Глава 8

– Ты уверена, что это именно он? – спросил Денис, въезжая в дворик на окраине.

Зоя усмехнулась.

– Разумеется.

– Не какой-то другой некромант?

– Нет. Некроманты не воскрешают животных, это для них изначально неживая материя. А этот воскресил. Пожалел. Значит, у него не все в порядке с головой, а ты знаешь еще одного такого некроманта?

Денис не знал.

Это место словно существовало вне времени. Двухэтажный кирпичный дом, построенный еще до первой русской революции, утопал в кустах жасмина. Возле подъезда на кривенькой лавчонке сидели старухи – обменивались сплетнями, покрикивали на чумазых детей, которые возились в пыли с какими-то немудреными играми. Мужичок в спортивных штанах и футболке пытался что-то починить под капотом битой «девятки», кошка взирала на мир прищуренными золотыми глазами, лениво развалившись на разбитом асфальте, и Зоя кивнула в ее сторону.

– Видишь? Та самая кошка.

Кошка была самой обыкновенной – маленькая трехцветка с пушистым хвостом и истинно кошачьим презрением к двуногим рабам. Необыкновенным было то, что ее утром разорвали собаки – а потом оживил человек.

Видео этого оживления Зоя совершенно случайно нашла в социальной сети – а найдя, поняла, кто именно за этим стоит. Выйдя за ней из автомобиля, Денис скользнул взглядом по дому: да, здесь можно прятаться от всего мира, никто даже и не подумает искать в таком месте. Из-под тонкого аромата жасмина проступали запахи сырости и гнили, дом равнодушно смотрел на гостей, в отличие от старух, и Денис услышал:

– Молоденький совсем, а весь седой.

Денис присмотрелся к старухам внимательнее, и на мгновение их мирный облик приподнялся, словно завеса, открывая настоящие лица – иссушенные, мертвые с тех пор, как города с давно забытыми именами погрузились на дно океана. Старухи поняли, что Денис узнал их. Сухие лица дрогнули, выпуская улыбки: его здесь тоже узнали и приняли. Позволили войти и задать вопросы тем, кто прядет нити судьбы.

Зоя, на свое счастье, ничего не поняла. Денис знал: тот, кто увидит настоящие лица прях, когда не будет к этому готов, умрет, утратив рассудок и выцарапывая глаза.

– Здравствуйте, – сказал Денис со всей вежливостью, на которую был способен. – Игорь дома?

– И вам не хворать, – откликнулась одна из старух, тощая и высокая. Светлая кофта и юбка в горох на ней почти истлели, и Денис обрадовался, что Зоя этого не видит. Перед ней были обычные пожилые женщины – пусть не очень опрятные, но все-таки обычные, нормальные. – Дома, где ж ему быть?

Вторая старуха, приземистая и пухлая, обернулась на окна второго этажа и сказала:

– Пятая квартира. Тамара Дмитриевна ему как раз перед Клепальной субботой сдала.

Из дыры на ее щеке быстро выглянуло что-то гибкое, черное, усеянное серебряными пуговками глаз, и нырнуло назад. Третья старуха не сказала ничего, но Денис знал, что она неразговорчива.

Где еще некроманту найти убежище, как не рядом с теми, кто умер так давно, что забыл о своей смерти?

Они с Зоей вошли в подъезд, пропахший кошками, подсолнечным маслом и гнилью, и Денис увидел, как в стене рядом с почтовыми ящиками что-то проползло: вспучилась краска, полетели лохмотья побелки, надпись «Рома лох» поднялась и осела на место. Он вспомнил ролик, который показывала Зоя: девушка целовала кошку, рассказывая о том, как Игорь ее собрал почти из клочков. Странно, что ролик еще не стал вирусным, а на Игоря не рухнула всемирная слава.

Зоя и наткнулась-то на него совершенно случайно. Вскоре ролик был удален, словно девушка, которая его выложила, поняла, что может привлечь к себе ненужное внимание комитета магической безопасности.

– Как-то тут… – Зоя замялась, подбирая слова, и Денис почувствовал, что ей не по себе. – Мерзко.

Он кивнул, соглашаясь. Да, мерзко. Как раз то самое слово.

Они поднялись на второй этаж, осторожно обойдя лужу мочи на ступеньках. С улицы послышалось стуканье мяча и детские визги; старушечий голос что-то сурово пробормотал, призывая малышню к порядку, – прошлое наблюдало за будущим.

Денис постучал в старую деревянную дверь. Голос телевизора за ней сразу же умолк, и вскоре он услышал осторожное:

– Кто там?

– Полиция, откройте. – Зоя поднесла удостоверение к глазку, и Денис подумал, что она правильно взяла дело в свои руки. Женщине открывают быстрее и доверяют больше.

За дверью помедлили, но вскоре звякнула цепочка, дверь приоткрылась, и в подъезд выглянул долговязый парень и сказал:

– А мне никому не велели открывать.

Денис подумал, что Зоя была права, назвав Игоря умственно отсталым. Мутно-ласковый взгляд голубых глаз, приоткрытый рот, лицо, на котором не отражалось ни малейшей мысли, в сочетании с тихой добротой и желанием понравиться – примерно так выглядят безобидные деревенские дурачки. Денис напомнил себе, что перед ними ученик некроманта, способный поднимать упырей, и с ним надо быть осторожным. Очень осторожным.

Вопреки ожиданиям Дениса, от некроманта-дурачка не воняло. Он пах карамелью и мылом, словно ребенок.

– Мы же полиция, – мягко сказала Зоя. Сейчас от нее так и веяло силой, уверенностью и спокойным обаянием. – Нам можно. Мы же всем помогаем.

– А я тоже помогаю! – заявил Игорь и ковырнул прыщ на длинном остром носу. – Я сегодня кошечке помог. Ее собаки обидели, она совсем сломанная лежала. А я ей помог.

