Глава 18

Весь ужин мы с Лидой молча ковырялись в мисках, каждая погруженная в свои мысли. Вокруг все гудело от перешептываний и сплетен: обвал в катакомбах оставался главной темой.

Только раз я вздрогнула, когда Виктория, сидевшая за своим столиком у окна, метнула в нашу сторону полный ненависти взгляд.

— Смотри-ка, принцесса нервничает, — тихо прошипела Лида, легонечко ткнув меня локтем. — Боится за своего принца. Да такое психованное чудо даром никому не надо!

— У нас с принцем магический нейтралитет, — вздохнула я, отодвигая пустую миску. — Но озабоченная красотка в это не верит. Еще решит избавиться от меня…

И поежилась, вспомнив многообещающий жест Кассиана. Странно, что всем друзьям Ромео я поперек глотки, а ведь они радоваться должны. Очереди желающих контролировать Плазму Монтези что-то не видно!

Лида хмыкнула, откинувшись на спинку скамьи:

— Не верит. И одна против нее ты не выстоишь. Аристократки дерутся грязно, исподтишка.

— Значит, надо следить за ней, — заключила я. — Узнать, что она замышляет. Но ты права: одной мне не управиться.

Лида на секунду задумалась, потом хитро подмигнула:

— Ладно, так уж и быть, прикрою тебя с фланга. В пакостях я неплохо разбираюсь, а ты какая-то странная в последнее время.

— Спасибо. Опять меня спасаешь. — На душе слегка потеплело.

Наши отношения с Лидой семимильными прыжками продвигались к дружеским.

— Да брось, — отмахнулась лисичка, но было видно, что ей приятно.

Сама я решила заняться Кассианом. Даже полистала перед сном потрепанные страницы дневника. Скрывать его от Лиды уже не было смысла, так что я еще вчера переложила его в сундук. В нем, кстати, тоже порылась, но без толку.

Упоминаний о кузене Ромео было мало — лишь мимолетные заметки о соперничестве братьев и намек на то, что Кассиан может быть «точкой входа». Ничего конкретного. Вздохнув от разочарования, я устроилась в кровати поудобнее, чувствуя, как холодок браслета успокаивающе давит на запястье. С этой игрушкой тоже надо разобраться до того, как впаду в полную зависимость. Главное, прежняя Аннет не упоминала о своем украшении вообще нигде — ни словом, ни намеком.

Сон был тревожным и обрывистым. Мне снова снились катакомбы — не обвал, а бесконечные темные коридоры, по которым я бежала, не различая дороги, но интуитивно зная путь. И холодные серые глаза, следящие за мной из мрака.

Утро встретило ярким солнцем, будто на дворе не осень, а середина лета. Завтракала я сегодня очень быстро, так что в лабораторию прибежала первой. После Мастера Келлана, конечно. Ромео появился почти сразу за мной и выглядел очень уставшим. Под глазами отчетливо залегли темные тени. Тоже кошмары по ночам мучают?

Он молча кивнул мне и занял свое место.

Мастер Келлан придумал нам новое, более сложное задание.

— Вам нужно провести сгусток Плазмы по заданной траектории. — Он указал на сложную светящуюся схему в воздухе, напоминающую запутанный лабиринт. — Координация должна быть идеальной. Любой перекос — провал.

Мы начали. И сразу же все пошло наперекосяк. Плазма Ромео рвалась вперед, мои нити Стазиса не поспевали, и вся конструкция разваливалась с шипением и треском. Сгусток дергался, бился о невидимые стены лабиринта и гас с шипящим звуком. Приходилось начинать все сначала.

— Концентрация, Монтези! — раздраженно бросил Келлан после третьей неудачи.

— Она меняет вектор слишком резко! — огрызнулся Ромео, бросив на меня взгляд, полный прежней неприязни.

— Это ты тянешь на себя! — не выдержала я. Руки дрожали от напряжения. — Доверься мне! Я не дам ему погаснуть!

Монтези что-то процедил сквозь зубы, но в его глазах, помимо гнева, мелькнула обреченность и страх. Страх собственной силы? Замерев на секунду, он сжал кулаки и закрыл глаза. Я почувствовала, как его жесткий контроль ослабевает. Отлично, упрямец послушался и отпустил вожжи. Доверился.

И произошло чудо. Плазма вдруг послушно легла в сеть Стазиса. И я повела ее, плавно и четко, оставляя в воздухе мерцающий след. Это было сложно. Я понимала, что отвечаю за мощную, смертельно опасную силу. Одна ошибка и мы опять войдем в стену лабиринта, только теперь по моей вине. Но сгусток прошел весь путь и погас в точно заданной точке.

В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь нашим тяжелым дыханием. Мы стояли, смотря друг на друга, — запыхавшиеся, удивленные, даже немного напуганные нашей синергией.

