Глава 27

Во мне бушевала целая буря сильных эмоций, частично противоположных… Потому что я не очень четко понимала, что именно меня так оскорбило. Можно было воспринять предложение стать официальной любовницей как гражданский брак. Для здешних девушек это вообще честь… наверное… из деревенщины — в любовницы герцога! А-а-а!

У меня никогда не было этой блажи насчет девичьей чести, обязательных признаний в любви и прочей романтичной ереси! Уверена, что у прежней Аннет с ее циничным подходом к жизни все тоже было просто… И?! Откуда оно выплыло?

Почему, вместо того чтобы вежливо отказаться, объяснив свои более приземленные планы, я вспылила, оскорбилась и разрыдалась как девчонка?! Как будто ожидала чего-то… чего-то другого.

Веду себя, как дура малолетняя. Как влюбленная малолетняя дура!

Подскочив, я быстро нашла на полке «Криптомистику родовых артефактов». После бурных споров мы с Лидой решили, что браслет Хольверти, как и многие древние реликвии, требует не просто крови, а осознанного жертвоприношения — капли жизни, поднесенной с четким намерением и верой в его силу. Ритуал должен был быть точным: круг из свечей, определенные травы, ментальная фокусировка на образе предка. Короче, муторно, страшно, и лучше уж будить резонансом и эмоциями!

Сейчас у меня не было ни свечей, ни трав. Была только обида, злость на саму себя и иррациональное желание доказать что-то ему, себе, всему миру… Что-то на гормонально-подростковом ну или на женском-ежемесячном.

Дрожащими руками я листала страницы, пока не нашла изображение руны «Принятия» — символа, который, по нашим догадкам, мог служить ключом к артефакту Хольверти.

«Сила воли важнее силы крови», — процитировала я мысленно строчку из учебника. Ну вот. Эмоции — как канал, сила воли — как направление, кровь — как информационный поток. В голове мелькнуло, что нужен еще щит, но тут же со свистом вылетело.

Зажмурившись, я попыталась вызвать в памяти образ женщины из видения — ее печальные глаза, цвет волос, очертания лица. Я вложила в этот образ всю свою боль, все свое смятение, всю надежду. Это был не ритуал, а крик души, использующий наши с Лидой исследования.

— Помоги мне, — отчаянно прошептала я. — Дай мне силу быть не чьей-то тенью, а собой. Дай мне защиту.

Я схватила лежавшее на столе острое перо для черчения. Металлический стержень холодно блеснул в тусклом свете. Без колебаний я проткнула острым концом палец. Боль, острая и жгучая, заставила вскрикнуть, но меня это не остановило. Я провела окровавленным пальцем по холодному металлу, стараясь повторить очертания руны. Каждая капля была пропитана моими эмоциями, а воля буквально билась в браслет, требуя откликнуться, подчиниться, помочь!..

— Ну же, — шептала я. — Проснись. Дай мне силу!

И вдруг древние руны на украшении загорелись изнутри голубоватым светом. По руке от запястья до плеча словно пустили раскаленную проволоку. Боль была невыносимой! Я попыталась стащить браслет, но не получилось…

Голубоватый свет исчез так же внезапно, как и появился. Боль ушла. А паника осталась!

Судорожно, пальцами другой руки, я искала застежку, крючок, хоть что-то… Но ничего не было. Браслет стал идеально гладким, цельным кольцом. И самое ужасное, он не просто плотно сидел на руке, а стал ее частью!

Паника скрутила все внутренности в тугой узел, тошнота подступила к горлу. Я тыкала пальцами в место соединения металла и кожи, пытаясь поддеть, сорвать, найти хоть какой-то зазор — но только оставляла царапины. Браслет сросся с моей рукой!

— Ну конечно, — раздался у меня за спиной язвительный голос, и я резко обернулась. — Так и знала!

В проходе между стеллажами, подбоченившись, стояла Лида. И на ее лице читалась смесь злости, восхищения и сарказма.

— Все встало на свои места, — заявила она, подходя ближе. — Вы с Монтези просто созданы друг для друга! Оба — гребаные сумасшедшие! Идеальная пара! Он просто на всю магию и голову психованный, а ты заразилась и решила поиграть в кровожадную жрицу древнего культа прямо в университетской библиотеке?!

— Он… не снимается, — прохрипела я, даже не пытаясь оправдываться.

Лида грубо схватила мою руку с намертво приросшим браслетом и внимательно осмотрела.

— Прекрасно. Просто восхитительно. Рада, что с родовой побрякушкой ты уже разобралась. — Как ни странно, но ехидство подруги подействовало на меня успокаивающе. Паника отступила. — Но у меня тоже есть потрясающая новость. — Лида опустила голос до зловещего шепота: — Мне сообщили, где скрывается Габриэль. Только встречаться с ним в одиночку не хочу.

На следующую пару надо было явиться обязательно, хотя очень хотелось продолжать отсиживаться в библиотеке.

«Основы магической этики» — совершенно бессмысленный предмет, да еще и с простым зачетом в конце семестра, но преподающий его Мастер был убежден, что дает нам наиважнейшие знания.