– Мы поэтому и приехали, – ответила Зоя. Денис просто любовался ей: сейчас она говорила, двигалась и смотрела так, что ей нельзя было не доверять. Он и сам бы пошел с Зоей туда, куда она сказала, и сделал все, что она велела. – Мы видели в интернете ролик с этой кошкой. Сразу поняли, что нам в полиции нужен такой человек, который умеет помогать. Такой, как ты.

Игорь расплылся в улыбке. Денис ощутил какую-то брезгливую жалость, но Зоя, в отличие от него, смотрела так, словно этот парень был совершенно нормальным.

– Я умею! – заверил ее Игорь, перевел взгляд на Дениса, и его глаза вдруг сделались осмысленными: в них проплыло сожаление и тоска, а Денис неожиданно почувствовал бережное прикосновение к голове – призрачное, оценивающее, словно до него дотронулся кто-то полный бесконечной жалости и такой же любви.

Некромант был сильным. Невероятно сильным – и силу свою он черпал из прикосновения к жизни, а не смерти. Пусть пока этот Игорь не успел набраться опыта, но Денис прекрасно знал, что это дело наживное.

– Вот ему я не смогу помочь. – Игорь говорил так, словно ему невероятно жаль было разочаровывать такую чудесную женщину, как Зоя, а он всей душой хотел ей понравиться. Зоя смотрела ему в глаза и улыбалась, словно Игорь был ее лучшим другом. – Он не такой, как все, он сразу был неживой. А вот Пашка раньше был живой, а потом его убили. Ему я помогаю, я таким могу помочь.

Пашка. Должно быть, тот самый упырь, который выхватил Сашу Ромашову из ее мира.

– А как вы это делаете? – спросил Денис, мысленно повторяя: не спугнуть, не спугнуть, если он сорвется, от нас тут только клочки по закоулочкам полетят.

– А я знаете, как могу? – Игорь вышел в подъезд и несколько раз хлопнул в ладоши, радуясь. – Вот Пашка сидит! А я могу вот так! – Он вновь ударил в ладоши и подпрыгнул. – И их уже двое! А можно и трое!

«Ксерокопия», – подумал Денис. Вот, значит, кто создал ту армию, которую он распылил по своему двору. Размножает упырей от основного экземпляра…

О таком он даже не читал. Эта мощь поражала – теперь Денис не удивлялся тому, что у Игоря не все в порядке с головой. Ни один разум не вынесет подобной силы.

– Потрясающе! – восхитилась Зоя. – Игорь, нам в полиции как раз сейчас нужна твоя помощь. У нас похитили человека, молодую девушку. Надо найти того, кто это сделал, и наказать. Ты ведь хорошо помогаешь, правда? Ты сможешь нам помочь?

– Смогу! – с искренней готовностью ответил дурачок. – Меня дядя Максим научил, как помогать. Но он потом испортился, совсем испортился. Я хотел ему помочь, но у меня не получилось. Мне даже забрать его не разрешили. А вы думаете, с вами получится?

– Обязательно! – заверила его Зоя и протянула ему руку. – Пойдем! Нам нужны такие парни.

* * *

Они покинули центр ранним утром.

Сашу усадили на переднее сиденье насыщенно-синего внедорожника, Павля занял место водителя. На свою спутницу он старался не смотреть, и Саша подумала, что вчера ему влетело от Кирилла Петровича за проникновение в ее палату.

Иногда она машинально дотрагивалась до шеи, вспоминая, с какой пронзительной алчностью Павля покрывал ее поцелуями. Когда Саша думала о том, что случилось вечером, ее охватывало каким-то липким холодом, сквозь который проступала брезгливость.

Она ведь сопротивлялась. Она не хотела его впускать – а Павля взломал ее сопротивление словно задвижку из соломинок.

«Надо было лучше стараться», – вспомнила Саша слова декана, которые он сказал одному из первокурсников после проваленной зимней сессии, и снова почувствовала стыд.

– Руку убери оттуда, – нервно посоветовал Павля, когда Саша в очередной раз прикоснулась к шее. – Раздражает.

– Ничего, перетерпишь! – вспыхнула Саша и добавила: – Урод.

Павля ухмыльнулся. Его пальцы сжимали руль так, что кожа на них побелела. Дорога летела через поля – мир просыпался, потягивался, словно сонный кот, открывал глаза. Туман озаряло золотым и розовым, ветерок весело пробегал по верхушкам трав, будя их: вставайте, лежебоки! Новый день настал! Ночь уползала на восток, ее синева давно утратила насыщенность, растеклась акварелью по листу неба: поднималось торжествующее солнце, все живое тянулось к нему, наполняясь светом.

– Что случилось с твоим мастером? – осторожно спросила Саша.

Павля бросил короткий взгляд в ее сторону и отвернулся. Включил было радио и тотчас же выключил. Привычное веселое паясничанье покинуло его, сейчас в нем все звенело от напряжения, и Саша запоздало поняла, что Павля может выплеснуть на нее свою злость, если она сделает что-то не так.

– Твой Денисик его забрал, – ответил он и процедил сквозь зубы: – С-сука, да что же это такое…

Встречных машин не было. Дорога была совершенно пуста, и Сашу это почему-то обрадовало. Ей не хотелось кому-то попадаться на глаза.

– Жить не дали, – сказал Павля и грязно выругался. – Сдохнуть нормально тоже не смог. Вот что ж ты будешь делать, а? Что теперь со всем этим делать?

– Мастер – это тот, кто помогает тебе подняться? – уточнила Саша, надеясь, что этот вопрос не вызовет взрыва. – И если с тобой что-то случится, то ты уже не поднимешься без него?

