Пишу в общий с моими мажорами чат: "Пацаны, на снегоходах едем в тайгу гонять?".

По коням, короче, Гардемарины.