Глава 10

Аманда Я так хотела ему поверить, хотела остаться рядом с ним… в безопасности и понимать, что рядом есть тот, кто поможет и защитит, но… Я никогда не смирилась бы с участью чьей-то вещи. Нет, я не верила, что он так просто оставит меня и уйдет. После всего, что он сделал и чем рисковал ради меня… Такие, как он, ничего не делают просто так, и отнюдь не из чувства благородства. Какое благородство у охотника за головами? Он словно зверь. Такой никогда не отпустит свою желанную добычу. – Ты можешь говорить что угодно, но я никогда не позволю такому, как ты, к себе прикоснуться! Лучше умру, – выпалила ему в лицо, расправив плечи, готовясь к ответному удару охотника. Взгляд наёмника мгновенно изменился, став холодным и жёстким. В следующее мгновение, я увидела, как он быстрым движением достал нож и схватив меня за руку, приставил лезвие к моему горлу. – Ты уверена в своих словах? – его голос звучал угрожающе близко. Боги, он и правда зверь. Самый настоящий, дикий зверь… Я почувствовала, как кровь застыла в венах, и сознание затопила паника, что сковала каждую мышцу, не давая сделать вдох. Сердце почти перестало биться… “Пожалуйста, нет, – начала мысленно лепетать я, пытаясь сохранять хоть каплю гордости. – Лучше доведи меня до тёти, возьми деньги, которые она тебе заплатит… Ты сам говорил, что не насильник. Я… я не буду тебя бояться, если ты поклянёшься мне…” Только вот вслух я не могла произнести ни звука. Мои глаза наполнились предательскими слезами, непередаваемый ужас льдом сковал саму душу, вызывая дрожь по всему телу. – Давай, сделай это! – прошипела ему в лицо, едва смогла говорить. – Живой ты меня всё равно не получишь! Он взглянул на меня со смехом, его глаза словно сияли издёвкой. – Ты так думаешь? Давай-ка посмотрим, сколько времени пройдет, пока ты сама не начнёшь просить и умолять меня взять тебя, – его голос, казалось, пробрался ко мне под одежду, скользнул по коже и достиг самого сердца, которое от этих слов заколотилось быстрее горного ручья, что разбивался об острые скалы. Его самоуверенность меня шокировала, но я не дала себя запугать ещё больше. Собрала по маленьким кусочкам осколки своей гордости и на неведомых ранее силах холодно ответила: – Смеёшься? Ты действительно думаешь, что настанет такой день? Ну что ж, продолжай мечтать. Этого никогда не будет, – мой голос звучал решительно и я тоже заставила себя усмехнуться, глядя прямо ему в глаза. Мы оба остались стоять друг против друга, его насмешливый взгляд пересекался с моим вызывающим. Но тут, произошло то, чего я никак не могла ожидать. – Хорошо, – ответил он, резко убрав нож от моей шеи и вложил мне его в руку. – Хочешь уйти? Я настороженно кивнула, не понимая происходящего и игры, которую он начал вести. Он заставил меня сжать рукоять и вместе с моей рукой, подвел нож к своему горлу. Острое лезвие царапнуло загорелую кожу, вызывая маленькую алую каплю. – Давай, ромашка. Убей меня. Убей и будешь свободна! – он разжал пальцы и отпустил моё запястье, глядя на меня, словно загнанный голодными хищниками зверь, которому нечего терять. Я замерла, в ужасе от его решимости и от этого безумия, которое он предлагал. Неужели он и правда готов вот так погибнуть от моей руки? – Ну же! – крикнул он и чуть подался вперёд. Острое лезвие порезало кожу на шее мужчины сильнее, струйка крови покатилась к вороту его рубахи и… – Нет! – болезненно выкрикнула, отшвырнув нож в сторону. Острие вонзилось в рыхлую землю, срезав тонкий стебель голубого цветка рядом. – Я не убийца, как ты! Он лишь ухмыльнулся, так ничего мне и не ответив. Кажется, мы оба понимали, что дальнейшие слова были бы тут неуместны. В глубине души я ожидала, что он скажет что-то в ответ, но вместо этого последовала неловкая, гнетущая тишина, каждая секунда которой казалась мне мучительной вечностью. Спустя несколько этих бесконечно долгих минут, Раф наконец нарушил молчание своим глубоким, спокойным и лишённым эмоций голосом: – На данный момент у нас одна цель – доставить тебя в безопасное место. И лучше для тебя слушаться, если не хочешь ехать связанной и с кляпом во рту. Я почувствовала, как моё лицо вспыхнуло от злости и унижения. – Ненавижу тебя, – выпалила ему в ответ, чувствуя, как каждое слово словно было вырвано из меня когтями. Несмотря на мою напускную дерзость, глубоко внутри я чувствовала страх перед ним и перед всем, что он мог бы сделать. Ужасающий, дикий страх… – Это не взаимно, – хмыкнул он, разворачиваясь. Вырвал из земли нож, и пошел вперёд, бросив грозное: – За мной! Идя вперёд по узкой дорожке, я стала внимательнее смотреть под ноги, стараясь не дать своей