Павля снова бросил тяжелый взгляд в ее сторону. Кивнул. Саша не сдержала торжествующей улыбки. Раз этот некромант у Дениса, то ее скоро освободят. И Павлю упокоят навсегда.

– А Денис вытащит из него, где все это находится, – продолжала Саша. – Где ты находишься. Он пытать умеет, я сама видела. Тогда, с Сапновым.

Павля усмехнулся, но Саша заметила, как по его виску сползла капля пота. Даже странно – говорят, мертвые не потеют.

– Его и пытать не надо, он дурачок. Сам все выкладывает, только спроси. Но талантливый до жути. Сапнов смог только поднять меня. А Игорешка поддержал и исправил.

Над колосками, которые выступали из тумана, словно островки, скользнула ласточка, поднялась в небо, весело трепеща крылышками. Павля проводил ее глазами с неприкрытой тоской.

– Значит, все: накрылась эта база. Он на ней был, сможет показать, где она.

– Тогда надо эвакуироваться, – предположила Саша. – Или не боитесь?

Павля усмехнулся.

– По документам здесь закрытый санаторий, а у твоего Денисика руки коротки, чтобы его официально открывать. Он сюда полезет лично, я в этом уверен. И то, что Игорешку взяли, это сейчас очень плохо.

Саша ощутила мстительную радость: она пробилась в душе, словно ключ талой воды из-под снега и ледяных глыб. Денис ее найдет. Все это время он не сидел сложа руки, скоро они встретятся и… Что будет тогда, раз теперь Саша знает, кто он такой? Что это изменит?

– Ты так не радуйся заранее, – хмуро посоветовал Павля, покосившись в ее сторону. – Пусть он сперва до тебя доберется. Там посмотрим, кто из нас чего сто…

Он не договорил. Время вдруг замедлилось, словно они на полной скорости влетели в густое желе, и Саша будто бы со стороны увидела, как автомобиль спотыкается о невидимую преграду, утыкается в нее капотом и с неторопливой величавостью огромного животного поднимается вверх. Затем время рвануло быстрее: машина встала багажником к небу, а потом невидимые руки сбросили ее с дороги, сминая как конфетный фантик. Сашу швырнуло на приборную панель, ремень безопасности беззвучно лопнул, пластик ударил ее в грудь, вышибая дух, и последним, что она увидела, был упырь, которого кинуло на лобовое стекло.

Потом пришла тьма, наполненная запахом гари.

Саша очнулась, когда поняла, что уже не прижата к приборной панели сломанной спинкой кресла, а лежит на чем-то твердом. Невидимые пальцы весело щекотали шею; открыв глаза, Саша поняла, что лежит в траве, и это она дотрагивается до кожи ласковыми зелеными руками. Павля сидел рядом. По его посеревшему лицу струилась кровь из ссадины на лбу, а правая рука, кажется, стала короче левой, но Саша готова была поклясться, что упырь этого не замечал. Увидев, что она пришла в себя, Павля нервно дернул щекой и глухо сказал:

– А это не Шнайдер, нет. Это еще какая-то дрянь нам на головы. Встать сможешь?

– Не знаю, – откликнулась Саша. Все тело наполняла пульсирующая боль, руки и ноги казались чужими, но переломов не было. Когда-то еще в школе она сломала ребро и понимала, что сейчас не лежала бы, а каталась по траве, крича от боли.

– Ты смоги, Саш, – произнес Павля. Он поднялся, потом помог Саше встать на ноги. – Ничего, тут километров семь осталось, доковыляем потихоньку. Держись за меня, не брезгуй.

Земля качнулась и неторопливо куда-то поплыла; упырь удержал Сашу, не давая ей упасть, и вдвоем они сделали несколько шагов в сторону дороги. Автомобиль, такой стильный несколько часов назад, похожий на затаившегося хищника с лоснящейся шкурой, теперь лежал на земле грудой изуродованного металла, и Саша с ужасом подумала, что они с Павлей легко отделались.

– Вот им еще подарочек. – Павля усмехнулся, и из уголка его рта потекла кровь.

Он сплюнул в траву, запустил пальцы в задний карман джинсов и вынул расческу – тоненький пластиковый гребешок из тех, которые продаются в дешевых магазинчиках и ларьках с прессой. Саша всегда удивлялась, кто их вообще покупает: им, кажется, усы толком не расчесать, не то что волосы на голове. Но Павля махнул им по голове, что-то пробормотал, зашвырнул гребешок так, что он перелетел через машину, и быстро поковылял вперед, потащив Сашу за собой.

Через двадцать шагов она снова почувствовала, как дрогнула земля. Павля обернулся и оскалился знакомой глумливой улыбкой.

– Ты только погляди, какая красота, – предложил он.

Саша обернулась и увидела, что прямо за ними поднимается непроницаемая лесная стена. Сосны, дубы, ели, березы – они стояли неопрятной растрепанной толпой, переплетаясь ветвями, слипаясь листьями, и Саша услышала стоны, скрипы и хруст, словно деревья довольно потирали ладоши. Лесной гребень пролег от края до края земли, отрезая их с упырем от тех, кто устроил ловушку для их машины. От деревьев веяло смертью – что-то неправильное, искаженное было в каждой ветви. Чем дольше Саша смотрела, тем сильнее ей казалось, что это не просто деревья – это было живое существо, разлегшееся на земле. Оно внимательно всматривалось в Сашу и Павлю, и его взгляд был наполнен ядом, готовым выплеснуться на тех, кто будет настолько глуп и неосторожен, что приблизится к зеленому гребню, который пролег через дорогу.

Упырь потянул Сашу за руку, и ей послышалось, что в глубине леса что-то разочарованно вздохнуло. Лес жалел об утерянной добыче.

– Идем, – произнес Павля. – Идем, Саш. Времени мало.

