Глава 9

– Вы ведь коллега Дениса?

Сашу проволокли за руку по едва заметной тропинке среди деревьев и, выведя на старую разбитую дорогу, втолкнули в микроавтобус. Проехала, закрываясь, дверь, и, бросив взгляд в лес, Саша увидела, как за стволами дубов шевельнулась зеленая тьма. Послышался плеск воды. Человек, который назвал себя Филом, устроился на сиденье напротив, уложив обрез на колени. Махнул рукой – микроавтобус рванул по дороге так, словно за ними гнались.

– Да, – уже без прежнего манерного кокетства ответил Фил. Теперь в его голосе похрустывал лед.

Саша всмотрелась в него, нахмурилась: его белесые ресницы были подкрашены, по таким же светлым бровям прошелся карандаш. Аромат апельсиновой туалетной воды был обволакивающе-нежным.

– Куда мы сейчас? К Денису?

Фил улыбнулся краем рта. То, что он не убирал обреза, наполняло Сашу простудным ознобом. Она вспомнила, как Павля упал в траву с простреленной головой. Кажется, Фил готов стрелять и в нее тоже, если она не будет умницей и паинькой.

– Не совсем. Вернее, совсем нет. Скажи мне вот что: чья в тебе магия?

– Не знаю, – искренне ответила Саша. – Тот упырь, которого вы убили, сегодня перенес ее в меня, мы отправились в другой центр, но чья она, мне не говорили.

Фил понимающе кивнул.

– Логично. Пешку не посвящают в планы. Даже такую важную пешку.

Микроавтобус мчался по дороге, иногда его встряхивало на выбоинах и кочках, и Саша услышала, как водитель негромко сказал камуфлированному помощнику Фила, который сидел с ним рядом:

– Подвеску бы тут не пробить. Дрянь дорога.

По обеим сторонам дороги тянулись деревья, и Саша готова была поклясться, что они выбрасывают ветви, пытаясь схватить их, словно тот лешак, которого встретила Саша, разозлился из-за убийства Павли. Когда по крыше микроавтобуса что-то со стоном проехалось и заскрежетало, она вцепилась в сиденье обеими руками, и Фил доброжелательно усмехнулся.

– Посмотри-ка на меня. Прямо в глаза, взгляд не отводи.

Саша послушно взглянула на Фила. Его глаза были темными и холодными, и ей вдруг послышался далекий вой северного ветра. Она увидела заснеженный лес, тяжелую снежную шапку, которая медленно сползла с сосновой лапы и ухнула вниз, и оленя – шум встревожил его, и он рванул куда-то среди стволов.

Фил понимающе качнул головой. Его взгляд изменился: теперь он смотрел на Сашу не как на забавную зверушку, а как на человека, в некотором смысле равного ему самому.

– Сапнов. Конечно, – произнес он. – Ты слышала, что его убили?

Саша вспомнила, как Денис пытал старого некроманта, швырнув его о стену дома в Барсуках, и по позвоночнику скользнул невидимый ледяной палец. Словно почувствовав ее страх, зеленые руки снова хлестнули по крыше микроавтобуса.

– Нет.

– Пашка, – коротко сказал Фил. – Убил и высушил. Понимаешь, что это значит?

Саша только плечами пожала. Что тут надо понимать? Упырь всегда выполнял приказы своих хозяев. Он убрал Сапнова потому, что тот больше не нужен, раз есть ученик, который работает лучше учителя.

– Нет. Не понимаю.

– В тебе сейчас магия сильного и опытного некроманта, – объяснил Фил. – Власть над миром мертвых… и умирающих.

– Если не к Денису, то куда мы едем? – спросила Саша, не надеясь в общем-то услышать правдивый ответ. Ей вдруг стало ясно: скоро все закончится, и она больше не увидит Дениса и не вернется к маме.

На прошлой неделе она отправилась в диалектологическую экспедицию, и от нее требовалось просто сесть в автобус, добраться до крошечных деревень, рассыпанных в зеленых лугах, записывать пословицы, былички и сказки – и в итоге умереть в другом мире. Похоже, Фил сумел прочитать ее мысли, потому что улыбнулся уже мягче и произнес:

– И сказал Господь: не бойся, не умрешь. Ты слишком ценна, чтобы тебя убивать.

– Ну спасибо, – пробормотала Саша. – Зато меня можно похищать и мучить.

Фил мягким, почти любовным движением провел по своему обрезу и отложил его на сиденье рядом. Саше стало легче дышать, хотя она не сомневалась в том, что он способен молниеносно схватить его в любую секунду.

– Переносить магию от одного человека к другому способен только тот, кто сам ее полностью лишен, – задумчиво проговорил Фил. – Отец был в этом уверен с самого начала, он пробовал лишить магии меня и сделать сосудом, таким, как ты, когда Аглая заболела. Но ничего не вышло. Решено было искать выброска – правда, это делали, уже отстранив его от работы. Когда я тебя увидел в комитете, то понял: дело сделано, все готово.

– Аглая? – удивилась Саша. – Вы что, родственники?

– Она моя сестра, – коротко ответил Фил. – Семенихин тоже пробовал ее вылечить, но потом его повело в другую сторону. Вот честное слово, я бы сам его убил.

Саша слушала его, торопливо раскладывая сказанное по полочкам. Отец этого Фила работал вместе с Семенихиным и Кириллом Петровичем, но Семенихина убили, а его отстранили от дел – будь иначе, Фил бы не забирал Сашу с боем. Человек в голубой медицинской маске не любил делиться добычей.

– Нашлись другие, кто убил, – сказала Саша, и в это время водитель обернулся и с искренним замешательством в голосе произнес:

– Командир, что за хрень? Мы мимо этой елки второй раз проезжаем.

Снаружи донеслось отчетливое хихиканье, в котором не было ничего, кроме злобы. Саше казалось, что лешак довольно потирает зеленые ладони. Фил устало вздохнул, и его помощник, который сидел рядом с водителем, предположил:

– Может, ему соли дать? Лешаки любят соль.

