Глава 10

Во дворе было полно народу, как и всегда в теплый летний день.

Денис припарковался на привычном месте. Ребятня колотила по мячу, никто даже не глянул в его сторону. Он знал, что этим мальчишкам советовали родители: не смотрите на него, делайте вид, что его нет, и тогда он не тронет. Денис невольно вспомнил, как мальчик, который сейчас стоял в импровизированных футбольных воротах из двух помятых коробок, однажды отважился поджечь листовки в почтовом ящике Дениса и близко познакомился с отцовским ремнем.

Из одного окна долетало ток-шоу: ведущий советовал беречь себя и своих близких, и Денис был с ним полностью согласен. Саша посмотрела на него с прежней испуганной надеждой, но ничего не сказала. Выйдя из машины, он подумал, что приведет ее в свой дом и создаст там ту сказочную башню, о которой подумал в гостиной Арепьева.

Чтобы ни одна гадина больше не потянула к ней руки. Ни одна, никогда. Хватит. Он оставит свое – себе.

В подъезде им никто не встретился. Денис скользнул по нему заклинанием, охватив все от чердака с воркующими голубями до корней подвала: ничего. Чисто. То ли Кирилл Петрович и его большие хозяева пока не сообразили, кто именно забрал Сашу Ромашову, то ли еще не успели подготовить ловушку.

«Хорошо, что я живу в обычном доме, – подумал Денис. Заглянул в почтовый ящик: ничего, кроме разноцветных рекламок интернет-провайдеров и суши-баров. Заказать, что ли, суши для своей гостьи? – Никто в здравом уме не начнет штурм там, где есть живой щит. Конечно, я не буду использовать людей, чтобы защититься, но вот Кирилл Петрович и ему подобные считают иначе. Значит, ко мне запустят кого-то одного, самого безобидного, того, кого я не воспринимаю всерьез. Безобидного и очень опасного».

Саша бесшумно поднималась за ним. В подъезде, как обычно, пахло кошками и какой-то отвратительной стряпней. Денис проверил дверь – за время его отсутствия к ней даже не приближались. Соседи привычно обходили его квартиру по дуге, вот и замечательно. Меньше лезешь туда, куда не приглашали, – крепче спишь и дольше проживешь.

Когда Саша вошла за ним в квартиру, Денис закрыл дверь на все замки и заклинания, а потом обнял девушку, прижал к себе, повторяя: «Мое. Мое. Никому и никогда». От Саши веяло страхом и травой, пропитанной солнечным светом; она всхлипнула, обняла его и едва слышно призналась:

– Я так испугалась…

– Представляю, – откликнулся Денис. – Все хорошо, Саш. Все уже хорошо. Все кончилось.

Конечно, ничего еще не кончилось: Кирилл Петрович, хозяин упырей и заказчик убийства Семенихина, не потерпит того, что его ограбили. Тем более этого не потерпит Селин, а значит, к Денису обязательно явятся, и это будет уже сегодня.

Но пока еще никто не пришел, пока они с Сашей могли застыть в этой тишине безвременья, в этой паузе. Замереть и позволить себе стать счастливыми – пусть ненадолго, но все же.

– Он сказал, что я должна пройти через реку Смородину, – прошептала Саша, этот шепот отдавался в ушах Дениса словно набат. – Эти монетки как раз для того, чтобы я заплатила за переход.

Денис ощутил прикосновение злости: она прошла прохладным сентябрьским ветром по его голове. Ничего не изменилось, Саша по-прежнему хотела вернуться домой. Она думала о родном мире, о друзьях, о матери – о чем угодно, и Денис, который искал ее, не попадал в этот список.

– В тебе сейчас нет магии, – ответил он так, словно говорил с испуганным олененком и не хотел напугать его еще больше. – Так что обратно тебя уже не затянет. Это плюс. Но к Смородине ты никогда не попадешь, если в тебе нет магии. Это минус.

Саша вздохнула. Шевельнулась, освобождаясь из его рук, прошла в ванную, и Денис услышал, как она всхлипывает. Потом Саша открыла кран, послышался плеск воды, и она спросила:

– А ты? Ты мог бы меня туда отвести?