* * *

Игоря привезли в полицию: Денис прекрасно понимал, что если притащить его в комитет, то там все и закончится для всех. По позднему времени народу в отделении почти не было: Зоя поздоровалась с дежурным и повела Игоря с Денисом в свой кабинет.

Денис был здесь несколько лет назад – с тех пор в этом месте ничего не изменилось. У Зои всегда царила подчеркнуто стерильная чистота, книги и папки с документами лежали ровными стопками, и единственным, что несколько выбивалось из официозного холода, который пропитывал каждую частичку кабинета, была старая фотография: еще совсем молодая Зоя, ее муж Виктор и дочь Кира на берегу моря в неугасающем свете вечернего солнца, в самую яркую минуту своего счастья. Они раскинули руки, смеялись, и любовь переполняла их.

Киры и Виктора не стало пятнадцать лет назад после аварии на шоссе. Денис знал, почему Зоя иногда смотрела на него с такой тоской: она надеялась поговорить со своими мертвыми, но им не за что было ее прощать, и они молчали. Они давно стали землей и травой; поняв и приняв это, Зоя перестала ждать.

Осталась только фотография. Часть интерьера. А Зоя больше не выходила замуж, не желая снова сталкиваться с болью потери. «Долго и счастливо – это не для меня», – сказала она как-то раз, и больше они не говорили на эту тему. Кира родилась с синдромом Дауна; однажды Зоя вдруг ни с того ни с сего призналась: «Я ни в ком и никогда больше не видела такой любви, как в ней». Это был последний раз, когда она упомянула о дочери.

– А кто украл девушку? – спросил Игорь. Зоя умела располагать к себе: сейчас некромант смотрел на нее так, словно она была его лучшим другом.

– Упырь, – ответил Денис. – Пашка-упырь.

Игорь нахмурился. Зоя нажала на кнопку электрического чайника, вынула из шкафа вазочку с хорошими конфетами и коробку с чайными пакетиками, и Игорь улыбнулся.

– Конфеты я люблю, – признался он.

– Вот и кушай на здоровье. – Улыбка Зои была полна тепла. – Тебя Максим Сапнов учил, верно?

На столе появились изящные фарфоровые чашки и сахарница – все было настолько легко и непринужденно, что гнетущая атмосфера полицейского участка, которая всегда давит на плечи, даже если ты ни в чем не виноват, куда-то отступила.

– Да, дядя Максим, – кивнул Игорь и, обернувшись на Дениса, добавил: – Пашка хороший. Но он очень несчастный, его били и мучили. Ему до сих пор от этого больно. А я ему помогаю. Вот так сделаю, – некромант хлопнул в ладоши, – и он встает.

– Что случилось с дядей Максимом? – поинтересовалась Зоя, разливая кипяток по чашкам, и Денис подумал, что она ведет себя так, словно готова достать кубики, раскраски и игрушечные машинки.

Игорь нахмурился, и его лицо дрогнуло, словно у расстроенного ребенка.

– Я ему не смог помочь, – всхлипнул он. – А дядя Максим тоже был хороший. Меня однажды ребята дразнили, а он их разогнал.

Денис подумал, что Сапнов использовал этот случай, чтобы войти в доверие умственно неполноценного парня.

– А еще учил, как помогать. – Некромант с бесконечной тоской посмотрел на Зою и признался: – Это Пашка его убил. Так убил, что уже не поднять.

«Все правильно, – мысленно усмехнулся Денис. – Сапнов засвечен, и он им больше не нужен, потому что есть ты. Вернее, тебя у них уже нет».

Когда они садились в машину, то Денис укутал ее заклинанием – теперь никто не отследил бы, куда они поехали. Ни одна видеокамера не зафиксировала автомобиль Зои, ни один человек не обратил внимания на их странную троицу.

Хозяева Игоря и Пашки теперь не знали, где искать.

Зоя придвинула к Игорю чашку, и Денис подумал, что она не притворяется. Она подходит к умственно отсталому парню с неподдельной заботой, и он, потерявший единственного близкого человека, это чувствует, открываясь навстречу ее теплу.

– Я тебе искренне соболезную, Игорь, – призналась она. – Дядя Максим о тебе заботился и был твоим другом. Нельзя, чтобы он умер просто так, понимаешь? Пашка убил его, а ему за это ничего не будет. Пашка украл Сашу Ромашову, и ему за это тоже ничего не будет. Это неправильно. Это не по-честному.

Игорь отпил чая, шмыгнул носом и закивал.

– Да, да, – согласился он. – Это не по-честному. А что мы будем делать?

– Где сейчас Пашка? – спросил Денис.

Игорь посмотрел ему в лицо, и Денис вдруг ощутил теплое прикосновение к голове. Так мог бы дотронуться ребенок – вопреки своим опасениям, Денис не ощутил брезгливости.

Рядом с ними сидел ангел. Добрый нелепый ангел, которого использовали негодяи. Сапнов нашел его и развернул те силы, которые прорастали в душе Игоря, к некромантии – а ведь парень мог бы стать и целителем, и просто хорошим бытовым магом, и ветеринаром, при его-то доброте.

Неудивительно, что он пошел за Сапновым. В его несчастной жизни было слишком мало добра и слишком много тех, кто, смеясь, бросал в него камни, – и Игорь бежал за любой искоркой, за любой крошкой тепла.

– Пашка в больнице, – ответил Игорь. – Ваша девушка рыжая такая?

Денис кивнул, чувствуя, как каменеет лицо.

– Она тоже в больнице, я их видел, они туда поехали, когда всех упырей рассыпало, а их не рассыпало, – сообщил Игорь и осторожно, словно боясь, что его отругают, взял из вазочки еще конфету.

Зоя с нескрываемой жалостью погладила некроманта по плечу.