– У меня не такая соль, какая ему нужна, – ответил Фил и, стянув футболку, принялся выворачивать ее наизнанку. – Давайте поживее! Всю одежду наизнанку, белье и носки тоже.

А ведь как раз сегодня Саша вспоминала об этом способе обмануть лешего. В тот момент она и подумать не могла, что ее похитят и в компании с похитителями ей придется переодеваться. Фил тем временем нырнул в футболку и начал снимать свои камуфляжные штаны и белье. В зеленом сумраке салона микроавтобуса он, бледный и тощий, выглядел словно нежить.

– Тебе особое приглашение нужно, Саш? – спросил он. Водитель и его сосед торопливо переодевались, пыхтя в тесноте. – Он нас просто так не выпустит. Пока бензин не кончится, будем ездить. Потом выйдем и будем ходить по кругу, пока не свалимся.

– Отвернись, – пробормотала Саша и взялась за футболку. Фил вздохнул и принялся втискиваться в вывернутые штаны.

– Не волнуйся, не смотрю, – заверил он, и Саша невольно почувствовала, что краснеет. Торопливо выныривая из джинсов, она заметила на левой штанине грязно-красный мазок – брызнуло, когда Павля рухнул в траву с простреленной головой.

– Он рассердился, – сказала Саша, согнувшись и натягивая вывернутое белье. – Ты убил упыря, это его взбесило.

Фил пожал плечами. Бросив взгляд в его сторону, Саша увидела, как он зашнуровывает берцы. Снаружи донесся разочарованный вздох, и зеленые ладоши хлопнули по крыше микроавтобуса.

– Я бы его еще раз убил, – усмехнулся Фил и заметил: – Смотрите-ка, он нас уже не чует! Видит машину, а нас нет.

Водитель издал короткий довольный смешок, и микроавтобус двинулся дальше. Саша вдруг ощутила облегчение: чужой взгляд больше не смотрел на них, они были свободны. Лешак растерянно отступил. Вскоре микроавтобус вылетел из леса, и салон заполнило беспечным солнечным светом: теперь они ехали среди травяного моря бесконечных лугов.

– Ну вот! – беспечно улыбнулся Фил. – Хорошо сработано, правда? Ты когда-нибудь встречала лешаков?

– В моем мире их нет, – ответила Саша, и Фил посмотрел на нее с искренним интересом, словно хотел порасспрашивать о ее родине и жалел, что у них так мало времени. – Я его сегодня увидела в первый раз.

Впереди словно бы ниоткуда проступили аккуратные домики цвета кофе под темно-красными черепичными крышами, Саша увидела ворота и надпись над ними: «Теплый край».

– Отец будет рад с тобой познакомиться, – сказал Фил. Микроавтобус подъехал к воротам, поднялся рыжий шлагбаум, и Саша увидела нескольких вооруженных до зубов громил, которые провожали их тяжелыми неприятными взглядами. Элитный коттеджный поселок хорошо охранялся – если Денис приедет сюда, то ему придется сражаться.

Саша напомнила себе, что он не приедет. Денис искал ее – она в этом не сомневалась, – но он даже не заподозрит, что она может быть в таком месте. Микроавтобус бесшумно проплыл по дороге среди одинаковых домов и садов и остановился возле изящных кованых ворот. Дверь скользнула в сторону, Фил выпрыгнул и протянул Саше руку.

– Добро пожаловать! – произнес он. – Тебя ждут с нетерпением.

На его руку пришлось опереться: Саша решила быть послушной девочкой и не нарываться на неприятности. Выйдя из микроавтобуса, она увидела пышный сад. Цвел жасмин, наполняя воздух нежным сладковатым запахом, и она вспомнила, как мама говорила, что жасмин сильнее всего пахнет на рассвете. Где-то заливисто залаяла собачонка.

– Меня точно не убьют? – спросила Саша, понимая, что Фил не скажет правды.

Они вошли в ворота. Дверь дома была открыта настежь, изнутри долетала едва уловимая музыка.

Чайковский – Саша узнала.

– Ни в коем случае, – заверил ее Фил. – Заходи.

Вскоре они оказались в большой светлой гостиной, и Саша невольно залюбовалась обстановкой. Такую мебель она видела только в журналах и сериалах. Дом был уютен, каждую его деталь наполняла власть и роскошь, но на каминной полке, больших мягких креслах, изящной лестнице, которая вела на второй этаж, и пейзажах на стенах лежала тень смерти. То, что Саша почувствовала в подъезде Аглаи, было и здесь: смерть бродила по дому, считая себя полноправной хозяйкой, но отчего-то медлила, не поднимая косу.

– Приехали, – услышала Саша негромкий шелестящий голос.

Человек в белой рубашке, серых домашних брюках и изящных мягких туфлях проступил в одном из кресел, словно привидение. Густые седые волосы были тщательно уложены, осунувшееся бледное лицо наполнял интерес, карие глаза смотрели на гостью с нескрываемым любопытством. Саша подумала, что отец Фила похож на университетского преподавателя.

Кажется, она где-то уже видела его.

– Да, – кивнул Фил, окончательно утратив манерную небрежность. Теперь это был не насмешливый паяц с подведенными бровями, а трагический актер, наполненный сомнениями и болью. – Это Саша Ромашова.

Человек в кресле улыбнулся, но глаза остались серьезными.

– Присаживайтесь, барышня, – предложил он. – Фил, организуй нам чаю, наша гостья устала с дороги.

Фил кивнул и бесшумно вышел из гостиной. «Фотография, – вдруг поняла Саша. – Я видела этого человека на фотографии рядом с Семенихиным и Добрыниным».

Бывший однокурсник покойного ректора едва заметно качнул головой, словно понял, о чем она думает.

– Все очень просто, Сашенька, – дружелюбно сказал он. – Вы отдадите мне ту магию, которая сейчас наполняет вашу душу. А взамен я расскажу вам, как вы сможете вернуться домой. Незачем держать в клетке такую бедную птицу.