– Как? – удивился Денис. Нет, способ, конечно, был, но он меньше всего хотел им воспользоваться. Впрочем, если отправляться в другой мир, то другого варианта нет – а он все-таки хотел туда отправиться. Жить без гвоздей в теле, держать в ладонях вторую Землю и всех ее обитателей – это звучало слишком заманчиво, чтобы отказываться. Саша выглянула из ванной, убрала зеленое полотенце от лица и ответила как припечатала:

– Я знаю, кто ты на самом деле. Павля сказал.

Денис вздохнул. Если этот упырь еще раз попадется ему на глаза, то он укоротит его трепливый язык. Впрочем, вряд ли это случится. Денис Шнайдер не тот, с кем Пашке захочется продолжать общение. Тем более теперь, когда упырь осушил человека, и не абы кого, а одного из сотрудников комитета магической безопасности, – на него развернут охоту. Пашка спрячется и от комитета, и от хозяев.

– Я сразу тебе сказал. – Денис нервно дернул щекой, пытаясь улыбнуться. – Я магический выродок.

– И в этих гвоздях твоя смерть. Раньше была игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, а заяц в сундуке, – откликнулась Саша, не сводя с него глаз, и в ее взгляде плескалась нестерпимая боль. – Но сейчас двадцать первый век, все намного проще. Денис… если кто-то и сможет привести меня к Смородине, то это ты. Пожалуйста, помоги мне вернуться домой.

– Я не хочу тебя отпускать, – признался Денис, и это признание подняло целую волну в его душе. Он вспомнил, как они с Сашей лежали на берегу пруда в Барсуках, как Древо Господа раскидывало над ними зеленые руки, – вернуться бы туда, остаться там навсегда. – Я не могу тебя отпустить. Такова моя природа.

Он осторожно обошел застывшую Сашу – кажется, это признание потрясло ее до глубины души, – прошел на кухню и вынул коробку с капсулами для кофемашины. Саша смотрела на него, беспомощно опустив руки с полотенцем; Денис затылком чувствовал ее взгляд. Он сунул капсулу в распахнутый рот аппарата, нажал на клавишу запуска и сказал:

– Я не хочу тебя терять, Саш. Но я всегда теряю тех, кем дорожу. Такова моя судьба. Так всегда было и будет у Кощеев. Наверно, мы именно для этого и созданы. Ты филолог, изучала мифы… ты это знаешь.

Кофемашина деловито заворчала, капучино заструился в подставленную чашку. Несколько мгновений Саша молчала. Потом подошла, осторожно дотронулась до плеча Дениса, словно прикасалась к бомбе, которая готова была разорваться, разметать все в округе, стереть в пыль.

– Ты ведь можешь пойти со мной, – с надеждой промолвила она. – Ты ведь можешь, Денис, правда?

Он вынул чашку, подставил вторую, достал еще одну капсулу с кофе. Простые механические движения помогали сдержаться и не закричать. Простые механические движения создавали иллюзию жизни, которой у него не было.

Когда-то Денис спрашивал о том, почему родители оставили его. Бабушка, которая жалела внука, как и Зоя Воздвиженская, отвечала: «Потому, что ты мертв, Денисушка. Живое всегда сторонится мертвого. Но когда ты вырастешь, сможешь пройти к реке и мосту – Бог даст, там оживешь». Это всегда говорилось таким тоном, что Денис с ужасом замирал: то, что он оживет, пугало его сильнее собственной природы.

Он не знал, что такое жить. Он не хотел с этим столкнуться.

– Мне есть чем заплатить реке, – произнес Денис и пробежался по золотым головкам гвоздей в портупее. – Но вряд ли твоему миру будет хорошо, если в него придет такой, как я. Если я принесу свою магию туда, где ее нет.

Он представил, каким станет мир без магии, если он там развернется. Нет, конечно, родина Саши не превратится в безжизненную пустыню, но там будет, скажем так, непривычно. Саша вздохнула. Ее рука по-прежнему лежала у него на плече, и это было как благословение и проклятие.

– А мне будет плохо, если ты не придешь, – негромко откликнулась Саша. – Денис, я не могу остаться. Там моя мама. Она плачет. Она меня ждет.

Денис понимающе кивнул. Двинул чашку с капучино по столу, вынул из аппарата вторую. Его собственные родители никогда по нему не плакали – выбросили из жизни и забыли.