– А где эта больница? – спросила она, и Игорь ответил вопросом на вопрос:

– А вы туда с мигалками поедете? Пашку арестуете, да?

Зоя кивнула.

– Он же должен ответить за то, что убил дядю Максима, – ответила она. – Поедем и арестуем.

– Ничего у вас не выйдет, – довольно сообщил Игорь. – Нельзя туда с мигалками. Там в больничном саду лев и орел.

Денис с трудом сдержал желание выругаться, и покрепче. Он понял, где именно держат Сашу Ромашову и проводят опыты с переносом магии: в больнице, которая раньше принадлежала министерству здравоохранения. Теперь там закрытая зона, и все мигалки, с которыми они приедут, не имеют там власти.

Им и ворота не откроют.

Значит, придется прорываться по-другому.

Впрочем, Зоя держалась с несокрушимым спокойствием. Кажется, ей было все равно, кто хозяйничал в больнице, она уже придумала план, и Денис как-то вдруг расслабился.

– Игореш, а хочешь потом снова пойти работать? – спросила Зоя. – У меня ветеринарная клиника в доме на первом этаже. Там кошки, собаки, им всем надо помогать, а у тебя получается.

Игорь недоверчиво посмотрел на нее и робко улыбнулся.

– А меня туда возьмут?

– Не сомневаюсь. – Улыбка Зои стала еще теплее. – Как только увидят, что ты помог кошке, и узнают, что ты помогал полиции, то сразу возьмут. Расскажи мне, пожалуйста, что там еще есть, в той больнице?

Игорь опять сделал глоток из чашки, взял конфету и заговорил.

* * *

– И ты меня укусил бы?

Дорога шла через лес, но Павля решил не идти по ней, опасаясь засады. Они с Сашей свернули на едва заметную тропу и пошли среди деревьев. В какой-то момент Саша подумала, что в этой прогулке есть определенная прелесть. Воздух был прозрачен и свеж, лес, в отличие от древесного монстра, который пророс из брошенного гребешка, был нормальным, а не искаженным, и Саша чувствовала, как все в ней поднимается навстречу силе природы, бурлившей здесь в каждой ветке. Солнце расплескивалось золотыми брызгами по зелени, птицы захлебывались в торжествующем крике жизни, и сейчас Саша особенно остро хотела жить и вернуться домой.

Мир был наполнен счастьем. Она верила, что однажды будет счастлива тоже.

– Так, чуть-чуть, – нехотя признался Павля.

Он шел впереди, и Саша впервые обратила внимание на то, как он двигается: легко, бесшумно, почти сливаясь с лесом. Иногда упырь почти растворялся среди зелени и древесных стволов, и Саша радостно думала, что он сгинул и она наконец-то осталась одна, но ее радость уходила, когда силуэт упыря проступал на тропе.

– Понимаешь, Саш, тут такое дело. Очень мне тоскливо. Невыносимо иногда. Я бы повесился, а что толку, Игорешка поднимет.

Какое-то время они шли молча, а потом Павля добавил:

– А живая кровь, не свиная и не донорская, это тоже возможность почувствовать себя живым. Вспомнить, как все это было, как сердце бьется, как смотреть без смертной пелены перед глазами. Как девушку целовать, как любить ее…

Это было сказано с такой неутолимой горечью, что на мгновение Саша даже почувствовала жалость – впрочем, она сразу же отогнала ее от себя.

– А кто устроил ловушку? – спросила она.

Павля бросил на нее взгляд через плечо, усмехнулся.

– Не Шнайдер, говорю же тебе. Не мечтай. Но кто-то из его бригады. Думали, что мы там долго проваляемся, а мы-то вот они, сбежали… – Он сорвал какой-то колосок, сунул в рот. – Ладно, тут недолго.

– А если тебя сейчас убьют, а Игоря нет рядом, то что будет? – не отставала Саша.

Среди деревьев наметился просвет. Вскоре они вышли на просеку, и Павля прибавил шага.

– Уже колышек осиновый присматриваешь? – ухмыльнулся он, гоняя травинку языком из одного уголка рта в другой.

– Ну а все-таки?

В усмешке упыря скользнула печаль.

– Потом поднимусь. Не переживай. – Он прищурился, посмотрел вперед, прикидывая направление. – Ну ничего, сапоги дорогу знают. Сейчас по просеке, потом свернем, а там уже нас ждут.

Некоторое время они шли молча. В траве подмигивали красными глазками ягоды земляники, аромат цветов, согретых солнцем, был таким сладким, что кружилась голова. Лечь бы сейчас в траве с земляникой в горсти – лежать, ни о чем не думать, есть ягоды и наслаждаться летом. Но что-то вдруг шевельнулось в Саше, подсказывая: здесь нельзя останавливаться и уж тем более не стоит ничего есть. Эти края принадлежат тому, кто не терпит посягательств на свою собственность.

Каждая съеденная ягода потом обернется ударом зеленого морока. И лес сделается бесконечным, и будешь блуждать вокруг пенька, не в силах стряхнуть с себя наваждение.

Саша обернулась. Густая темно-зеленая тень скользнула за один из стволов, и Саша невольно схватила упыря за руку. Тот замедлил шаг, тоже обернулся – тень дрогнула, утекая в глубину леса, послышался негромкий мелодичный смех, от которого у Саши все заледенело в душе.

– Что это? – шепотом спросила она.

– Не «что», а «кто», – поправил Павля. Ему тоже было не по себе, Саша видела, как окаменело его лицо. – Лешак. Ты не бойся, летом они смирные. Вот осенью, ближе к холодам, начинают уже бесноваться, людишек случайных гонять. Сестра моя говорила, что встречала лешака.

– Сестра? – переспросила Саша, не зная, что удивило ее сильнее: то, что у упыря были родственники, или то, что они видели упыря. – Ты же из моего мира. У нас нет лешаков.