* * *

Добрынина пришлось подождать около часа.

Выслушав Зою, он приказал стоять на месте и не делать никаких лишних движений, пока он не появится. Услышав это, Денис кивнул и вернулся в машину. Зоя бродила по дороге туда-сюда, что-то напряженно обдумывая, а Игорь таскался за ней, словно собака, которую встревожило поведение хозяина, и Денис подумал, что потом, когда все закончится и они выживут, этот несчастный полоумный не захочет с ней расставаться.

Упырь постоял снаружи, запустив руку в волосы знакомым жестом, а потом нырнул в машину, сел рядом с Денисом и поинтересовался:

– Откуда твой приятель все знает?

Денис едва не ответил, что Фил ему не приятель, а затем задал встречный вопрос:

– Куда ты вез Сашу?

Пашка осклабился той самой ухмылкой, которая растягивала его рот в Клепальную субботу.

– Ладно, расскажу все как есть. В ней магия Сапнова, а у начальства был первый заказ как раз на некромантию. Ты, кстати, не знаешь, почему наш дурачок на меня не злится? Я же его учителя прибрал.

Игорь о чем-то негромко спросил. Остановившись, Зоя обернулась к нему, ответила, и лицо некроманта просветлело. Сейчас по дороге снова бродил добрый нелепый ангел – тот холодный рассудочный человек, который проступил сквозь его облик, когда упырь возвращался к жизни, исчез без следа.

– Он не умеет злиться, – ответил Денис и спросил, не желая переводить разговор на пустяки: – Так кто заказчик?

– Селин, – сказал Пашка, и Денис даже присвистнул.

– Тот самый?

Артем Селин был криминальным авторитетом, одним из самых опасных и уважаемых в округе. Интересно, с чего ему вдруг понадобилась некромантия? Собрался кого-то убивать в промышленных масштабах?

– Ага.

– И зачем ему такая магия?

– А я знаю? Мне не докладываются. Моя работа простая: одного осушить, вторую наполнить. – Упырь мечтательно улыбнулся и сообщил: – Вчера вечером мы с ней как раз пообщались потеснее. Наполнили друг друга, так сказать.

Рука действовала словно бы по собственной воле – рванулась вправо, сжала глотку упыря, и Пашка захрипел и вцепился в запястье, пытаясь освободиться. «Это не ревность», – сказал себе Денис, вслушиваясь в гулкое буханье крови в ушах. Злость наполняла его, била огненными ключами, разливаясь в душе; лицо упыря побагровело, и он простонал:

– Пус-сти…

Денис подумал, что сейчас шевельнет рукой и снимет голову Пашки с позвоночного столба. Почему бы и нет? Некромант рядом, он поднимет упыря – а потом можно будет повторить этот фокус еще пару раз, поучить уму-разуму.

– Укусил ее? – спросил Денис, понимая, что если упырь ответит «да», то он выдернет один из своих гвоздей и для начала вонзит ему в глаз. Пашка дернулся, мелко затряс головой.

– Нет, – просипел он и повторил: – Пусти…

– Хорошо, – кивнул Денис и выпустил его.

Упырь откинулся на спинку пассажирского кресла, провел ладонью по шее, словно оценивал ущерб, и негромко сказал:

– Знал бы я, что ты такой псих бесноватый, сидел бы молча.

– Селин вас уже ищет, – предположил Денис.

Такие люди не позволят, чтобы у них вырывали добычу из рук. Когда Саша и упырь не появились в нужном месте в назначенный час, разъяренный заказчик несомненно бросился на поиски.

Зоя вдруг остановилась, замахала кому-то рукой, и Денис увидел, как впереди на просеку выкатывается целая армия.

Добрынин приготовился воевать и привел к указанным координатам настоящее войско, как и полагается генералу, пусть и в отставке. Такое количество тюнингованных внедорожников Денис видел только на автомобильных сайтах. Один из них, темно-вишневый, остановился первым. Открылась дверь, Добрынин выпрыгнул на дорогу и, махнув Зое, прокричал:

– Где он?

Зоя кивнула в сторону машины. Денис вышел, и Добрынин, увидев его, остановился и отчеканил:

– Сначала Андрон. Потом все остальное. Только так, по-другому я не согласен.

Денис стиснул челюсти, с трудом сдерживая брань. У них не было времени: скоро здесь будут люди Селина, которые уже роют землю в поисках дорогой пропажи. Добрынин сейчас выглядел не как человек на грани отчаяния, а как тот, кто давным-давно переступил эту грань и теперь вынужден жить в мире без любви и надежды, не находя в себе сил, чтобы привыкнуть к ежедневной боли. Денис знал, что, когда человек смотрит так, как сейчас на него смотрел отставной генерал, это обязательно кончится плохо, если не вести себя по уму.

Спорить он не стал. Дотронулся до одного из гвоздей на груди, почувствовал, как в душе начинает клубиться серая тьма, и ответил, стараясь говорить смиренно и дружелюбно:

– Хорошо. Конечно. Идите сюда.

Добрынин быстрым шагом подошел к нему и замер, растерянно глядя по сторонам. Должно быть, его никто не видел вот таким – обреченным, несчастным, измученным раскаянием и надеждой на прощение. Денис прикрыл глаза, приподнимая завесу сумрака, за которой была дорога, металлический крест и венок, и почувствовал прикосновение к затылку.

Добрынин издал короткий всхлип – такой, от которого у Дениса мурашки побежали по спине. Он покосился в сторону: Зоя смотрела на них с такой надеждой, что становилось больно. Игорь держал ее за руку, и Денис подумал, что некромант сейчас учится. Впитывает все, что видит, чтобы потом переработать в душе и использовать.

Андрей Александрович Добрынин подошел к отцу, и в его взгляде не было ничего, кроме любви. Он весь был переполнен солнечным светом, криками птиц над океаном, журчанием воды в бесчисленных ручьях – он был прощением и жизнью, и Добрынин едва слышно произнес:

– Прости меня. Андрюш, прости меня, пожалуйста. Я виноват, сынок. Я очень перед тобой виноват.

