Глава 20

Утро началось с того, что я пролила на себя ледяную воду из кувшина у умывальника, пытаясь окончательно прогнать остатки тревожного сна. Лида, уже одетая, насмешливо фыркнула:

— Это чтобы наверняка? Тогда надо ледяной душ.

— Нет уж, воздержусь. Мне вчерашнего хватило, — раздраженно фыркнула я.

Отдельные душевые, как и туалеты, были только у аристократов. Так что мы с Лидой по вечерам забегали в общую. Их было всего три на весь этаж. Сильно намываться там не получалось: дождался очереди, влетел в свободную кабинку, ополоснулся, высушился магическим феном, выскочил. Побежал спать. Кипяток подавался по странной схеме, как будто где-то стояли бойлеры, которые работали не по очереди, а совместно. И содержимое в них заканчивался одновременно. Так что ситуация, когда ты врубаешь душ, а на тебя льется ледяная вода, бывали довольно часто.

Завтрак сегодня оказался особенным. Видимо, чтобы поднять настроение студентам после недавних потрясений, повара приготовили нечто среднее между омлетом и запеканкой — золотистое, пышное, с хрустящей корочкой и заметными кусочками какого-то белого сыра. От блюда исходил умопомрачительный аромат специй и топленого масла. Даже «спонсируемым» перепала вкусняшка.

Мы как раз успели ухватить по порции и усесться в своем уголке, когда по всей Академии загремел усиленный магией голос Келлана:

— Срочно! Все Мастера и студенты на главную площадь! Приказ ректора! Срочная эвакуация! Обнаружен нестабильный артефакт у восточной стены! Угроза взрыва!

В столовой повисла мертвая тишина, а затем поднялся оглушительный гам. Студенты вскакивали с мест, столы опрокидывались с грохотом. Паника, заразительная и слепая, начала охватывать толпу.

Эмма, испуганно охнув, сорвалась к выходу, несколько раз оглянувшись на нас. А мы с Лидой, игнорируя суету, быстро уничтожали омлет. Когда еще так повезет? К тому же на выходе уже образовалась пробка, так что студенты все равно толпились в столовой, только голодные.

Но тут я заметила Ромео. Он через весь зал пробивался ко мне, расталкивая обезумевшую толпу. Серьезный, сосредоточенный, уверенный.

— Вейл! За мной! — рявкнул он.

И, схватив меня за руку, потянул за собой к другому, запасному выходу. Очевидно для аристократов. Лида увязалась с нами. Запеканку мы успели доесть, так что, если вдруг что — умрем сытыми.

Мы вырвались на заполненную народом площадь. У подножия восточной стены, стояла группа Мастеров. Перед ними на каменном постаменте лежал странный предмет — кристалл, испещренный трещинами, из которых сочился зловещий багровый свет. Воздух вокруг дрожал от перегретой магии. От него исходили волны неконтролируемой энергии, готовые вот-вот вырваться наружу.

— Он перегревается! — крикнул Келлан, пытаясь наложить защитные барьеры. — Эвакуировать всех! Немедленно!

Но было уже поздно. Кристалл вздулся, как ядовитый пузырь, и из трещин рванули слепящие алые сполохи. Это была Плазма, но не живая, как у Ромео, а искусственная, артефактовая. Она хаотично выплескивалась, сжигая камень и постепенно расширяя радиус фонтанирования.

— Не удержим! — Виллард еще продолжал бороться, но постепенно уступал натиску странной мощи. — Нужно сфокусировать! Направить энергию в небо! Иначе пол-Академии взлетит на воздух!

Ромео взглянул на меня. В его глазах не было ни сомнения, ни страха — только решимость и азарт:

— Давай, Вейл. Как вчера?.. Я захвачу, а ты направишь.

Это было безумием. Все было безумием! Но выбора не было.

Монтези вытянул руку, и его собственная Плазма, алая и живая, вырвалась к источнику энергетического беспредела, самому артефакту, чтобы соединиться, захватить, слиться с фонтанирующей из него магией.