К тому же Лида тоже решила помешать мне расслабляться.

— Нет уж, пошли! А то ты еще что-нибудь устроишь, кто тебя знает? — Она буквально вытащила меня в коридор и чуть ли не пинками загнала в аудиторию.

Единственная оказанная поблажка — мы сели не в первых рядах, как обычно, а забились на галерку. Я вжалась в сиденье, стараясь не смотреть в сторону Ромео. Он сидел впереди, идеально прямой, словно высеченный изо льда. Не оборачивался, не пытался встретиться со мной взглядом.

Мастер что-то говорил об ответственности носителя силы перед обществом, но его слова пролетали мимо моих ушей. Внутри все клокотало. Обида, злость и какая-то щемящая боль сжимали горло. Одновременно я отчаянно хотела, чтобы Ромео обернулся, и боялась этого больше всего на свете. Что я скажу? «Прости, что отказалась стать официальной содержанкой»?

Ерзая на стуле, я нервно теребила рукав, под которым прятался браслет. Рука не болела, но холодное прикосновение срабатывало как постоянное напоминание о моей глупости. «Представлю тебя как свою любовницу», — снова всплыло в памяти, и щеки тут же запылали то ли от стыда, то ли от злости.

Я опять заерзала, и сидевшая рядом Лида недовольно процедила, не отрываясь от конспекта:

— Угомонись. Словно у тебя шило в одном месте. Мешаешь слушать.

Я стиснула зубы и замерла, уставившись в грифельную доску, но не видя ни букв, ни Мастера. Только спину Ромео. Такую знакомую и такую чужую.

Обед прошел в гнетущем молчании. Лида поглощала похлебку с видом человека, выполняющего тяжелую, но необходимую работу. Я же лишь ковыряла ложкой в миске и старательно делала вид, что слушаю Эмму. Она рассказывала о проекте, который на удивление взялась писать одна, без Оливера.

— Просто он не совсем по его направлению, а мне интересно! — радостно щебетала Эмма.

Не представляю, когда она все успевает? И обычные задания, и дополнительные, и с Оливером, и без… Тут на лекции сосредоточиться проблема!

После обеда у нас была практика по «Фокусировке и тонкому манипулированию энергией». Задание оказалось сложным: нужно было провести шарик из сгустка чистой энергии по лабиринту из магических нитей, не задев их. Требовалась невероятная концентрация.

Я увидела, как Ромео прекрасно справляется с заданием с первого раза, и, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони, приступила к работе. Отбросив все эмоции, оставила лишь упрямую, холодную решимость. Мне было плевать на всех Монтези, плевать на дурацкое предложение, плевать на то, что между нами теперь пропасть. Моя цель — проклятый сгусток… Ничего сложного, я уже проводила через лабиринт Плазму Ромео!

Я чувствовала дрожь каждой из тончайших нитей, ощущала их вибрацию. И легко вела сгусток через все препятствия. Браслет на руке слегка потеплел. Много раз отмечала, что он не усиливал меня магически, но помогал успокоиться, сосредоточиться, сконцентрироваться. Так что мой сгусток плавно и безупречно прошел весь путь.

Мастер, обходящий класс, остановился у моего стола и одобрительно кивнул.

— Идеально, мисс Вейл. Пять баллов.

Я кивнула в ответ, не испытывая даже капли радости, только удовлетворение.

И в этот момент дверь в аудиторию открылась. Вошел молодой мужчина, вроде бы секретарь ректора. Он что-то тихо сказал Мастеру и тот жестом подозвал Монтези. Все заинтересованно притихли. Но Ромео просто взял и вышел вслед за мужчиной.

Меня тут же бросило в жар, затем в холод. Все спокойствие испарилось. Судя по злорадной ухмылке Кассиана и гордо задранному кверху носу Виктории, приехал сам герцог Монтези.

— Лида, — прошептала я, хватая подругу за рукав, — это он… Его отец…

Но та лишь снисходительно хмыкнула:

— И? Тебе не все равно? Своих проблем мало? Твой психованный аристократ сам во всем разберется, не маленький!

И вот от этого «твой» что-то во мне надорвалось. Конечно, я не разрыдалась прямо на практике, дождалась перемены, затащила Лиду в женский туалет и вывалила на нее все, старательно сглатывая подкатывающие позывы разрыдаться:

— Он… он предложил мне стать его любовницей! Утром… после лаборатории… А я… я его оттолкнула… и теперь он не «мой»… А у него проблемы из-за меня же… вдруг его заберут из Академии?

Я говорила не слишком связно, и Лида смотрела на меня сначала с недоумением, но потом ее взгляд смягчился.

— А-а-а, — протянула она с пониманием. — Я-то думала, ты из-за браслета переживаешь, а ты из-за своего психа извелась? Ну, бывает… Понимаю…

Она потянулась, чтобы обнять меня или похлопать по плечу, но в этот момент через магический рупор по всей Академии загремел незнакомый мужской голос:

— Мисс Вейл! Вас ждут в кабинете ректора.