Армия во внедорожниках замерла – должно быть, людям в металлических утробах машин сейчас казалось, что они видят сон. Их генерал просто не мог быть настолько разрушенным и воскрешенным, несчастным и счастливым в одно и то же время. Андрей погладил его по плечу – от руки растекался свет. Кругом сейчас была жизнь, и смертью ничего не заканчивалось – просто начиналась другая дорога по другим лугам. В очередной раз увидев это, Денис тоже почувствовал себя живым.

Ему было радостно и грустно.

– Не плачь, пап. Не плачь, – улыбнулся Андрей. – Я пришел, чтобы сказать: ты ни в чем не виноват. Все теперь хорошо, пап. Все теперь по-настоящему хорошо.

– Прости меня. – Добрынин не сказал этого вслух, только губы шевельнулись. Андрей кивнул и обнял его.

– Я давным-давно тебя простил. Живи дальше, пап, мы еще увидимся.

По лицу Зои струились слезы, но она этого не замечала. Она видела не Андрея, а Виктора и Киру – и ее потеря наконец-то разжимала заржавленные пальцы, что стискивали сердце. Теперь Зое стало легче, и Денис невольно этому обрадовался. Андрей улыбнулся, отступил от отца, и порыв ветра развеял его над травами.

Несколько невыносимо долгих минут Добрынин стоял молча, и его смуглое сухое лицо было молодым и счастливым, как у парня со старой фотографии, который обнимал своих друзей, и весь мир, открытый и ясный, лежал у него в руках. Потом он перевел взгляд на Дениса и спросил:

– Куда едем?

– Закрытый коттеджный поселок «Теплый край», – ответил Денис, вспоминая, как когда-то в светской болтовне с коллегами Фил хвастал тем, каких окуней вылавливал в озере неподалеку – там была его дача. Тихое место только для своих – Фил мог отправиться только туда.

– «Теплый край»? – удивленно переспросил Добрынин. – Так там же Арепьев живет. Ярослав Арепьев, мы учились все вместе.

На какое-то мгновение Денису показалось, что он балансирует на самом краю обрыва, покрытого коркой льда.

– Еще один ваш мушкетер? – осведомился он. Добрынин кивнул, и в выражении его лица мелькнуло что-то похожее на воспоминание о старой ране.

– Да. Раньше он был кардиологом, но после инсульта оставил практику. Я навожу о нем справки, но мы перестали общаться вскоре после выпуска. Гниловатый парень был. Всегда так было: где он, там проблемы.

Денис улыбнулся.

– Отлично. Раз вы его знаете, то нам не придется брать поселок штурмом.

Добрынин только хмыкнул.

– Вот как раз этого я вам обещать не могу. Но сначала попробуем все решить мирным путем.

* * *

Хозяина дома звали Ярослав Павлович, и Саша видела, что он действительно старается быть гостеприимным и сердечным. Она понимала, что здесь никому нельзя верить, но ей казалось, что Ярослав Павлович понимает то, что она чувствует, – и не собирается ее мучить.

Девушка в светло-сером платье бесшумно накрыла на стол: выставила чашки из тонкого фарфора, принесла фруктовницу с нарезанными яблоками, грушами и апельсинами и вазочки с конфетами и зефиром. Аромат чая был насыщенным и ярким.

Когда служанка ушла, то Ярослав Павлович произнес, чуть ли не извиняясь:

– Я вижу, Сашенька, что у вас на душе. Поверьте, мое сочувствие неподдельно. Вас вырвали из родного мира и в некотором смысле изувечили, наполнив магией. Я всегда говорил, что действовать надо иначе, искать другие возможности. Но теперь у меня, к сожалению, нет другого выхода.

– Вы умираете, – выпалила Саша с той юношеской жестокостью, которой у нее никогда не было. Она могла быть откровенной, но не настолько, чтобы эта откровенность ранила хоть кого-то – особенно того, кто держал в руках ее жизнь. Однако Ярослав Павлович не обиделся и лишь кивнул.

– Совершенно верно. Медицина здесь бессильна, но магия способна помочь. Я обратился к бывшему товарищу, но он отказал мне. Так всегда получается: приходит успех и убивает старую дружбу. Пришлось забирать вас вот так, со стрельбой.

Хозяин дома взял чашку, сделал глоток, и Саше почудилось, что в доме начинает сгущаться тьма. Снаружи по-прежнему царил жаркий июньский день, но внутри сделалось прохладнее и темнее. В углах ожил сумрак, мягко двинулся вперед, и Саша невольно поджала ноги. Вдруг подумалось, что если эта пепельная серость прикоснется к ней, то растворит в себе, поглотит и присвоит.

Как тогда Денис. Денис… Думать о нем было больно. Входя в дом, Саша мысленно простилась с ним, и все равно его тень плыла в памяти.

– Ваш бывший товарищ не любит делиться добычей, – вздохнула Саша и попросила: – Пожалуйста, не делайте мне больно. Я согласна вам помочь, но…

Ярослав Павлович небрежно махнул рукой.

– Не волнуйтесь, Сашенька, я слишком хорошо воспитан для того, чтобы мучить таких славных барышень. Вас опустошат совершенно безболезненно. Вы читали когда-нибудь русские народные сказки? Былины?

– Читала, конечно. Я на филфаке учусь.

– Тогда мне не надо объяснять вам, что такое река Смородина, – сказал Ярослав Павлович, и Саша вспомнила огненный поток под низким черным небом, обгорелые ветви дуба и ласковый женский голос, который просил дать что-нибудь, если хочется пройти по мосту.

– Я ее видела, – призналась Саша. При мысли о том, что однажды ей придется снова оказаться на берегу Смородины, душу наполняло таким ужасом, что дыхание срывалось.

Ярослав Павлович с любопытством посмотрел на нее, и Саша объяснила:

– Меня туда перебросила чужая магия. Так получилось. В первый раз обошлось без проблем, а потом… – Она с надеждой посмотрела на хозяина дома и спросила: – А другого способа нет? Раз упырь меня вытащил, то может и вернуть, правда?