В тот же миг нити моего Стазиса обвили объединенный сгусток двух Плазм и резко рванули вверх, в небо, как и хотел Виллард. Воздух затрещал, ослепительный столб энергии рванул из кристалла, подхваченный силой Ромео и ведомый моим Стазисом.

Мощь артефакта ушла в небо, пронзив облака, с грохотом, от которого задрожала земля. Свет был таким ярким, что все зажмурились.

А потом на площади воцарилась оглушительная тишина. На постаменте лежал почерневший, безжизненный осколок. Мы с Ромео стояли плечом к плечу, запыхавшиеся, дрожащие от перенапряжения. На нас смотрели сотни глаз — Мастеров, студентов, персонала Академии.

Мастер Келлан первым нарушил тишину.

— Чистейший контроль, Вейл, — произнес он тихо. — И поразительная мощь, Монтези.

Ромео вытер лоб тыльной стороной ладони:

— Не зря вчера тренировались. Сработались как пара.

— Интересно, — вклинился в разговор Виллард, нервно теребя бороду. — Очень интересно. Но зачет по синергии вы заработали.

Мы оба кривовато улыбнулись, чувствуя на себе взгляды толпы. В основном в них было удивление и уважение. И только одна пара глаз сверлила мне спину с ненавистью. Виктория.

Молча кивнув Мастерам, мы пошли прочь с площади — вместе, но при этом стараясь не смотреть друг на друга. «Сработались как пара». Разве не это было целью всех наших тренировок? И мы победили! Справились! Тогда почему на душе так тоскливо?

Мы только что сделали невозможное, мы были на одной волне, он доверился мне, а я — ему. Это было головокружительно.

Вот только он Монтези. Наследник герцога. Аристократ до кончиков пальцев. А я спонсируемая деревенщина с темным прошлым, которое могло всплыть в любой момент.

Наш успех, признание в его глазах — все это было хрупким, как узор на льду. Одно неловкое движение — и оно треснет, разобьется на осколки. И назойливая мысль об этом причиняла тупую, ноющую боль где-то под сердцем. Глупо. Нелепо. Не могла же я влюбиться в Монтези?!

Следующая лекция была посвящена «Защите от ментального вмешательства». Мы с Ромео заняли места в разных концах аудитории, будто случайно. Я уткнулась в конспекты, но кожей чувствовала его взгляд. Иногда быстро оглядывалась, проверяя, но он сидел неподвижно, уставившись в окно. Стоило вернуться к конспектам, как между лопаток опять начинало чесаться.

Пожилой Мастер, в прошлом — боевой маг, хриплым голосом вещал о важности ментальных щитов.

— Помните, — его голос гремел под сводами, — ваши мысли и эмоции — это не просто внутренний диалог. Для опытного менталиста это открытые ворота. Сильная, неконтролируемая эмоция — страх, ярость, паника… — он многозначительно посмотрел на аудиторию, — или даже сильная привязанность, становятся идеальным каналом для атаки. Щит должен быть всегда. В бодрствовании и во сне. Расслабленность — роскошь, которую вы не можете себе позволить.

Интересно, у него запущенная паранойя? Или это подготовка аристократов к суровым будням?

После лекции я вышла в коридор, чувствуя себя выжатым в чай лимоном. Лида тут же подскочила ко мне, хватая за локоть.

— Ну что, герои? — Ее глаза сверкали смесью гордости и беспокойства. — Все только о вас и говорят. Теперь ты звезда, хочешь ты этого или нет.

— Это не я, это мы, — поправила я без особого энтузиазма. — И это было необходимостью. Не более того.

— Конечно-конечно, — фыркнула Лида, но тут же стала серьезной. — Смотри, Аннет. Теперь ты у всех на виду. И… — она понизила голос, — твой психованный, кажется, начинает тебя воспринимать как равную. Это безумно опасно.

— Знаю, — прошептала я, глядя, как Ромео в окружении своей свиты уходит в противоположный конец коридора, даже не оглянувшись. — Знаю.

Лекция Мастера была своевременным напоминанием: я не могу позволить себе расслабляться. Ни на секунду. Никаких слабостей. Иначе это погубит нас обоих.