неуклюжести шанса отправить меня в полёт. Мне не хотелось давать ему повод для насмешек или ещё большего унижения. Но вместе с тем я почувствовала странную уверенность в своих силах. Несмотря на мою ненависть к этому наёмнику и на его грозные предупреждения, я все же… пошла за ним. Ралиф Совсем скоро мы вышли к небольшому городку, жавшемуся к тракту, что вёл в столицу, и я решил заглянуть туда. Уверенный, что ни один наёмник, будучи в своём уме, не станет нападать в людном месте. Я шёл по узким, грузным улочкам, чувствуя, как тяжесть мыслей отражается в каждом моём шаге. И никак не мог перестать думать об Аде, смирно шагавшей следом, и о её отношении ко мне. Никак не хотелось верить в её слова. Я всеми силами отрицал, как бы глупо и наивно это ни было, что моя ромашка ненавидит меня. Да, я видел это в её взгляде, ощущал во вздохах, и это ранило так глубоко, даже хуже, чем медвежьи когти, чем все те клинки, что вонзались в моё тело и желали забрать жизнь… – Ты за всю дорогу так и не проронила ни слова, – наконец, сказал я, когда мы подошли к торговой площади. Ада взглянула на меня с удивлением, словно только сейчас осознав моё присутствие рядом. – Просто устала, – тихо ответила она, опуская голубые, как летнее небо, глаза на мостовую, изъеденную мхом. Увы, но я точно знал, что это не просто усталость. Знал, что её молчание было скорее защитной реакцией, попыткой сохранить силы и достоинство леди. Я снова почувствовал сильное, непреодолимое желание разрушить эту невидимую стену между нами. Проходя мимо торговых рядов, увидел стойку с обувью и вспомнил, как Ада периодически поджимала губы, наступая тонкой подошвой своих туфель на острые суки в лесу или на камни. Мгновенно приняв решение, взял её за руку и подвёл ближе. – Выбери что-то удобное для долгих переходов, – потребовал в приказном тоне, заранее предполагая, как она будет возмущаться и отказываться, вопреки здравому смыслу. Пухлая, немолодая торговка с толстой косой наперевес тут же принялась показывать варианты и Ада засопела, но заставила себя улыбнуться. – Что-то подешевле, – прошептала она тихо, но я услышал. – Лучшее. Деньги – не проблема, – озвучил твёрдо и громко. Алчная торговка услышала и оживилась ещё сильнее, выбирая самые дорогие варианты. Я с улыбкой наблюдал, как Ада примеряла походные сапожки. Она приподнимала ногу, внимательно ощупывая обувь, а затем переходила к следующей паре. Странное чувство заботы охватило меня, но моё внимание отвлекла, взъерошенная, словно воробушек на морозе, девочка, что продавала свежие букеты ромашек. Яркое тёплое солнце играло в её длинных волосах, а в больших как у лани глазах отражалась надежда на очередного покупателя. Воспользовался тем, что Аманда увлеклась, отошёл, достав несколько, сверкающих в солнечных лучах, монет из кармана. – Можно мне букет ромашек? – спросил и отметил про себя, как озарилось лицо девчушки, подчёркивая румянец на щёчках и детский блеск в больших глазах. – Конечно, господин, – радостно ответила она, протягивая мне небольшой букетик. Купив цветы, я вернулся к Аде, которая уже выбрала сапожки. Рассчитался с довольной торговкой и протянул букет своей ромашке: – Это для тебя, – сказал с мягкой улыбкой. На лице Аманды растерянность сменилась удивлением, а потом и странной озабоченностью. – Зачем? – спросила она, робко принимая цветы из моих рук. – Просто так, – проронил я, надеясь пробудить в её глазах хоть немного тепла. Мы замолчали. Девушка внимательно рассматривала ромашки, а я взял её под руку и отвёл ещё и к лавке с разноцветными платьями. Когда наряды были подобраны, а я стал спокоен, что Ада дальше сможет путешествовать с комфортом, повёл её дальше, к постоялому двору. Теперь можно было и отдохнуть. Сняв комнату, я оставил Аду устраиваться и подготавливаться к вечеру. Она кивнула мне в ответ, благодаря за понимание. Я знал, что после всего ей необходимо было освежиться, и переодеться в чистую и нормальную одежду. В ожидании, я достал из сумки маленькую металлическую баночку с мазью, благо у меня всегда с собой много припасено полезного. Это было средство от царапин и синяков, а также обладающее успокаивающим действием. Когда Ада вышла из комнаты с бадьей горячей воды, в новой одежде и с чистыми волосами, я протянул ей мазь со словами: – Тебе это должно помочь, – кивнул на исколотые о камни ноги. Она удивленно посмотрела на меня, но быстро поняла мои намерения. – Спасибо, – робко отозвалась она, беря мазь. – Мне действительно это сейчас нужно. Когда ромашка начала обрабатывать свои ноги, я и сам ушёл, чтобы обмыться. Обливаясь теплой водой, я мог хоть ненадолго забыть о тяготах