Улыбка Ярослава Павловича сделалась печальной.

– Не хочу огорчать вас, Сашенька, – произнес он, – но неправда. Он может забирать, это так, но возвращать – нет, это не в его власти. Ваш путь домой лежит по Калинову мосту через реку Смородину.

– И остатки магии во мне не затянут меня обратно?

– Нет. Не затянут. Но Калинов мост может пропустить только того, у кого есть магия.

Саша вдруг подумала, что все это выглядит невероятно гармонично. Калинов мост и река Смородина были своими в мире смартфонов и интернета. На нее повеяло жаром от огненных волн, и Саша поняла, что никогда не сможет пройти по мосту.

Ей нечего было бросить в пылающую воду. У нее ничего не было.

Она улыбнулась – улыбка получилась жалкой и беспомощной, как у жертвы, которая пытается разжалобить палача и понимает, что у нее ничего не выйдет.

– Тогда получается, я останусь здесь навсегда. У меня ничего нет.

Взгляд Ярослава Павловича был таким, словно перед Сашей вдруг появился добрый дедушка, который показывал обожаемой внучке нехитрый фокус с отрыванием большого пальца, и ему нравилось, как девочка испуганно ахает, а потом хлопает в ладоши от восторга. Впрочем, Саша прекрасно понимала: к таким, как хозяин этого дома, лучше не поворачиваться спиной.

– Фил! – звонко позвал он. – Мне кажется, ты кое-что забыл!

Саша недоумевающе посмотрела на него: неужели ее тут не только не убьют, но еще и наградят? Фил спустился со второго этажа, и в его руках были две абсолютно одинаковые коробки. Видимо, в глазах Саши мелькнуло что-то такое, от чего хозяин дома поспешил объяснить:

– Нет-нет, тут нет загадок, в какой коробке бомба. Не волнуйтесь так.

Сдвинув чашки, Фил поставил коробки на стол и, осторожно открыв первую, извлек то, что показалось Саше нагромождением кристаллов. Белые прозрачные стержни размером примерно с ее мизинец энергично вскидывали шестигранные тела, расталкивая друг друга – порой то один, то другой принимались наливаться нестерпимо белым светом и разбрызгивать во все стороны мазки розового и синего. Казалось, вот-вот – и начнется пожар, Саше даже показалось, что от столешницы начинают подниматься струйки дыма. Ярослав Павлович улыбнулся торжествующей улыбкой ученого и объяснил:

– Вот он, тот завод, на копию которого вас везли для переработки магии. Преобразователь. То, что сейчас вынут из вас, пройдет через него и изменится так, чтобы я смог им воспользоваться.

Поежившись, Саша призналась:

– Я представляла это немного не так. Я думала, что это все будет как в больнице.

Ярослав Павлович рассмеялся и махнул рукой. Фил тоже позволил себе улыбнуться. «Они обещали, что со мной ничего не случится», – напомнила себе Саша, но у этой надежды были очень слабые крылышки.

– Моя личная разработка, – с гордостью объяснил Ярослав Павлович. – Не нужен упырь, чтобы осушить сосуд. Не нужно никаких особенных инструментов. Вам знакомо слово «Алатырь», Сашенька?

«Кто бел-горюч камень Алатырь сгложет, тот мой заговор переможет», – вспомнила Саша заговоры, которые упоминали на лекциях по фразеологии. Кивнула, чувствуя, как при взгляде на кристаллы по коже медленно плывут горячие волны.

Камень смотрел на нее со спокойным теплом. Камень заглянул в Сашину душу, и она ему понравилась. «Я вернусь домой, – подумала Саша. – Совсем скоро».

И камень откликнулся: «Да, ты вернешься».

– Это он? Сила могучая, которой конца нет?

– Это его часть. Когда Сварог бил по камню молотом, то из искр рождались боги. Это одна такая искра… знали бы вы, сколько стоило ее заполучить!

Ухмылка Фила стала нервной и кривой, и Саше подумалось, что именно он принимал участие в добыче камня и воспоминания об этом – не то, чем захочется делиться в приятной компании.

– И что вы собираетесь делать? – спросила Саша.

Смотреть на кристаллы было жутко – в них таилась та сила, которая могла оставить от этого дома и его обитателей только пепел, – но не смотреть было нельзя. Острые грани так и притягивали взгляд: по ним скользил свет, проваливаясь в дымящуюся белизну, и в какой-то момент Саша поняла, что засыпает.

Фил резко тряхнул ее за плечо. Она очнулась, мотнула головой, и Ярослав Павлович понимающе кивнул.

– Сашенька, все уже началось. Постарайтесь не засыпать, пожалуйста. Очень прошу вас.

– Постараюсь, – согласилась Саша.

Голова как-то вдруг сделалась тяжелой, веки так и стремились опуститься. «Спать, спать, – повторял чей-то незнакомый голос. – Спать, умереть, уснуть и видеть сны, и знать, что сном…»

Пальцы Фила ввинтились в плечо Саши с такой ненавидящей силой, что она встрепенулась и зашипела от боли. Ярослав Павлович смотрел прямо на кристаллы, но не собирался спать.

– Зачем вам все это? – спросила Саша.

– Видите ли, Сашенька, дело в том, что я болен, – чуть ли не извиняясь, ответил хозяин дома. – Болен и очень хочу исцелиться. А сила некроманта нужна мне для того, чтобы договориться со смертью. Не сейчас – потом. – Его лицо внезапно дрогнуло, искажаясь ненавистью, и он прорычал: – Фил, не спать!

– Семенихин тоже хотел исцелить Аглаю. – Саша обернулась на Фила – тот был так бледен, словно заглянул в собственную могилу и увидел там себя. Она опустила руку на его пальцы, с усилием оторвала их от своего плеча.

– Сами понимаете, я не стал говорить ему про Алатырь, – усмехнулся Ярослав Павлович.