— Отлично же вышло? — выдохнула я.

Меня слегка потряхивало от перенапряжения. Ромео отвел взгляд. Его щеки слегка порозовели от усилия.

— Случайность, — буркнул он недовольно.

Но в голосе уже не было раздражения или злобы, просто Монтези еще не созрел признать в нас напарников.

День тянулся медленно, как густой сироп. На лекциях я старалась концентрироваться на словах преподавателя. Но одновременно приглядывала за Кассианом.

Он выглядел совершенно невозмутимым, шептался с соседом, провоцируя того на сдержанный смех. Но иногда его взгляд вроде бы случайно скользил по мне, и я замирала от напряжения. В серых, как у брата, глазах не было ни любопытства, ни презрения. Кассиан изучал меня, как хищник добычу, прицениваясь, когда же лучше напасть!

Виктория на занятиях держалась надменно и отстраненно. Однако, когда Мастер вскользь упомянул о «продолжающемся расследовании вчерашнего инцидента», я заметила, как она побледнела и сжала кулаки. Лида тут же ткнула меня локтем в бок и многозначительно подняла бровь. Да, «принцесса» нервничала. И это было опасно.

На обеде настроение немного поднялось. Эмма сияла, как новогодняя елка, и не могла усидеть на месте.

— Наш совместный с Оливером проект получил высший балл! — восторженно сообщила она. — Мастер сказал, что синхронизация иллюзий и структурирующих чар была почти безупречной!

Мне было искренне радостно за эту парочку. Их союз был таким… нормальным. Без вспышек ярости и смертельных тайн. И тут Лида со звоном швырнула ложку в миску.

— А Алиса подала прошение о перераспределении! — выпалила она. Даже ее рыжие волосы, казалось, вспыхнули от возмущения. — Говорит, что наша магия «конфликтует» и она «чувствует дискомфорт» в моем присутствии!

Мы все тут же принялись ее утешать, наперебой говоря, что резонатор не ошибается и шансы на перераспределение ничтожны. Но я видела, что Лиду расстраивает не возможное расставание, а приведенные Алисой обвинения. В конце концов, даже у нас с Ромео стало что-то налаживаться.

Послеобеденный практикум по «Маскировочным чарам» стал глотком свежего воздуха. Улыбчивая молодая Мастерица учила нас умению сливаться с фоном, приглушать шаги, делать свое присутствие менее заметным для глаза и сознания. Похоже, моя предшественница владела этими чарами в совершенстве, мне же они давались с трудом. Лиде, кстати, тоже. Пытаясь стать «менее заметной», она умудрилась зацепить и с грохотом уронить деревянный манекен.

Ради развлечения я решила попробовать применить чары на практике и незаметно проследить за Ромео. Он стоял по другую сторону зала, у окна, с привычным видом скучающего бога. Я сделала все, как учили: дыхание ровное, магический импульс легкий как перышко, фокус на желании стать невидимой.

Пара шагов в нужную сторону, и Монтези тут же обернулся. Его губы тронула едва заметная ухмылка. Он почувствовал. Черт возьми, он почувствовал мою попытку слежки! Я тут же отпрыгнула назад, краснея до корней волос.

Чуть позже, отрабатывая другой аспект чар — быстрое скрытие в тени, — я слишком резко шагнула назад и врезалась в кого-то спиной. Но обернувшись, никого не заметила. И вдруг чья-то сильная рука резко потянула меня за локоть в сторону, в глубокую тень за большим учебным стендом.

Я ахнула, но Ромео тут же прижал палец к своим губам. В серых глазах искорки смешинок.

Етижи-пассатижи! Этот гад только что сам применил чары, чтобы скрытно подкрасться ко мне. Мы стояли вдвоем в тесном темном уголке и старались не рассмеяться.

— Что, Вейл, слишком яркая, чтобы прятаться? — прошептал он прямо над ухом, щекоча кожу своим дыханием. — Забыла, как справлялась с этим раньше?

Я уже собиралась выдать язвительный ответ, как вдруг заметила рядом Викторию. Она шла медленно, оглядывая зал, словно выискивая кого-то. И нашла… нас!

На идеально красивом лице сначала отразилось недоумение, а затем — злость.

Да уж, не повезло. С ее-то паранойей увидеть меня и Ромео вместе, стоящих слишком близко друг к другу с довольными лицами!

— Что ты делаешь с этой… деревенщиной? — тихо процедила она, прожигая меня презрительно-ненавидящим взглядом.

Наступила тягостная пауза. Ромео выпрямился, его улыбка мгновенно исчезла, сменившись привычной холодной маской. Но было уже поздно. Уверена, Виктория мысленно подписала мне приговор.