Глава 9

Ралиф Острые еловые лапы били по лицу, сдирая кожу до крови, крючковатые сухие ветки цеплялись за одежду в попытке остановить меня, замедлить, но я этого практически не чувствовал, ведомый леденящим страхом за хрупкую, беззащитную девушку. Внезапно, вырвавшись из-за густых кустов, я оказался перед шокирующим зрелищем. Открывшийся передо мной вид мгновенно стёр в пепел страх и на смену штормовой волной ударила яростная ревность, отравляя душу. Ада, моя Ада, казалось, нежилась в объятиях бородатого мужика. Я замер, не веря своим глазам, в то время как острый кинжал злости и обиды закружил мысли. Прежде чем я осознал, ноги понесли меня вперёд, руки сжались в кулаки, ногти до крови впились в ладони. Душа кричала о предательстве, а мозг лихорадочно искал объяснений. Это она променяла меня на этого… деревенщину?! Шаг… Ещё шаг… Сухая ветка хрустнула, ломаясь под моим весом… В этот момент Ада увидела меня. Лицо её изменилось до неузнаваемости: глаза округлились, щёки побледнели. Она подняла руки, и в ужасе крикнула: – Не убивай его! Он спас меня! Я остановился как вкопанный. В голове мгновенно запутались нити взбудораженных мыслей. – Спас? Как это… спас? – выпалил я, едва сдерживая взрыв эмоций. Ада закусила губу, стараясь взять себя в руки. – Я чуть не упала… – она кивнула на едва заметную медвежью яму. – Этот мужчина он… он успел удержать меня! Судорожно подбирала она слова, пытаясь оправдать момент, который так безжалостно искажал мой внутренний мир. Мои глаза перескочили на бородача, внешний вид которого больше говорил о скитаниях по лесам, чем о каких-либо намерениях в отношении Ады. Он молчал, только слегка кивнул в подтверждение её слов. – Ты действительно спас её? – я нахмурился и разжал кулаки, в то время как часть меня всё ещё жаждала возмездия за предполагаемую измену. – Да, я только помог, – его голос был спокоен, и в нём не слышалось лжи. – Она совсем под ноги не смотрит и чуть не погибла. Не было времени на раздумья. Мой гнев начал утихать, расступаясь перед рациональностью и благодарностью за спасение любимой. – Спасибо, – прошептал я, глядя на Аду, наблюдающую за мной с толикой страха и отвращения. Аманда обвела меня внимательным взглядом, а потом повернулась к бородачу, а он хитро ухмыльнулся и громко сказал: – Мне пора идти, – быстрый взгляд на ромашку, а затем он вновь посмотрел на меня и было… что-то в его взгляде, что я так и не смог разгадать. – Берегите её, она у вас красавица. Я кивнул, наблюдая как девушка стремительно краснеет, а едва бородач ушёл… Она замерла, глядя на меня, словно олень, загнанный целой стаей волков в смертельную ловушку. – Почему ты сбежала от меня? – наконец, нарушил я тишину, стараясь заглянуть ей в глаза. Мне нужна была правда. Нужна как воздух. – Я… Я не могу быть рядом с… убийцей, – выдавила она, едва слышно и отводя глаза, словно ей было неприятно даже видеть меня. Голос её звучал на грани срыва, но и я злился. – Не желаешь моей помощи? Разве не я спас тебя? – мои слова звучали резче, чем хотелось, но я не мог уже себя нормально контролировать. Эта девушка сводила меня с ума одним своим существованием. Я готов ради неё на всё, а она… она ненавидит меня… – Я благодарна тебе за это, – Ада потупилась, уставившись в землю, будто там были зарыты какие-то ответы. – Но больше мне твоя помощь не нужна. Извини… В душе всё взбунтовалось от её слов, но раздражение почти мгновенно сменилось беспокойством. – И ты так просто уйдёшь? Считаешь, что сможешь выжить одна? Аманда на мгновение подняла глаза, в глубине которых мелькнула вспышка непокорности. – Я думала об этом. Но… я лучше попробую сама, чем буду рядом с кем-то, кто… – она осеклась и резко отвернулась, пряча свои настоящие эмоции. А какие они были настоящие? Ещё больше отвращения? Ненависти? – Кого я убил? Как, если я был с тобой всё это время? Не думала об этом? – мои слова сорвались, вырвались наружу с неожиданной остротой. Мне было больно слышать такие обвинения от неё. Она покачала головой, словно отгоняя от себя нежелательные мысли. – Но зачем ты это делаешь? Зачем спасаешь меня? – её вопрос звучал почти обвинением, ударив наотмашь. – Потому что без моей помощи ты не доберешься до тёти, – бросил я в ответ, чувствуя, как