Блики света, которые падали на лицо, превращали его из благообразного старика в энергичного юношу, который обнимал за плечи будущего генерала Добрынина на фотографии. Юношу, который не жалел ни дочери, ни сына и думал только о себе.

– Вот ведь как: сразу несколько человек работали над одной проблемой, но победил в итоге я. Тот, кого они списали со счетов.

Живот Саши наполнило низкой нудной вибрацией, и она увидела, как от нее начинают течь золотистые туманные нити. Ярослав Павлович смотрел на них с восторгом ребенка возле новогодней елки. Фил что-то проговорил – сдавленно, негромко.

Осколок Алатыря осторожно вытягивал из Саши чужую магию, и тот восторг, который охватывал хозяина дома, постепенно передался и ей. Перед Сашей было чудо: оно излечивало, забирало сомнения и горечь, давая взамен надежду и тихую радость. Сейчас, глядя на шестигранные вершины кристаллов, Саша точно знала, что вернется домой и снова увидит маму.

Она понятия не имела, как будет объяснять свою пропажу, но это и не имело значения. Она снова войдет в их с мамой квартиру, посмотрит в старое зеркало в прихожей, заглянет в свою маленькую спальню, где в книжном шкафу учебники стоят вперемешку с научной фантастикой.

В камне таилась надежда и мечта – сейчас Саша поняла, что совсем скоро они станут явью.

Фил едва слышно всхлипнул, словно с трудом сдерживал боль. Саша снова обернулась к нему – из его носа струилась кровь, но Фил этого, кажется, не замечал. Он смотрел на кристаллы, которые высасывали из Саши остатки чужой магии, и огненные струйки, которые сейчас окутывали его отца. Огонь тек по рукам и лицу Ярослава Павловича, и тот улыбался с такой блаженной радостью, словно прикасался к подлинному счастью. Седые волосы потемнели, по осунувшемуся лицу мазнуло румянцем, и Саша подумала: «Лучше бы это была Аглая».

А потом вдруг все кончилось. Послышался легкий хлопок, огонь исчез, словно его и не было, и кристаллы на столе сделались не настоящим чудом, к которому можно прикоснуться, а чем-то вроде неаккуратно изготовленного сувенира – Саша видела такие кристаллы из эпоксидной смолы в магазинчиках подарков и даже представить не могла человека, который захочет купить такую муть.

Наверно, Ярослав Павлович как раз и вез Алатырь к себе домой как сувенир. Никто ничего не заподозрил.

Отец Фила слепо дотронулся до помолодевшего лица, и его губы дрогнули в улыбке.

– Получилось, – сказала Саша.

Чужая магия покинула ее – она поняла, что сейчас может отправляться в свой мир. В ней больше нет того, что утянуло бы ее обратно. Ни капельки не осталось, ни крошки: Алатырь вынул из нее все.

Ярослав Павлович кивнул. Фил отошел от Саши, размазывая кровь по лицу и по-прежнему не замечая этого. Отец покосился в сторону сына и голосом, в котором не было ни следа старческой болезненной хрипоты, одна только брезгливость, произнес:

– Фил, уймись. Все получилось.

– Голова болит, – откликнулся Фил, слепо глядя в окно. Ярослав Павлович презрительно скривился.

– Убери камень и приляг. Сейчас отпустит.

Двигаясь словно марионетка, которую кукловод тянет за ниточки, Фил вернулся к столу, ударился коленом об острый угол и с прежней осторожностью опустил кристаллы в коробку. Саша смотрела на него с жалостью: давешний манерный щеголь исчез без следа, оставив лишь блеклую тень.

– Что во второй коробке? – спросила она.

Ярослав Павлович улыбнулся, поддернул кончиком пальца крышку, и Саша увидела, как в глубине тускло сверкнуло старое золото.

На дне коробки лежали две монеты – чутье подсказывало, что до них лучше не дотрагиваться. Что они способны не просто оторвать руку – испепелить душу.

Саше казалось, что она смотрит на бомбу за мгновение до взрыва.

– Это и есть то, чем вы, Сашенька, заплатите за проход, – объяснил Ярослав Павлович. – И то, что давным-давно пора уничтожить. Огонь Смородины – как раз то, что для этого нужно.

Саша снова заглянула в коробку и готова была поклясться, что монеты тоже посмотрели на нее. Это были не просто золотые кругляшки с пучеглазой совой на аверсе – это было что-то разумное и очень злое. Оно ненавидело Сашу – просто так, потому что она была на свете.

– На глаза мертвецов нужно класть монеты, – вспомнила она.

Ярослав Павлович кивнул.

– Да, когда-то они лежали на глазах того, кого я не хочу вспоминать. Вам нужна плата за проход – вот она. И…

Он не договорил. Снаружи прилетел топот множества ног, неразборчивые голоса, в дверь ударили сразу же несколько рук, и Саша услышала веселый голос:

– Ярка, ты там? Это я, Сандро! Открывай старому другу!

* * *

Денис думал, что их попытаются остановить, но нет, ничего такого не случилось. Часть армии генерала Добрынина въехала на единственную улицу коттеджного поселка, часть осталась возле ворот. Когда внедорожник Добрынина припарковался у изящных ворот одного из домов, то Денис остановился рядом и, обернувшись в сторону Зои и Игоря на заднем сиденье, произнес:

– Вам лучше остаться здесь.

– Это еще почему? – немедленно возмутилась Зоя. Она готова была броситься в бой, и Денис чувствовал ее энергичное нетерпение как легкие уколы тока.

– Потому что, – ответил он. – Будут стрелять по мне, а зацепят вас. А я этого не хочу. – Денис болезненно поморщился и сказал: – Зоя Владимировна, ну я не так часто вас о чем-то прошу. Просто посидите тут. Мы пойдем с Павлом.

Он толкнул упыря в плечо и вышел из машины. Добрынин уже шел к дому бодрым упругим шагом, и, торопясь за ним, Денис обернулся и довольно убедился в том, что Зоя осталась на заднем сиденье его внедорожника. Упырь шагал рядом – скалился в улыбке, прицокивал языком.

