Глава 25

Левая рука Кассиана все еще была прижата к моему рту, а правой он продолжал держать клинок у моего ребра. Но его хватка ослабла: он замер, как и Виктория, услышав приближающиеся шаги. Шаги одного человека.

Из-за поворота, в наш почти никому не нужный отросток коридора, неспешной и абсолютно безмятежной походкой вышел Ромео. Он остановился примерно в метре от нас с Кассином и с легкой, язвительной улыбкой оглядел всю сцену: застывшую в стазисном параличе Лиду, бледную от ярости Викторию и меня в захвате у его кузена.

— Дорогая, — с насмешливой томностью протянул он, глядя на свою потерявшую страх невесту, — если в следующий раз соберешься пригласить меня на свидание, да еще и через записку, настоятельно не рекомендую выходить после этого из столовой под руку с Кассианом. Это, знаешь ли, убивает весь романтический настрой. Так что на прогулку в сад я не пошел, и ты, смотрю, тоже не спешишь?

Виктория аж поперхнулась от возмущения.

— Ты… Ты смеешь шутить?! Худшее, что мог сделать наследник рода Монтези, это связаться с этой… этой нищенкой! — Мой новый эпитет был выплюнут с яростным презрением. — Твой отец уже извещен! Он в гневе!

Ромео улыбнулся еще шире, и в его глазах вспыхнул искренний, почти мальчишеский восторг.

— Неужели? — протянул он с притворным удивлением. — Значит, я могу рассчитывать, что наш договорной брак благополучно развалится, как трухлявый пень?

— Не дождешься! — прошипела Виктория, сжимая кулаки. Ее голос дрожал от бессильной злости. — Наши семьи должны породниться! Это решено!

— Ну вот и прекрасно! — Ромео развел руками, делая широкий, гостеприимный жест. — Породнимся через моего кузена! У вас же, я смотрю, прямо идиллия намечается. Вместе гуляете, вместе нападаете на людей… — Тут его взгляд неожиданно стал холодным и тяжелым. — Кстати. — повернулся он к Кассиану, и все насмешливые нотки разом исчезли из его голоса. — Отпусти. Мою. Женщину.

— Или что?

Воздух в коридоре наэлектризовался. Между братьями пробежала невидимая искра ненависти. Лезвие ножа впилось в мой бок чуть сильнее, вызывая острую, колющую боль.

— Или я задам тебе вопрос. — Ромео сделал шаг вперед. Его движения были плавными, как у хищника, готовящегося к прыжку. — Вопрос, на который тебе придется ответить моему отцу. Почему ты, наследник второй линии рода Монтези, так отчаянно стараешься устранить мою магическую напарницу — единственную, кто способен контролировать мою силу? — Ромео сделал еще шаг и теперь стоял совсем рядом. — Это выглядит так, будто ты не хочешь, чтобы я оставался… стабильным. Что отец скажет на это?

Кассиан напрягся. Похоже, он не ожидал, что его брат способен на столь «сложный» вывод.

— Я спасаю честь рода Монтези, о которой ты забыл!

Но тут Ромео крепко обхватил кузена за запястье и вывернул ему руку. Нож упал на пол, Кассиан зашипел от боли. Да, хватка у моего магического партнера была, как железные тиски.

— Я сказал «отпусти», — повторил Ромео тихо, глядя кузену прямо в глаза.

— Подумай лучше, что ты сам будешь говорить отцу! — презрительно фыркнув, Кассиан вывернулся, благо теперь его никто и не держал сильно, развернулся и скрылся в темноте коридора.

Ромео тут же повернулся к Виктории, все еще удерживающей Лиду в мерцающих оковах Стазиса.

— Твоего заклятья не видно, но я чувствую его энергию. — Его голос снова звучал снисходительно-насмешливо. — Сними эту пакость сама, будь умницей.

Виктория побледнела. Ее пальцы дрогнули, и голубоватая дымка вокруг Лиды рассеялась. Та рухнула на колени, судорожно хватая ртом воздух. Рыжие волосы рассыпались по лицу, но я успела заметить промелькнувшее во взгляде подруги облегчение.

— Ты пожалеешь об этом, — пообещала Ромео его невестушка, тоже отступая в полутьму коридора. — Она тебя погубит.

— Это мой выбор, — холодно парировал Монтези. — А теперь исчезни!

Виктория удалилась с высоко поднятой головой и прямой спиной, только это все равно было отступление. В коридоре воцарилась тишина. Я прислонилась к стене, пытаясь унять дрожь в коленях.

— Ты в порядке? — Ромео вроде бы даже немного виновато смотрел на мой бок, где на платье проступало маленькое алое пятно.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Тогда он медленно протянул руку и большим пальцем провел по моей щеке.

— Иди к себе, Вейл. — Его голос звучал почти нежно, а во взгляде светилось что-то похожее на заботу. — Завтра утром поговорим…

Он развернулся и ушел, оставив меня с тревожным предчувствием, что этот поцелуй еще не раз нам всем аукнется.

Дверь в нашу комнату захлопнулась с таким грохотом, что, казалось, с потолка посыпалась пыль. Лида, все еще дрожа от возмущения и страха, метнулась ко мне. Ее зеленые глаза светились от злости.

— Ты совсем рехнулась?! — выпалила она, схватив меня за плечи и встряхнув. — Монтези! Целует тебя в темном углу, как какую-то… Потом нас чуть не режут его же родственники, а этот псих… — Тут гнев в ее голосе сменился на изумление. — С ума сойти! Этот самовлюбленный, высокомерный гад только что рискнул всем. Своим положением, своей репутацией, даже отношениями с семьей. Ради тебя.

Я молча кивнула, опускаясь на свою кровать. Колени подкашивались. Лида лишь озвучила мои собственные мысли. Ромео защитил меня. Не как свою магическую напарницу, а как… свою. И это было одновременно прекрасно и пугающе.

— Его отец уже в пути, — прошептала я, сжимая руки в кулаки, чтобы они не дрожали. — И он наверняка в ярости. Ромео только что бросил вызов не только Кассиану и Виктории, он бросил вызов своей семье, всему роду. Ради меня. Теперь ему понадобится любое преимущество, любая защита.

Подскочив, я уставилась на Лиду:

— Нам надо срочно узнать тайну браслета. Сегодня же. Это может оказаться единственным, что спасет нас всех.

На самом деле, гораздо вероятнее, что браслет все разрушит. Но внезапно мне до зуда потребовалось выяснить правду! Прямо сейчас.

Лида тяжело вздохнула, ее плечи обмякли. Весь ее гнев и запал куда-то испарились, оставив лишь усталость. Она быстро скинула платье, легла в кровать и натянула одеяло на голову.

— Давай отложим твой браслет до завтра? Сегодня мы и так узнали слишком много лишнего. Мне нужно переспать со всем этим, чтобы просто не сойти с ума.

И, повернувшись к стене, Лида замолчала. Вряд ли сразу заснула, но четко дала понять, что разговаривать не желает. Спорить с ней не было сил, тем более она права. Сегодняшний день и впрямь выдался слишком насыщенным. Но тревога не отпускала, тихо шепча, что завтра может быть уже слишком поздно.