– Живое всегда сторонится мертвого, так говорила моя бабушка, – сказал он и наконец-то обернулся.

Саша смотрела на него с надеждой и любовью – птицу можно посадить в клетку и отнести в подвал, но вряд ли она будет петь там с такой нежностью и силой, с которой пела бы на холме, среди цветов, солнца и южного ветра.

Ты не владеешь, если не сможешь отдать, – простая истина, которую Денис так и не мог принять до конца.

– Ты не мертв, – ответила Саша. Погладила его по щеке каким-то очень простым, естественным жестом, который Денис всегда считал недосягаемым. – Что ты говоришь такое, ты живой. Я точно знаю.

Он перехватил ее запястье, прижался губами к ладони. Саша казалась ему лозой, которая оплетает заброшенные развалины: Саша знала, кто он, и все равно тянулась к нему так, словно они оба могли быть счастливы. Словно они оба заслужили это простое, дурацкое счастье.

– Ничего ты не знаешь, Саш, – сказал он, и девушка порывистым движением зажала его рот ладонью.

– Молчи уже, – ответила она. – Молчи, не говори ничего.

У нее были мягкие губы, а сама она на какое-то мгновение сделалась одеревеневшей, словно кокон, из которого освобождалась бабочка. Денис целовал ее, чувствуя, как все гвозди в портупее пришли в движение. Кухню заполнило золотистым светом – золото, которое сковывало его существование, на какое-то мгновение дало ему свободу.

И он присвоил Сашу – не так, как диктовала ему его бессмертная суть, но присвоил.

* * *

Потом они лежали в обнимку, и Саше казалось, что ее наполняет солнце. Денис задремал – Саша слышала его тихое ровное дыхание, и золото в портупее холодило кожу на ее спине.

Когда сладкое наваждение, которое окутало их и сплело, растаяло, она снова вспомнила о Павле, Кирилле Петровиче и всех тех, кто ни за что не оставит их в покое. Что-то в глубине души кричало во всю глотку: «Беги! Спасайся!» – но Саша старательно подавляла в себе этот захлебывающийся от страха зов.

Можно сбежать – но Кирилл Петрович найдет нового упыря, если Павля больше не захочет работать на него. Они похитят кого-то еще – им нужен сосуд для магии, и они его раздобудут. Когда на кону стоят огромные деньги, никто не будет церемониться. Денис был прав: нужно найти того, кто скрывается за маской.

Тогда все можно будет исправить.

Денис прикасался к ней с такой обжигающей нежностью, что душа расплывалась огненным облаком, а слова застывали на краю губ. В какой-то момент, впиваясь пальцами в его плечо и подаваясь ему навстречу, Саша увидела черно-красные завитки дыма за растрепанными волосами Дениса – но тьма исчезла, и в них обоих остался только свет. Саша чувствовала, как по ее венам струится жидкий огонь, и знала, что такое же пламя сейчас наполняет Дениса. Это было невероятным наслаждением и такой же невероятной болью – и получить исцеление они могли только в объятиях друг друга.

Это не была любовь. Саша сомневалась, что когда-то любила по-настоящему, хоть того же Артема, – она вообще сомневалась, что знает хоть что-то о любви, но то, что связало их с Денисом тонкой красной нитью, оказалось намного сильнее того, о чем она читала в книгах, о чем рассказывали подруги. То, что их связало, было искренним и настоящим. Живым.

«Я тебя не отпущу, – выдохнул Денис в какой-то миг и добавил: – Я пойду с тобой». И от этих слов Сашу окатило теплой волной, почти лишая сознания от счастья, такого простого и наконец-то найденного.

– Спишь? – негромко спросил Денис. Прикоснулся губами к ее плечу.

– Нет, – откликнулась Саша.

– Не хочу тебя пугать, но к нам идут, – по-прежнему тихо сказал Денис, и она поняла, что все это время он не спал, а был погружен в некий транс, который позволял ему просканировать пространство в поисках врагов. – Упырь. Сытый и довольный.

Саша поежилась, села на диване среди скомканных простыней. Денис смотрел на нее так, словно она была чем-то вроде произведения искусства – статуей, которая вышла из-под резца гениального скульптора. Черные росчерки портупеи пересекали его бледную кожу, словно рубцы ран, и Саша подумала, что даже не поняла, как он успел избавиться от футболки.