Павля снисходительно посмотрел на нее.

– Так ведь и черного адского коня тоже нет, – ответил он. – А Макаровна о нем рассказывала. И весь район заодно. Охота людям о чудесном поболтать, а потом они и сами начинают верить, что видели это чудесное. Что у них еще хорошего в жизни, кроме этой болтовни?

За деревьями снова шевельнулась тень, заструилась вдоль просеки, не желая выпускать путников из вида. Лешак заинтересовался: не сводил с них зеленого взгляда, полного плеска болотной воды и тихого шелеста весенней листвы, и Саша невольно вспомнила, что говорили о лешем: надо вывернуть всю одежду наизнанку, тогда он не будет водить своими петляющими тропами.

Но пока лешак не нападал. Вот и хорошо. Саша улыбнулась лесу и услышала поскрипывание, похожее на довольную усмешку.

– У тебя была сестра? – опять спросила она.

Павля нехотя кивнул – кажется, ему не нравилось вспоминать родных.

– Была. Мамка с батькой тоже были, я же не из болота вылупился. Прокляли они меня, гада краснопузого.

– Жаль, – искренне ответила Саша.

Упырь посмотрел на нее с любопытством.

– Чего это тебе меня жаль? Впрочем, это ладно, за жалостью всегда любовь идет. Там, глядишь, и поладим, правда?

Саша толкнула его в плечо. Мелькнула мысль о том, чтобы сейчас рвануть с места, скрыться среди деревьев, убежать, но Саша тоскливо прогнала ее. Павля бегает быстрее, ориентируется в лесу лучше, и у него в карманах наверняка есть сюрпризы вроде того гребешка. А лешак вряд ли станет ей помогать.

Когда из леса выскользнули новые тени, то в первые мгновения Саша подумала, что это тоже какие-то лешаки, но почти сразу поняла, что ошиблась. Павля споткнулся, как-то замер и начал было говорить что-то, а потом прогремел выстрел.

Закричали птицы, поднимаясь облаком с верхушек деревьев. Правую часть упыревой головы снесло выстрелом – Павля качнулся, рухнул на дорогу, и Саша еще успела подумать: а ведь потом он все равно встанет. Его глаза потемнели, обрели печально-задумчивое выражение, словно в последний миг Павля успел понять что-то очень важное, то, без чего нельзя ни жить, ни умирать.

Саша закричала бы – да голос скомкался в горле. Она могла лишь открывать и закрывать рот, словно рыба, выброшенная на сушу. «Беги!» – заорало что-то в душе, но Саша не могла пошевелиться. Мужчина в камуфляже опустил дробовик, одарил ее ослепительной улыбкой, и тогда Саша его узнала: это же тот коллега Дениса, который начал допрос, когда полиция привезла ее в комитет!

– Идеально! – весело заявил он и обернулся к своим спутникам в таком же камуфляже. – Никогда не промазываю! Видели, видели, как он упал?

Казалось, он готов захлопать в ладоши от восторга. Саше потребовались все душевные силы, чтобы сделать шаг в сторону, а потом второй. Коллега Дениса улыбнулся еще шире и протянул ей руку.

– Ну же! – произнес он. – Иди к дяде Филу, девочка моя! Я убиваю только упырей!

* * *

– Тетя Зоя, а меня туда точно возьмут?

Игорь держался так, словно был знаком с Зоей много лет и все это время они были лучшими друзьями. Возможно, она напоминала ему кого-то из родственников, тетку или мать. Глядя, как некромант усаживается рядом с Зоей в машину, Денис подумал, что Сапнов наверняка говорил ему, что ментам верить нельзя и от них надо держаться подальше.

Говорил, обязательно говорил. А Игорь посмотрел на Зою и забыл обо всем.

– Обязательно, я обещаю, – твердо сказала Зоя. – Ты же помог той кошке? Вот и другим животным будешь помогать. Станешь работать, заживешь хорошо, совсем не так, как теперь.

…Они проговорили почти до рассвета; Денис пил чай, чувствуя, как каждый нерв в его душе натянут до звона. Игорь, как оказалось, очень много знал. Сделав поселкового дурачка своим учеником, Сапнов привел его в организацию, которую создал покойный Семенихин с коллегами. Возглавлял эту дрянную контору некий Кирилл Петрович, и Игорю он очень не нравился. Юный некромант с первого взгляда почувствовал неприязнь и страх.

– Он злой. Вот вы – добрые. А он только так говорит, будто добрый, а сам злой, – рассказывал некромант. Зоя вышла, вернулась с хлебом и палкой колбасы; Игорь жевал бутерброд и говорил: – Он всегда прячется.

– В смысле? – спросил Денис. Эта атмосфера детского садика для особых детей постепенно начинала его раздражать, а вот Зоя держалась совершенно спокойно. Металлический стержень ее души, который постоянно чувствовался и в движениях, и во взгляде, и в делах, сейчас куда-то спрятался. – Маску, что ли, носит?

– Да! – закивал Игорь. – Как у докторов!

Денис вдруг рассмеялся – Зоя даже вздрогнула от неожиданности.

– Это точно кто-то из моих коллег, – объяснил Денис. В голове шумело, словно после выпивки; он вспомнил рыжие волосы Саши, ее испуганные глаза и подумал, что найдет ее и никуда больше не отпустит. Отправится в ее мир, в крайнем случае, но не потеряет. – Тот самый, который вычистил ноутбук и смартфон Семенихина. Прячет морду, не хочет, чтобы узнали.

