Глава 69 — Невеста

— Да я не могу больше! — вздыхаю, глядя на следующую после борща тарелку.

— Ешь... ешь... исхудала совсем. Нельзя тебе.

Это неправда, я уже откормлена до прежнего.

— Тише! — шепчу, возмущенно стреляя взглядом на деда, увлечённо починяющего снасти.

— Молчу-молчу! — беззвучно отмахивается Петровна.

Петровна знает, дед — нет. Ему не говорю. Потом скажу, когда Ян за мной приедет. А то он переживать будет. В сердцах еще и Яну достанется.

А может и не достанется. Дед охрану принял как признак его серьёзных намерений. Охранять жену можно, невесту, дочь, мать. К охране относится по доброму. На зимнюю охоту Соломона брал. Глухарей принесли.

Пока Петровна не видит, разламываю пополам котлету и скармливаю спрятавшимся под столом щенками.

— Гулять-гулять! — вставая, маню их на улицу.

Они пока как утята, поели и сразу в туалет надо.

Прихватываю завернутый в полотенца небольшой тазик с пирожками для охраны. Горячий еще.

Накинув овечий тулуп, выбегаю на улицу.

Поднимаю тёплый овечий воротник, пряча уши. Тепло, снег идет. Красота!

Запахнувшись, иду с моими колобками вниз, прогуливаясь под снегопадом.

— Шаль! — машет с крыльца Петровна белой ажурной шалью.

— Тепло! — кричу в ответ. — Я не долго. Туда и обратно.

Это я пекла. И хотелось бы нести их Яну, его угощать. Но не едет. Не может...

Издали вижу стоящего рядом с домом отца Василия. Что ему здесь надо?

Останавливаюсь у калитки рядом с ним.

— Здравствуй, Аглая.

— Здравствуйте, отец Василий. Зачем пожаловали?

— Значит, есть дело.

— Вас же в монастырь отправили на покаяние к отцу Сергию. И ехали бы себе.

— А ты сплетни-то не собирай. Грех.

— За это грех вас сослали?

— Не твоего ума дело. Начальник! — кричит он.

Отпихивает ногой моих любопытных щенков.

— Пшли...

— Уходите отсюда! — строго свожу брови.

— Не к тебе пришёл.

— Это моя охрана. Они вам ни с каким делом не помогут.

— Да доллары мне посмотреть! — недовольно. — Настоящие или обманули.

— Уходите.

Захожу во двор. Запираю перед его носом калитку. В доме — никого.

— Вот тебе раз.

Ставлю на печь пирожки.

Когда выхожу, Василия уже у дверей нет.

Смотрю ему в след.

Где охрана-то?! Может, случилось у них что-то?

На поле — снег столбом! Присматриваюсь. И мне сначала кажется — кони бегут. А потом присматриваюсь... не кони! Снегоходы! Несколько штук.

Во все глаза смотрю на них. Они уже ближе. В шлемах, в горнолыжных костюмах.

Сердце мое срывается в трепыхание.

Ян?!

На снежном валу на краю поля взлетают с азартными воплями, отрываясь от земли.

С замиранием сердца наблюдаю полет.

— Аглая! — слышу крик Яна.

Рефлекторно выворачивает голову в мою сторону и руль чуть поворачивается тоже. Снегоход приземляется криво. И Ян летит в снег.

Ахнув, лечу к нему со всех ног.

— Я-я-ян! — бегу я.

Парни, спрыгивая со снегоходов тоже подбегают к нему.

Да что ж такое?! Хоть действительно на врача иди.

Парни стаскивают с него шлем.

— Янчик, братан, Аксенов... — бережно тормошат его.

Падаю на колени рядом с ним.

— Ян... — испуганно кладу ладони на его щеки. — Ян!

Ну, пожалуйста...

Открывает глаза, скашивает их на друзей.

— Ну скажите ей уже кто-нибудь... — иронично улыбаясь.

— Целуй! — смеясь, неровным хором требуют они. — А то спящий красавец просыпаться отказывается.

Чувствуя ком в горле, не целую. Рассерженно падаю на спину рядом с ним. Головой на высокий меховой воротник. Сложив на груди руки, хмурясь, смотрю как падают снежинки.

Ян переворачивается, нависая надо мной.

— Ну привет...

Трётся носом об мой, заставляя мое сердце замирать.