– Нападет? – спросила она, стараясь не вспоминать о том, как вчера Павля смог войти в ее комнату. Да, она впустила его, но здесь же дом Дениса, он не станет открывать!

Денис тоже сел – теперь Саша видела изогнутый шрам у него на боку. Когда-то кто-то явно попытался вырезать ему печень.

– Нет. Кажется, у него какой-то свой план.

– Ты его впустишь? – спросила Саша и тотчас же взмолилась: – Не впускай, пожалуйста!

Денис ободряюще улыбнулся – теперь это была обычная человеческая улыбка, а не то дерганье ртом, которое раньше так пугало Сашу.

– Мне казалось, ты поняла. В моей компании надо бояться только меня.

Саша кивнула и ответила:

– Я не боюсь.

Теперь, когда между ними была натянута та невидимая красная нить, о которой она давным-давно читала в какой-то романтической истории, Саше казалось, что она уже никогда и ничего не будет бояться. Это была не любовь, а какое-то другое чувство – но Саше не хотелось его потерять. Она боялась этой потери.

– Вот и умница, – сказал Денис. – Пойдем кофе попьем?

В дверь позвонили как раз тогда, когда они успели привести себя в порядок, сварили новый кофе вместо остывшего и сделали по глотку. Денис вышел в коридор, Саша услышала, как щелкнул, открываясь, замок, и вспомнила ту вязкую беспомощность, когда вчера упырь вошел в ее палату.

Вчера. А кажется, это было вечность назад.

Не утруждая себя приветствиями, Павля прошел на кухню, и Саша убедилась, что он сыт: сейчас упырь выглядел невероятно довольным, а его лицо даже приобрело округлые очертания. Увидев Сашу, он оскалился в привычной глумливой ухмылке и сказал:

– Нет, ну ты-то намного слаще, я не сомневаюсь. Но в сравнении со свиной кровушкой он был… – Павля сложил пальцы горсточкой, потряс ими. – Просто восторг! Кстати! – Он обернулся к Денису, который стоял возле выхода из кухни, и спросил: – Как ты так легко его мне отдал? Не жалко коллегу-то?

Денис неопределенно пожал плечами, и Саша вдруг подумала, что не ожидала от него ничего другого. Они имели дело с Кощеем Бессмертным, а тот по определению не был лапочкой и душечкой. Да, Фил был его коллегой и в какой-то степени другом – Саша узнала запах туалетной воды, который остался в комнате после того, как Фил ушел утром. Ну и что?

– Жалко, – совершенно серьезно произнес Денис. – Я все-таки Бессмертный, а не Бездушный.

– Но цель оправдывает средства, – с такой же серьезностью проговорил Павля. – А врагов нельзя оставлять за спиной, особенно таких болтливых врагов. А за Арепьева и его змееныша тебе только спасибо скажут. – Упырь дотронулся до головы там, где совсем недавно была черно-красная ямина раны, и сказал: – Впрочем, не стоит болтать, я к тебе с деловым предложением.

Денис усмехнулся и, подойдя к столу, взял свою чашку. Саша сидела на табурете у окна и, кажется, впервые в жизни по-настоящему поняла, что значит «ни жив ни мертв»: все в ней заледенело от ужаса.

– Переговорщик? – уточнил Денис. – Я отдаю тебе Сашу, а ты отдаешь мне… что именно?

Павля улыбнулся самой очаровательной своей улыбкой.

– Штурмовать вот это все и класть людей они не хотят. Надеются на твое благоразумие… но это так, ради красного словца, – они понимают, что ты всех распылишь, как в прошлый раз. Так что хотят все решить миром, пока Добрынин до них не добрался. Дают тебе возможность и дальше жить там, где ты живешь. И работать там, где работаешь, – но уже на месте главы областного департамента. Приказ проведут сразу же, как только ты ее отдашь. А генерала ты потом окоротишь, чтобы прежним коллегам не названивал и не рассказывал интересных вещей о слиянии криминала с комитетом.

Упырь прикрыл глаза и невероятно сладким тоном спросил:

– Здорово, правда? Ты им девчонку, которую знаешь неделю. А они тебе – власть и силу.