Он невольно задумался о том, кто бы это мог быть. Уж точно не Фил и не Наумов – у них просто не хватило бы сил для того, чтобы проворачивать такие вещи. Наумов, впрочем, не отказался бы поучаствовать, решив, что чужая магия сможет дать ему могущество, которого он никогда не имел. А так… Денис вспоминал начальников отделов, матерых магов, повидавших самые разные виды, – все они хотели власти, а проект Семенихина со товарищи как раз и дал бы им власть.

Ты сможешь отнимать у людей магию и продавать тем, кто готов за нее заплатить. Конечно, это будет измененная магия, та, которая не разорвет чужую душу на части, а станет, например, лекарством, которое Семенихин искал для Аглаи. И за это будут хорошо платить – за такую вот измененную магию, которую можно использовать, отдадут самого себя, не то что деньги.

Игорь тем временем так сильно хотел понравиться Зое, что рассказывал обо всем, что знал. А знал он, как выяснилось, очень много. Например, то, что завтра ему надо было держаться рядом с упырем: тот должен был сопровождать Сашу, наполненную чужой магией, туда, где эту магию из нее извлекут…

Тула еще спала. Утренний город без людей казался декорациями спектакля: подсвеченные первыми солнечными лучами, они проступали из туманных сиреневых сумерек так, словно Денис был первым, кому открывались эти дома и улицы. Где-то там впереди была Саша Ромашова – возможно, она сейчас стояла у окна, глядя, как день распускается солнечным цветком, – и Денис спешил забрать ее.

Нападать на такое место, как центр, в котором держали Сашу, было глупо, а вот дождаться, когда ее оттуда вывезут, и устроить ловушку – это совсем другое дело. Он сумеет отбиться от одного упыря, а неизвестный Кирилл Петрович не станет отправлять с Сашей больше народу: незачем привлекать лишнее внимание даже, казалось бы, в пустынных местах. Зоя открыла карту области и, что-то прикинув, указала на тоненькую нить дороги.

– Вот здесь, – сказала она. – В этом месте есть провал, и если его усилить, то машину просто снесет с дороги. Денис, ты как? Справишься?

Денис кивнул.

Сейчас, выезжая за город, он мысленно представлял, как поставить ловушку таким образом, чтобы машину мягко снесло с дороги и погрузило в энергетический кокон, из которого нельзя будет выбраться, пока Денис не позволит.

Но когда они выехали к нужному перекрестку, прямо за которым должен был лежать кокон с плененным автомобилем, то Денис растерянно увидел, что дорога уходит в лес. День был солнечным и теплым, но от деревьев тянуло сыростью и гнилью. Он хотел открыть дверь, но Игорь сразу же заголосил с заднего сиденья:

– Нет! Не надо! Плохой лес, плохой! Не надо туда!

Денис повел носом, улавливая запахи, которые просачивались в машину. Зоя обняла рыдающего от страха некроманта, принялась гладить его по голове, повторяя что-то негромкое и успокаивающее. Со стороны леса донесся скрежет и хруст, словно деревья прикидывали, как сойти с места и погрузить корни в железо автомобиля и живую плоть его пассажиров. Денис чувствовал, что в каждой ветке, которая сейчас протянулась к ним, в каждом листке, трепетавшем в голодном нетерпении, была смерть и тьма.

– Сидите тихо, – приказал он. – Все будет хорошо.

Игорь всхлипнул. Денис открыл дверь, вышел, и на него повеяло прохладой давно заброшенного погреба. Он снова принюхался. Саши и упыря не было, хотя их машина сейчас лежала среди стволов и мха: лес разрастался, новые деревья проклевывались сквозь землю в поисках добычи. Отлично, значит, они успели уйти, а упырь бросил гребешок: он не знал, с какой стороны их ждут нападавшие, и решил, что…

Стоп. Это не его ловушка.

Денис вскинул руки, встав перед лесом как дирижер перед оркестром. Ветви недовольно заскрежетали, и Денис представил, как с его пальцев срывается пламя – летит в сторону деревьев, охватывает их от ветвей до пузырящихся в земле корней, вычищая мир от мерзости. В лицо дохнуло жаром, волосы шевельнулись на голове, и тело начало ныть под тем гвоздем, который уходил почти в сердце.

Где-то далеко-далеко застонал Игорь. Денис открыл глаза: черное дымное облако поднималось к небесам, и ветер развеивал его над миром. Широкая выжженная полоса тянулась через луга – там, где была дорога, дымились останки сгоревшего автомобиля.

Денис опустил руки, сунул их в карманы джинсов, покачался с пяток на носки. Да, это была чужая ловушка – и автомобиль влетел в нее так, что его сплющило, словно он был из пластилина. Однако Саша и упырь… Денис скользнул взглядом по остаточным энергетическим нитям: да, их не ранило, и они смогли выбраться и уйти.

В ту же минуту Игорь издал истошный вопль и, выскочив из машины, бросился куда-то в сторону леса – уже нормального, с самыми обычными деревьями.

– Пашка! – прокричал он. – Пашку убили!

«Слава Те, Господи», – подумал Денис и тотчас же встревоженно скользнул разумом по остаточным нитям: Саша была жива, но ее сейчас увозили куда-то. Зоя бросилась было за некромантом, но Игорь приостановился и с мольбой проговорил:

– Я должен… тетя Зоя, я должен ему помочь! Я всегда помогал!

– Не гони так, – вздохнул Денис. – Я довезу.

* * *

Они увидели лежащего упыря через четверть часа, когда выехали на просеку, и Денис несколько раз успел поблагодарить подвеску и клиренс за то, что машина нигде не застряла. Он затормозил. Игорь выскочил на дорогу и бросился к упырю, голося во всю глотку:

– Пашка! Пашка!

Зоя и Денис рванули за ним. Подбежав, некромант упал на колени рядом с трупом и заплакал. Денис склонился над упырем, брезгливо посмотрел на его голову: да, стреляли освященной солью с крупинками серебра, если судить по почерневшим краям раны. Зоя опустила руку на плечо Игоря и спросила:

– Ты сможешь его поднять?