– Чую, – признался он и прикрыл глаза, словно перед ним вдруг возникло изысканное лакомство. – Чую ее, она там.

Скользнув взглядом по дому, Денис ощутил далекое прикосновение рыжего пламени. Саша Ромашова была внутри – и в душе Дениса шевельнулось нетерпение охотника, который долго преследовал желанную добычу.

Он поднялся по ступенькам, встал рядом с Добрыниным. Вернуть себе свое. Вернуть и больше никогда не выпускать из рук.

– Ярка, ты там? – звонко спросил Добрынин, постучав в дверь. – Это я, Сандро! Открывай старому другу!

Плевать на этого Ярку, третьего мушкетера. Денис шевельнул пальцами, оживляя боевое заклинание: если Фил и его папаша не откроют, он просто снесет эту дверь и разберет по косточкам всех, кто внутри. Пашка вернул Денису удар в плечо. Когда он оглянулся, то увидел, что упырь напряжен и взволнован.

– Совсем сдурел? – прошептал Пашка. – Убери это немедленно!

За дверью послышались шаги. Она открылась, выпуская на порог моложавого джентльмена, и Добрынин раскинул руки, словно собирался его обнять.

– Ярка! Давно не виделись!

– Сандро! – улыбнулся джентльмен.

Они обнялись, похлопали друг друга по плечам, и Денис отстраненно подумал: «Если они сейчас не отойдут, я их смету на хрен». Кажется, хозяин дома понял, что медлить не следует: он отступил, давая возможность пройти, и с улыбкой произнес:

– Что ж, добро пожаловать, незваные гости!

Наплевав на все приличия и правила этикета, Денис почти вбежал в дом.

Саша Ромашова, живая и здоровая, поднялась ему навстречу из кресла, и в ее огромных глазах сквозь набегающие слезы проглянуло облегчение.

– Ох, Денис… – прошептала она.

Он обнял ее, прижал к себе, уткнулся лицом в растрепанные рыжие волосы, мысленно повторяя: «Не отдам, не отдам, никому никогда не отдам». Ему вернули украденное сокровище, от волос Саши пахло костром и свежей зеленой травой, и сейчас она была совершенно пуста. Ни следа чужой магии, ни капли, ни крошки.

Ее осушили – и, подумав об этом, Денис ощутил тоску.

– Как ты? – спросил он, отстраненно оценивая обстановку.

На втором этаже был Фил, но он, обессиленный, валялся на кровати, зажимая кровоточащий нос. Поглощая чужую магию с помощью чего-то громадного и непостижимо жуткого, отец заодно осушил и его.

Арепьев с Добрыниным входили в дом, но Денис готов был поклясться: это все что угодно, только не встреча старых друзей, несмотря на объятия. Мушкетеры остались только на фотографии, а эти двое уже не имели к ним отношения.

Упырь вошел последним. Привычно ухмыльнулся, встал у стены, словно охранял кого-то. Денис невольно подумал о том, как скоро он подаст знак своим хозяевам.

– Жива, – выдохнула Саша. От нее веяло теплом и нежностью, и Денис напомнил себе, что сокровища надо запирать в самой высокой и неприступной башне.

У него такой не было. Что ж, придется что-нибудь придумать.

– Вот и слава богу, – откликнулся Денис.

В душе разливалось тепло и что-то похожее на нежность. Ледяная броня рушилась, ее грохот стоял у него в ушах, и Денис приказал себе держаться и не делать ничего лишнего. Все это время Саша не испытывала ничего, кроме страха, и он не хотел напугать ее еще сильнее.

– Теперь все в порядке, Саш. Все хорошо, сейчас мы отсюда уйдем.

Он обернулся к Арепьеву. От Филова папаши так и веяло силой и энергией, и Денис прочел в ней нотки покойного Сапнова. Арепьев стал некромантом – не самая завидная и приятная способность, но все некроманты обладают просто исключительным здоровьем.

Последствия инсульта больше никогда не потревожат Арепьева. Он забудет о них навсегда.

– Она передала вам посылку, и вы за нее расплатились, – произнес Денис.

Арепьев едва уловимо улыбнулся и кивнул в сторону коробки на столе. Там лежало золото, от которого поднималась смертная вонь. Когда-то эти монеты опустили на глаза великого завоевателя, чтобы ему было чем заплатить за переход по мосту. То, что монеты были здесь, не значило ничего хорошего.

– Совершенно верно, дорогой друг, – сказал Арепьев. – Барышня нам больше не нужна, можете ее забрать. Вы ведь здесь из-за нее?

Саша вздрогнула всем телом, сильнее прижалась к Денису. Наверху шевельнулся Фил, поднялся с кровати. Кровь подсыхала на его лице, и Пашка оскалился, почуяв ее: верхняя челюсть сделалась крупнее, зубы выдвинулись вперед.

– Ее ищут, – сообщил Денис, и Арепьев понимающе кивнул: да, ищут. Перевернут весь регион, все поставят с ног на голову, но найдут.

– Разумеется! Полагаю, в нашем мире нет человека ценнее, чем она.

– И когда вас о ней спросят, то вы расскажете, кто ее забрал. Никого не упустите, ни о ком не забудете.

Денис улыбался, уже зная, что будет дальше. Он видел, как к «Теплому краю» с разных сторон движутся люди – те, кто похитил Сашу Ромашову, и те, кто заказал это похищение. Упырь переминался с ноги на ногу, и Денису оставалось только надеяться на то, что Арепьев еще очень слаб и магия Сапнова, которая теперь перетекала в нем черными ручейками с примесью красного и огненного, пока что ему не под силу.

Он осадил себя, хотя желание вырвать гвозди и рассыпать серым пеплом по полям и лесам всех тех, кто снова хотел отобрать у него Сашу, сделалось нестерпимым. В поселке были люди, самые обычные, ни в чем не виноватые люди – он чувствовал их нарастающее волнение, слышал испуганные голоса их душ и не хотел им ничего плохого.