Саша вспомнила, что Денис когда-то рассказывал ей о том, для чего ему нужен выбросок. Сейчас было ясно: он просто говорил так, чтобы усыпить ее бдительность. Он никогда и никому не отдаст свою сверхценность. Подумав об этом, Саша ощутила облегчение.

– Почему это областного? – спросил Денис. – Я хочу федеральный.

Павля посмотрел на него с нескрываемым удивлением.

– Никогда не видел, чтобы Кощей торговался. Ну да ладно, я много чего в жизни не видел. Позвоню кое-кому, ты не против?

Денис кивнул в сторону гостиной. Подмигнув Саше, упырь вышел туда, и вскоре она услышала невнятное бормотание.

– Я знаю, что ты меня не отдашь, – твердо сказала она.

Денис смотрел на нее с теплом.

– Правильно. Не отдам.

И этого хватило, чтобы Саша успокоилась окончательно. Павля вернулся и, убирая дорогой смартфон в карман своих грязных джинсов, сообщил:

– Селин говорит, что ему нужен помощник. Он сейчас будет завязывать со старыми делами, собирается пойти в политику, так что у тебя с ним будут перспективы роста до… – Упырь указал пальцем на потолок, и Денис криво ухмыльнулся. – Но девчонку ты им отдашь сегодня. Лично. И Добрынина возьмешь на поводок.

Денис развел руками.

– Вы так уверены, что у меня получится? Я Добрынина знаю, он все всегда делает по-своему.

Павля снова оскалился. Покосился на Сашу, подмигнул так развязно, словно как-то понял, что совсем недавно случилось с ней и Денисом.

– Селин лично на этом настаивает. Добрынин его уже давно достал. Так что, Денисушка, действуй. Тебе за это деньги и власть дадут, говорю же. А ты всегда хотел власти, уж таково твое нутро.

– Хорошо, – согласился Денис, и противный холодок снова шевельнулся у Саши в груди.

Денис не мог отдать ее Кириллу Петровичу – но он был алчен по своей сути. Кощей, великий король подземного королевства, желает только править – Саша прекрасно помнила, что об этом рассказывали легенды, былины и сказки.

– Я, кстати, так и не понял, почему так уцепились именно за нее. Что ты, не сходишь в ее мир, других не натаскаешь?

Павля рассмеялся, но в его смехе была грусть и далекая горечь, словно сейчас он заглянул туда, куда ему больше нет хода.

– Больше, к сожалению, не схожу. Я выбрался туда один раз и иссяк. Меня теперь не восстановить. Уже пробовал, не сомневайся! Так что ты за нее можешь просить что захочешь, тебе все дадут.

«Хорошо, что Зоя и тот странный парень уехали на конспиративную квартиру», – подумала Саша, и упырь тотчас же добавил с нескрываемым ехидством:

– Например, твою Зою Воздвиженскую. Игоря нет, себе оставят, а вот ее – пожалуйста.

Денис не изменился в лице. Он смотрел на Павлю с непробиваемым равнодушием, и упырь даже как-то стушевался, что ли. Он явно не ожидал, что Денис даже бровью не поведет при упоминании о Зое и том, что она в опасности.

– Хорошо, – повторил Денис. – Теперь мои условия.

Упырь кивнул и приготовился слушать с самым почтительным видом.

– Я отдам Сашу только Кириллу Петровичу. Шестерки меня не интересуют, Селин меня не волнует, теперь я буду говорить только с Кириллом Петровичем, – отчеканил Денис таким тоном, что у Саши пробежали мурашки по спине. – Он привозит Зою и Игоря, я передаю ему выброска.

– Про Игоря речи не шло, – произнес Павля.

– Теперь идет. Я понимаю, что он дорого стоит, одолжу его, когда понадобится, но Игорь теперь работает со мной. Это мое второе условие. – Он задумчиво щелкнул пальцами и вздохнул. – Не хотите – как хотите. Рискните устроить штурм. Я размечу всю область по кирпичику, мне плевать.

Павля понимающе качнул головой и вынул смартфон. Саша невольно заметила, что у него подрагивают руки.

– Сейчас спрошу, погоди, – сказал он и снова вышел в гостиную.

Денис покосился на Сашу. Он был так напряжен, что она почти увидела черно-красные струйки дыма над его головой и готова была поклясться, что один из гвоздей дрогнул и шевельнулся в груди.