По дороге мимо нас медленно едут украшенные машины. Целый кортеж. Следом нарядная тройка с санями. Все одинаковой редкий масти — серый в яблоках.

— Что это? — шепчу я.

Улыбается.

— Ну, пошутил же я на всю деревню, что ты моя. Надо и забирать так замуж, чтобы вся деревня гремела.

— Ой...

Закрывая глаза, сминает мои губы. Чувствую его стон, вкус... горячие губы. Как от этих губ не растаять? Не получается злиться.

И я отвечаю ему, тоже закрывая глаза. Забывая про снег, парней, посмеивающихся над нами, щенков, тыкающихся носами мне и Яну в лицо.

Я чувствую счастье...

— Яныч, тормози! Заморозишь невесту!

Поднимает. Снимает с себя чёрную вязаную шапку. Надевает на меня.

Делает шаг к снегоходу.

— Куда? — тяну его за локоть. — Ногами дойдёшь.

— Агуш... — смеется. — Я тихонечко.

— Нет.

Парни едут вперед, идём следом, взявшись за руки.

— Мама с отцом на Красной поляне отель сняли. Снег, лес, горы. Шикарные виды! Там зал — как заснеженный эльфийский лес, — рассказывает мне с вдохновением, как сказку ребенку. — Алтарь — очень красивый. Еловые ветви, свечи, гирлянды и белые цветы. А торт будет огромный, словно из белого кружева. Большой горячий бассейн под открытым небом. С гейзерами и водопадом. Живая музыка — скрипка, саксофон, фортепиано, гитара... Мама с Лаурой весь месяц занимались, чтобы тебя порадовать... Семья Эрика будет. Данилевские. Дед с бабушкой со стороны отца приедут с Кипра... Палецкий будет. Правда без жены. Татьяна уехала здоровье поправлять в Баден. Ей с матерью моя мама путёвку презентовала. Чтобы они не смогли на нашу свадьбу приехать, — смеется. — Правда Виолетта с Ольгой будут в сопровождении Галины Григорьевны. Но только на церемонии. И сразу уедут. Пацаны мои будут...

— А дед с Петровной, как же? — хмурюсь я.

— И дед с Петровной. Билеты куплены. Сейчас до ближайшего аэропорта и... Для них твой этот... Комиссаров несколько прикидов купил. С учётом... так сказать, нрава и вкуса поколений.

— Вэл?!

— Видишь, какой я классный? — подмигивает мне.

Смеясь, зажмуриваюсь.

Мне так хорошо, что даже плохо. Голова идет кругом!

Подхватывая за талию, кружит меня.

— И тебе...

— Что?

— И тебе он все выбирал. Сейчас тебя как царевну в меха и сапфиры облачим. Пусть все местные сплетницы инфаркт схватят. А после свадьбы деда с Петровной — в хороший санаторий в Сочи. Здоровье поправить. Нам же надо, чтобы они правнуков дождались. Как ты думаешь, мотивация?

— Мотивация!

Останавливаемся у нашего частокола.

— А дед Одинцов тебе на свадьбу сервис дарит. Небольшой, но не ремонтный, а с оборудованием по прокачке. Прямо а-а-агонь какой! Такого в Москве еще нет.

Смущаясь, не знаю, что и сказать.

— Единственное, попросит тебя на свадьбе о правнуке, — морщит нос, жалобно сводя брови. — Что будем говорить?

— Будем говорить, — вставая на цыпочки, шепчу ему в ухо. — Что нехорошо дедов заставлять ждать. И мы... упредив просьбу... все исполнили загодя.

— Подожди... — отстраняется, смотрит в глаза.

Сглатывает.

Взгляд медленно опускается вниз, застывая в районе моего живота.

Распахиваю тулуп.

— Увезла с собой... еще не видно совсем. Но я над этим работаю.

Кладу его ладонь на свой живот.

— Сын, — заявляю гордо.

Сжимая переносицу, резко отворачивается.

— Ян?.. — пытаюсь заглянуть ему в лицо.

Обмахивается руками, делая неровный глубокий вдох.

— Ты рад?

— У меня сейчас инфаркт будет, — нервно смеется.

Глаза блестят.

— Сын?

— Сын...

И мы молча стоим обнявшись. И уткнувшись друг в друга. Глаза блестят у Яна, а слезы льются почему-то у меня. Хотя мне тепло и радостно...