– Конечно, – согласился Арепьев, и Добрынин посмотрел на него так, словно старый товарищ запачкал его в чем-то отвратительном по виду и запаху. – Не вынесу пыток и не буду доводить до них дело. Но вы еще можете уехать отсюда. Удерживать не стану.

Денис дотронулся до одного из гвоздей на портупее, и Арепьев побледнел. Он знал, с кем имеет дело, он привык держать в руках опасные вещи и говорить с опасными людьми, но страх никогда не покидал его, спасая ему жизнь. Денис погладил дрожащую Сашу по плечу, сгреб коробку с монетами, бросив взгляд в сторону Добрынина, сказал:

– Не буду уточнять, как именно вы с ним раздружились. Понимаю, что были веские причины. Четверти часа вам хватит?

Вот этого Арепьев точно не ожидал. На втором этаже хлопнула дверь, и Пашка плавным шагом балетного танцора скользнул к лестнице.

– Дорогой ты мой Кощей, да мы и за три минуты управимся! – пообещал он, скользнув языком по губам. – Эх, кровушка свиная, как же ты мне надоела!

Арепьев бросился за упырем, крича Филу, чтобы тот не выходил из комнаты, и в ту же минуту Денис поволок Сашу к дверям.

Медлить было нельзя.

Когда они вывалились из дома, внутри прогремел выстрел, потом второй. Денис прекрасно понимал Добрынина: были люди, с которыми даже он не хотел связываться. Он не хотел узнавать, как именно отец Фила Арепьева умудрился навредить отставному генералу, но этот вред был слишком значителен, чтобы Добрынин дал уйти бывшему другу.

Саша негромко вскрикнула. Мимо них в сторону дома побежали те, кого генерал привез с собой. Оказавшись у машины, Денис втолкнул Сашу на пассажирское сиденье, сам занял место водителя и, посмотрев на Зою, которая обнимала поскуливающего от страха Игоря, приказал:

– Пригнитесь на всякий случай.

Когда машина сорвалась с места, Денис уловил захлебывающийся крик, который летел из дома. Диета упыря подошла к концу. Фила было жаль, но Денис сейчас не мог тратить время на жалость. Он покосился на Сашу, которая дрожащими руками застегивала ремень безопасности, и спросил:

– Как из тебя извлекли чужую магию?

– У него были кристаллы, – ответила Саша, и Денис вновь облегченно вздохнул, повторяя про себя: «Жива, жива, теперь никому не отдам». – Ярослав Павлович сказал, что это искры от Алатыря.

Зоя на заднем сиденье не сдержалась и присвистнула. Игорь даже забыл о своем страхе и рассмеялся, до того это было неожиданно для такой солидной дамы, как она. Саша расхохоталась тоже, Зоя присоединилась к ней, и Денис, вылетая из «Теплого края», подумал, что никогда бы не поверил в то, что будет убегать от врагов и заливаться хохотом.

Саша неожиданно дотронулась до него, словно не могла поверить, что это он.

– Ты смеешься? – удивленно спросила она.

– Смеюсь, – подтвердил Денис. – Почему бы и нет? Я ведь… – Он сделал паузу, не зная, как сказать о себе, и наконец произнес: – Живой.

Дорога шла среди лугов, и вскоре «Теплый край» остался позади. Денис прищурился, стараясь уловить, где сейчас те, кто отправился на поиски дорогой пропажи, и сказал:

– Саша перевозила магию для Артема Селина. Если он все это организовал и спонсировал, то неудивительно, что официально Семенихин умер от естественных причин. Если такие потребуют, то им нарисуют любую нужную бумажку.

– Увы, – вздохнула Зоя и снова улыбнулась. – Но Добрынин от этого не в восторге. Его прямо заело. Так что можешь быть спокоен, Селину недолго осталось мутить свои дела.

Денис кивнул. Дороги, по которым они ехали, разбегались во все стороны, словно змеи, которых вытрясли из мешка. Далеко впереди он заметил добрую дюжину темных сверкающих жуков – вот и те, кто их ищет.

– Хорошо, если так, – ответил Денис. Хотелось надеяться, что их не заметят: очень уж далеко. – Мне больше хочется узнать, кто этот мой коллега в маске.

– Кирилл Петрович? – уточнила Саша и заговорила торопливо и сбивчиво: – Они уже поняли, что меня похитили. Решат, что это мог сделать только ты. Нас всех будут искать. Денис, что нам делать?

Денис покосился на нее. Все это время Саша была напугана до смерти, сейчас этот страх наконец-то оставил ее в покое, и она растерянна, словно ребенок, потому что боится, что страх вернется.

Зоя молчала – напряженно ждала, что ответит Денис, и почему-то эта тишина придала ему сил.

– Зоя, у вас ведь была конспиративная квартира в Щекино? – уточнил он.

– Была, – откликнулась Зоя. – Но я туда полгода не заглядывала.

– Вот и отлично.

Дорога наконец-то вывела их к шоссе, и Денис машинально отметил, что утро давно превратилось в день. Половина третьего.

– Сейчас я вас высажу, поедете туда.

Некоторое время Зоя смотрела на Дениса так, словно прикидывала, насколько сильно он сошел с ума и что с этим теперь можно сделать. Он остановился возле металлического каркаса автобусной остановки и объяснил:

– Искать будут меня и Сашу, а не вас. Ну, то есть Игорь им тоже нужен, но им они займутся позже. К тому же я уверен, что эти монеты – маячки и Арепьев обязательно оставил завещание: «В случае моей смерти искать убийцу по золоту из Гур-Эмира».

По счастью, Зоя решила с ним не спорить, но, открыв дверь, все-таки сказала:

– Будь осторожен, ладно?

Денис кивнул. Когда Зоя и Игорь сели на лавочку в ожидании автобуса и некромант замахал рукой, прощаясь, то Саша едва слышно проговорила:

– Ты с ними справишься? Точно справишься?

– Точно, – кивнул Денис. – Я очень хочу узнать, кто же все-таки носит эту маску.