Глава 26

Утро прошло немного напряженно. Мы, конечно, обменивались с Лидой привычными фразами, но как-то вяло. Не знаю уж, о чем думала лисичка, а я тихо злилась, что во всех мирах существуют те, кто ровнее перед законом. Напасть средь бела дня на двух условно таких же студенток? Почему бы и нет! Что сделают мастера, если я сообщу им об этом? Пожурят зарвавшихся аристократов! Вот если бы это мы с Лидой опутали в Стазис ту же Викторию…

Нет, к черту всю эту бесполезную романтику, мне надо закончить Академию и устроиться как-то понадежнее — не совсем уж бесправной грязью на сапогах Империи.

Наш поцелуй с Ромео я помнила очень отчетливо и повторить бы не отказалась. Вот только цена этого поцелуя какая-то запредельная!

Во время завтрака Лида молча ковыряла ложкой в тарелке, бросая на меня подозрительные взгляды. Я же почти ничего не ела: комок тревоги в горле мешал глотать. Вдруг Кассиан и Виктория решат отыграться на нас просто так, потому что мы видели их позор? Ну и вряд ли меня призовут на семейные разборки, зато Ромео придется отчитываться перед отцом… за тот же несчастный поцелуй!

Эмма сперва что-то щебетала, потом притихла, поглядывая на меня с сочувствием. Подозреваю, даже ей кто-то уже разболтал о новом уровне близости в нашей с Монтези магической паре.

Отодвинув почти не тронутую тарелку, я помчалась в лабораторию. Там тоже было напряженно и немного торжественно.

— Вейл, Монтези, — начал Мастер Келлан с непривычной улыбкой, а в его голосе звучала редкая нота удовлетворения. — Я считаю, что дальше вы можете двигаться вперед без моего постоянного контроля.

Я замерла, не веря своим ушам. Ромео рядом выпрямился, на его лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся привычной надменностью.

— Тренируйтесь сами. Как можно активнее, — продолжал Келлан. — Например, — он сделал паузу, обводя взглядом лабораторию, — было бы замечательно попробовать применить ваши силы для чего-то… практического. Скажем, для ювелирной работы с магическими кристаллами. — Пока я сомневалась, осознавая ответственность, Ромео уже потянулся к необработанным камням, предусмотрительно выложенным на столе. А Мастер, с одобрением кивнув, закончил: — Это же уникальная возможность достичь такой чистоты и точности, каких не добиться обычными инструментами.

Работа началась с тщательной разметки — Плазма мягко обволакивала каждый кристалл, выявляя скрытые дефекты, а Стазис помогал зафиксировать их расположение. Затем начался настоящий танец стихий.

Яростная, необузданная Плазма разогревала кристаллы до нужной температуры, размягчая их структуру, а Стазис придавал им сперва базовую форму — идеально ровную, — затем постепенно наносил основные грани и наконец — мелкие детали.

Под напором нашей общей воли магические кристаллы превращались в безупречно ограненные шедевры, переливающиеся всеми цветами радуги. Мы действовали в полном молчании, словно единый механизм, предугадывая задумки друг друга.

Когда последний кристалл, огромный и сияющий, лег на стол, в лаборатории повисла тишина. Даже Келлан смотрел на нас с открытым восхищением. Наши камни сверкали так, словно в них была заключена сама суть магии — идеально отполированные, с зеркальным блеском, без малейших изъянов.

Мы вышли вместе, наэлектризованные, окрыленные успехом. Ромео тут же обвил рукой мою талию и резко дернул в знакомую темную нишу.

— Видишь, что мы можем? — прошептал он, а его губы вновь нашли мои.

Этот поцелуй был уже не яростным, а скорее… торжествующим. Наполненным гордостью и жаждой обладания.

Его пальцы скользнули вниз, к подолу моего платья, сминая ткань и задирая вверх. Я инстинктивно отшатнулась, ударив его по руке.

— Ромео, нет!

Он замер, тяжело дыша. В расширенных зрачках сверкали искры желания. Вседозволенность аристократа, идеально выполненное задание, красивая девушка, умеющая жарко целоваться. Опасный для разума коктейль.

— Ты же девственница? — выдохнул он с возбужденным придыханием. — Я… я представлю тебя как свою любовницу. Конечно, отец все равно закатит скандал, но плевать… Хочу, чтобы ты всегда была рядом!

Его слова обрушились на меня как ушат ледяной воды. Любовница, почетная содержанка, а потом — забвение и позор. В патриархальном мире это временный скачок вверх по социальной лестнице, но потом очень высока вероятность скатиться кубарем на дно.

Моих отрывочных знаний по истории хватало, чтобы ужаснуться перспективам. Лучше я как-нибудь сама — медленно, не так высоко… Если уж совсем не выйдет без покровителя, поищу кого-то попроще. К черту всю эту бесполезную романтику!

— Нет! — Глотать почему-то стало трудно, и голос прозвучал как-то хрипло. — Нет, я не могу.

Вырвавшись из объятий Ромео, я заметила в его глазах сначала недоумение, а затем — стремительно нарастающую злость и… обиду.

Понимаю. Он ради меня вчера переругался с братом, сегодня был готов на скандал с отцом, а я не оценила! Но… Нас же ничего не связывает, кроме магии и двух поцелуев! Как я могу?..

— Прости, — бросила уже на бегу и помчалась прочь, не разбирая дороги.

Ноги сами понесли меня в библиотеку. Я ворвалась в читальный зал, забилась в самый дальний угол, уселась на пол, сжавшись в комок, и разрыдалась, уткнувшись лицом в колени. Боль, обида, вина и тяга к Ромео — все это клокотало во мне, требуя выхода.

В голове крутились отрывки из лекций Мастеров и цитаты из книг. «Спонтанные проявления силы часто вызваны сильными, неконтролируемыми эмоциями… Эмоция — это тоже энергия, ее можно направить». «Сильная, неконтролируемая эмоция — страх, ярость, паника… или даже сильная привязанность, становятся идеальным каналом».

Мы составили с Лидой план ритуала пробуждения браслета. Даже придумали, как использовать в нем ее магию Тьмы, и собирались пробраться к развалинам Восточного флигеля, найти пересечения линий силы…

Но сейчас я была одной сплошной эмоцией! Сильной и неконтролируемой.

Я не претендовала на место его жены, мучилась сомнениями, собиралась прекратить этот романтический бардак… А он взял и предложил мне стать любовницей! Етижи-пассатижи, как же бесит! «Хочу, чтобы ты всегда была рядом». Игрушку себе нашел, эгоист психованный?!