пути. Моя одежда уже оправдывала своё название “походной” и висела на мне растрепанной и пыльной, так что переодеться было не просто желательно, а необходимо. После, я обработал свою рану на плече той же мазью, что и дал Аде, ощутив приятное охлаждение и уменьшение боли. Натянув на себя чистую одежду, я вернулся к ней. Ада уже ждала меня в комнате, сидя на кровати. – Готова поесть? – спросил я, уже предвкушая вкусный и сытный ужин после долгого, изматывающего дня. Даже дней… – Да, – тихо ответила она, и мы вместе направились вниз по деревянной, старой лестнице. Спускаясь по скрипучим ступенькам трактира, окутанным аппетитными ароматами вечерней кухни, я невольно ощущал волнение. Не просто предвкушение еды вызвало эти чувства, но и близость Ады, которая шла рядом со мной. Островки свечей, зажженных на столах, создавали уютную и таинственную атмосферу в зале. Мы выбрали угловой столик с видом на маленький, но живописный двор за окном. Разносчица предложила нам блюда на выбор, и Ада мельком глянув на меня, решила не стесняться. Я не мог не заметить, как она вдыхала запахи еды, исходящие из кухни, и как ловко избегала блюд, которые, по её мнению, казались менее аппетитными. Улыбающаяся разносчица принесла нам овощное рагу, запечённый картофель с мясом, румяные пирожки и кувшин свежего, холодного морса. Наслаждаясь первым куском, я не мог оторвать взгляда от Ады. Как она медленно и изящно накалывала вилкой каждый кусочек, прежде чем отведать, как она закрывала глаза на мгновение, позволяя нежному мясу раствориться в её рту, наслаждаясь вкусом. Я понял, что мне нравится наблюдать за ней. Аманда мне нравилась всё сильнее и сильнее, даже больше чем нравилась… Это сложно объяснить даже самому себе. И от этого становилось всё хуже. В голове вертелась мысль о тётушке Аманды, у которой, как ей казалось, она сможет найти пристанище и спокойную жизнь. Однако сердце подсказывало мне, что отпустить её будет куда сложнее, чем думал. Я понимал, что мои чувства путаются всё больше, ведь главным для меня являлось, чтобы она была в безопасности, жила. Но, что если этой тётке не нужна моя Аманда? Она так уверена, что её там примут, что её там ждут… А вот мне этой уверенности не хватает. Я слишком часто видел человеческую алчность и злобу. Да, и давно уже не верил в людей. Вот как мне отпустить свою ромашку, зная, что там её могут обидеть? Мы продолжали трапезу в тишине и я старательно пытался игнорировать кипящую во мне бурю чувств. Внезапно раздался грубый стук, и моё плечо оказалось облито хмельным пивом. Я обернулся и увидел перед собой крупного мужика с недовольным видом. – Эй, ты! Аккуратнее? – с грубостью произнес он, словно это я был виноват в произошедшем. Я почувствовал, как моё сердце начало биться чаще, но… Проигнорировав первую провокацию грубияна, я старался сохранить хладнокровие. Знал – привлекать к себе дополнительное внимание в таких местах, было не лучшей идеей, тем более когда со мной хрупкая девушка. – Ты верно поступил, не стоит обращать внимание, – тихо произнесла Ада, касаясь моей руки, словно пытаясь убедить меня в мысли, что всё уже позади. Тем не менее мужик, словно нашедший свою цель, продолжил бубнить что-то усевшись за соседний столик, и когда он нелестно высказался в адрес Ады, моё терпение лопнуло. – Спрятался за подстилку, слабак… – со смешком пробубнил он в нашу сторону. Я поднялся так стремительно, что стул едва не завалился на пол. Ухватил его за ворот, приподнимая на носки сапог. – Что ты сказал, тварь?! – Раф, нет, пожалуйста! – Ада вскочила с места, в попытке остановить меня. Но… – В постели так же визжит? – спросил этот смертник и больше меня ничего не останавливало. С силой, о которой раньше даже не подозревал, я отправил его в бессознательное состояние одним сокрушительным ударом. Тело мужика безвольно обмякло и упало на пол, вызвав смятение и шепот в уголках таверны. Некоторые посетители поднялись, готовые вмешаться, но благоразумно остановились, посмотрев на меня с опаской. Я поспешно схватил Аду за руку, кинув монету разносчице: – Всем пива за мой счёт и за беспорядок, – сказал громко, чтобы все услышали. И донесся одобрительный гомон в ответ. Посетители остались довольны. Она кивнула, словно такое случалось здесь чаще, чем хотелось бы признать, и серебряная монета исчезла в выкате её платья. Мы прошли в нашу комнату, и я закрыл за нами дверь, с тяжелым вздохом облегчения, почувствовал, как напряжение медленно сходит на нет. Ада стояла рядом, всё ещё ошеломлённая произошедшим, но я видел в её глазах благодарность. И правильно, потому что я никому не позволю порочить честь моей ромашки…