– Я так и не поняла, как ты раздеваешься, не снимая портупею, – призналась Саша, запоздало выругав себя за глупые вопросы в такую трудную минуту.

Взгляд Дениса смягчился, и Саше хотелось надеяться, что все будет хорошо. Она вслушивалась в негромкий голос упыря из гостиной и повторяла себе: «Денис знает, что делает. Он не позволит, чтобы случилось что-то плохое».

Вскоре Павля вернулся и кивнул на вопросительный взгляд Дениса.

– Кирилл Петрович согласен. Предлагает встретиться сегодня вечером у Конь-Камня. Знаешь, где это?

– Приходилось бывать, – ответил Денис, и Саша подумала: надо же, здесь тоже есть Конь-Камень, серая россыпь глыб из песчаника на склоне долины Красивой Мечи. Он стоял на трех валунах, как на ногах, и был похож на конскую спину – рассказывали, что если посидеть на нем, то избавишься от бесплодия. Приблизительно в километре от Конь-Камня, в лесном овраге, был жертвенник с алтарем и углублением для чаши: на лекциях рассказывали, что до середины прошлого века там проводили обряды, которые должны были предотвратить падеж скота.

Когда Саша вспомнила про жертвенник, то ее снова продрало ознобом. Кирилл Петрович назначил встречу именно в том месте не просто так.

«Денис знает, что делает», – почти беспомощно повторила она.

– Ну и вот. Приезжаете, меняетесь и расстаетесь лучшими друзьями, – произнес Павля. – И давай без фокусов, хорошо? Там и так всех потряхивает после сегодняшнего.

Саша ощутила прилив мстительной радости. Денис вновь пугающе дернул ртом, улыбаясь.

– Тогда договорились, – сказал он. – Но я вижу, у тебя тоже есть условие. Или просьба.

Павля бросил студеный безжизненный взгляд в сторону Саши, и она как-то вдруг поняла, что это будет за просьба. Поняла, и в голове забилось, как птичка в клетке: нет, нет, нет. Но ей вспомнилось, с каким опустошенным лицом Павля сидел за рулем внедорожника сегодня утром, и Саша с облегчением поняла, что ошиблась.

– Я сейчас пойду, – негромко ответил упырь. – А ты сделай милость, распыли меня. Так, чтобы насовсем. Всем сейчас не до меня, пока хватятся, пока то да се… Игорешка уже ничего не успеет сделать.

Какое-то время они молчали, потом Денис поинтересовался:

– Устал?

Усмешка Павли сделалась жалкой – он сейчас был рабом перед владыкой и умолял его о милости.

– Устал. Лучше никак, чем вот так, как я сейчас живу. Да и не жизнь это. Помоги, а? Тебе не в тягость, мне в радость.

– Хорошо, – сказал Денис в третий раз. – Прощай.

Павля снова посмотрел на Сашу, и ей вдруг сделалось так горько, что к глазам подступили слезы. Она ненавидела его, но сейчас, когда он помахал им и быстрым шагом покинул квартиру, направляясь к своей смерти, ею овладела жалость и тоска.

Денис подошел к окну. Саша посмотрела во двор: Павля вышел из подъезда и, спрятав руки в карманы, уже неспешно двинулся в сторону памятника Толстому, наслаждаясь последними солнечными минутами. Мяч, который пинали мальчишки, улетел в его сторону – Павля отбил его обратно к игрокам, и Саша почувствовала, что ему сейчас впервые по-настоящему хорошо в его мучительном посмертии.

Потом он споткнулся обо что-то невидимое, и налетевший ветер просто смахнул его в сторону россыпью серебристых пылинок – их подхватило потоком воздуха, распыляя над двором, и Саше послышался далекий радостный смех: Павля наконец-то шел туда, куда должен был прийти почти сто лет назад.

Саша зажмурилась. Вспомнилась Клепальная суббота, когда Денис испепелил Павлю вместе с русалкой. Тогда Игорь помог ему подняться снова – а сегодня это был последний раз.

Вот так все и кончилось.

Ей захотелось заплакать, но слезы, которые подступали к глазам, куда-то делись. Денис погладил Сашу по плечу – она опустила руку на его пальцы и закрыла глаза.