сердце сжимается от гнева и отчаяния. – Тебя найдут и убьют наёмники. Или убьют другие. Ты вообще понимаешь, в какой угрозе твоя жизнь? – Я… я не знала, что мир настолько жесток… – Ада смотрела теперь прямо на меня, в её глазах появились слёзы. Отчаяние, боль, тревога, разочарование… Всё это смешалось в вихре, что выворачивал душу наизнанку. – Меня всегда оберегал отец, защищал от всего. – Именно, – кивнул я, чувствуя мимолетное облегчение от её признания. – Твой отец уже не может тебя защитить, так позволь мне это сделать. Позволь мне помочь тебе добраться до безопасного места, а потом уже можешь ненавидеть меня. Мы стояли, глядя друг на друга, словно в поиске ответов в запутанной игре доверия и страха. Лес вокруг нас казался неумолимо тихим, ожидая решения, которое определит наше будущее. И Ада первой нарушила тишину: – Я не боюсь. Я должна это сделать сама, – выпалила она решительно, расправляя плечи, выпрямляя спину. Всё же эта девушка леди… Пусть её и растили в глубинке, всё давал только старый отец – обедневший барон, но… были в ней и гордость, что впитывается с молоком матери ребёнку, и наивность чести, прививавшаяся женщинам аристократов и… нечто, что всегда выделяет леди от деревенской девчонки. – Ты не понимаешь… – начал я, но она перебила меня. – Почему ты спас меня, Раф? Назови мне истинную причину. Хватит ходить вокруг да около и лгать мне в лицо. Почему, скажи?! – её голос дрожал осенним листом под гнётом холодного, сильного ветра и я почувствовал, как что-то во мне надрывается. Поднимается такая буря, которой я ещё ни разу в жизни не испытывал. Ещё немного и прогремит взрыв… Я сделал шаг к ней, чувствуя, как сердце бьётся в унисон с каждым словом, которое собирался сказать. – Ты действительно хочешь знать?! Потому что я захотел! Захотел, чтобы ты принадлежала только мне! – почти прорычал, не в силах держать накатывающую волну гнева, ревности и… Мгновение и наши взгляды встретились, и я увидел, как она вздрогнула от моих слов. В её глазах теперь колебалось нечто, что я не мог точно определить. – Только тебе? – её голос был едва слышен. Он почти растворился в шуме листьев леса. – Да, – твердо ответил я, понимая последствия своего признания. – И это значит, что я не позволю тебе уйти в одиночку на верную смерть. Она тяжело вздохнула, и я увидел, как напряжение медленно покидает её плечи. – Раф, я… – начала она, но оборвалась на полуслове, покачала головой и продолжила: – Нет. Не так… Ты можешь считать, как тебе хочется, но я принадлежу только себе. Я тебе не рабыня. И ты не заставишь меня силой. Конечно, не рабыня… Леди не может ей быть… Моя ромашка не может ей быть. – Я не насильник, Ада, – горько усмехнулся, чувствуя как очередной острый кинжал вонзился в сердце. – Тогда как мне понимать твои слова? – она посмотрела на меня растерянно, отошла чуть в сторону и осторожно села на сухой пень. – Буквально. Ты хотела правды – ты её получила. Нравится тебе такой ответ? Она поджала губы и отвернулась. – Нет, мне нравился мой дом, постоялый двор, люди, что работали там. А ты мне не нравишься и твои намерения тоже. – Неужели ты не понимаешь, что если бы я хотел применить силу и завладеть тобой таким способом, то сделал бы это не выходя из “Драконьего когтя”? Девушка вздрогнула от… такой правды, явно не ожидая этого. Нежная, домашняя ромашка, не знающая ничего из настоящей, отвратительной и жестокой реальности. Она немного помолчала, рассматривая носки своих туфелек, а потом тихо сказала: – Лучше бы ты меня убил. Не пришлось бы выбирать между мной и твоими головорезами, и мне не пришлось бы скитаться посреди леса в жалких попытках выжить… – по её щекам покатились горькие слёзы и моё сердце сжалось. Подошёл к девушке, опустился на одно колено и осторожно повернул её лицо к себе, ловя затуманенный болью взгляд. – Пожалуйста, доверься мне, – сказал тихо и вкрадчиво. стараясь достучаться до неё, чтобы она перестала бояться и сбегать. – Я отведу тебя туда, куда скажешь, и уйду. Хватит сопротивляться, Аманда. Она вдруг разрыдалась ещё сильнее, вскочила на ноги и прошептала, словно ударила меня в самое сердце: – Ты можешь говорить что угодно, но я никогда не позволю такому, как ты, к себе прикоснуться! Лучше умру.