Игорь всхлипнул. Денис перевернул упыря на спину – тот уставился слепыми глазами в небо, и на какое-то мгновение Денису послышалась далекая мольба: оставьте меня в покое. Пожалуйста, просто оставьте меня в покое. С меня хватит.

Упырь хотел стать землей и травой. Убитый, не успевший прожить свой отпущенный срок до конца, не похороненный по правилам, он поднимался вновь и вновь и теперь хотел лишь прекратить это. Рай ему не полагался, ад он увидел на земле в пекле гражданской войны, раскинувшей крылья над измученной родиной… Земля и трава, тьма и тишина – вот все, что было ему нужно.

«Извини, – подумал Денис: сейчас ему в самом деле было искренне жаль упыря. – Но мы должны найти и вернуть Сашу. А ты единственный, кто знает, что с ней случилось».

– Поднимай его, – приказал Денис, выпрямившись. Игорь шмыгнул носом и расплакался. Зоя обняла его – гладила по голове, негромко повторяла что-то успокаивающее, и Денис услышал:

– Не… не смогу.

– Ты смог, когда я все засыпал солью, – сказал он, чувствуя, как в душе вновь поднимается раздражение и досада. Сашу увозили все дальше, он уже не улавливал ее нити, а некромант разнюнился, словно девчонка. – Ты и сейчас сможешь.

– Давай хотя бы попробуем? – ненавязчиво предложила Зоя. – Они забрали Сашу Ромашову и убили Пашку. Только он видел, кто и куда ее увез.

Игорь мелко закивал и поднялся. Зоя поддержала его под руку, и некромант вдруг осторожно отстранил ее. Сейчас в нем не было ни следа неполноценности – сосредоточенный молодой человек с несомненно умным, интеллигентным лицом смотрел на труп у своих ног. Денис даже залюбовался им, как любуются теми, кто знает свое дело.

– Вставай, Паш, – негромко позвал Игорь, и его потемневшие глаза наполнил энергичный блеск. – Давай иди сюда. Я помогу.

Сначала ничего не происходило, но вскоре над головой упыря засверкали серебряные искры, собираясь веселым роем. От них шел звон, и Денис вдруг разобрал в нем слова: «Славим Господа всемогущего, славим Создателя всего сущего…»

Кровавая чернота в голове упыря стала заполняться серебром – рой штопал рану, восстанавливая череп и мозг кусочек за кусочком. Вот рана залаталась, вот замелькал невидимый карандаш, набрасывая светлые волосы туда, где какое-то время назад была дыра от выстрела. Упырь шевельнулся, вздрогнул всем телом, и его подкинуло в воздух – теперь он стоял, изогнувшись, опираясь на носки стоптанных кроссовок и затылок. Дернулись руки, пальцы сжались в кулаки и разжались – мастер проверял, как работает игрушка, выбирал, что нужно починить.

– Все, – прошептал Игорь, и его лицо вновь обрело бессмысленно-ласковое выражение.

Упырь обмяк на траве, вздохнул – потом открыл глаза и, тотчас же вскочив на ноги, лихорадочно посмотрел вперед, запустил обе руки в волосы.

– Забрали… – выдохнул он, став похожим на ограбленного дракона. – Суки какие, все-таки забрали, а…

– Пашка, – окликнул его Игорь, и упырь перевел взгляд на Дениса, оскалился в болезненной ухмылке.

– Забрали нашу девочку, Денисик, – сообщил он. – Твои же твари комитетские и забрали.

Денис понимающе кивнул – именно этого он и ожидал с того момента, когда увидел, что ноутбук и смартфон Семенихина стали стерильно чистыми – и уточнил:

– Как именно выглядели твари и суки?

Пашка зажмурился, словно пытался сдержать боль, которая сейчас наполнила его жидким огнем. Оставил в покое волосы, уткнулся лицом в ладони, потом выпрямился и, запрокинув голову к небу, произнес:

– Стрелял в меня манерный такой хрен. С маникюром, и волосы завиты.

– Фил?!

Вот это была в самом деле удивительная новость. Денис дернул лицом, пытаясь уловить остаточные нити магии: ничего. Всех сотрудников комитета магической безопасности учили маскировать себя так, чтобы их невозможно было вычислить. Зато он поймал едва различимый аромат апельсина и почувствовал себя полным дураком.

Фил пользовался очень дорогой туалетной водой с нотками апельсина – и вот их-то он как раз не замаскировал. Возможно, этот апельсиновый аромат был с ним так давно, что он перестал его воспринимать.

«Будь умницей, посиди тихо и не отсвечивай. Дай взрослым дядям закончить взрослые дела».

– Фил? – потрясенно переспросила Зоя. – Это ваш такой кудрявый, всегда слегка подкрашенный? С ума сойти, он же слабенький совсем.

Денис ухмыльнулся.

– Нажать на курок ему сил хватило, – ответил Пашка, угрюмо посмотрев на нее. – И я бы не сказал, что он слабенький. Хилее тебя, Денисик, конечно, но не намного.

Это была еще одна новость, от которой Денису захотелось остановиться и развести руками. Получается, Фил много лет маскировал своим нелепым изломанным обликом серьезные силы – или, что вероятнее, ему помогали их маскировать.

Гвоздь напротив сердца едва уловимо шевельнулся, желая вырваться. Усилием воли Денис отправил его на место и сказал:

– Я знаю, где сейчас может быть Саша. Поехали.

Зоя кивнула и вынула смартфон из кармана пиджака.

– Подожди. Сообщу координаты Добрынину.

Денис понимающе кивнул. Если они собираются штурмовать то место, где сейчас может быть Саша, то помощь им пригодится.