Глава 30

— Днем мы были несколько… заняты, — буркнула я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Мне тоже пришлось с утра трудиться не покладая рук. — Густав оценивающе оглядел нас, и его желтые зубы обнажились в ухмылке. — Подобрал и спрятал товар, нашел покупателя, сидел ждал денег. — Он кивнул в сторону бесчувственного Габриэля, которого мы с Лидой все еще едва удерживали. — Могу приютить у себя, но за отдельную плату. Сначала заплатите за помощь в поисках.

Я застыла, чувствуя, как по спине пробегает холодный пот. Выходит, именно Фросс сообщил Лиде, где скрывается Габриэль. И разумеется, не из доброты душевной. Вот только вместо денег у меня лишь воспоминания о полном золота кошельке за оплату «плотских утех».

— Сколько? — с вызовом спросила Лида, но по ее напряженному лицу было видно, что и ей платить нечем.

Фросс тоже это понял, и его улыбка стала похожей на шакалий оскал.

— Тогда, возможно, мы найдем иной способ уплаты? Информацией, например. Или услугами…

В этот момент раздался спокойный, уверенный и отвратительно знакомый голос, от которого у меня заныло под ложечкой.

— Я заплачу.

Ромео с невозмутимым видом вышел из тени, бросил на меня короткий, ничего не выражающий взгляд и уставился на Густава.

— То есть они оба за нами следили, пока мы корячились и перли на себе здорового мужика? — возмущенно прошептала Лида. — Ну первый, с лицом хорька, — еще тот отморозок, сразу видно. А твой аристократ что, совсем обнаглел?!

— Сто раз уже сказала… — начала я и тут же устало махнула рукой. Лучше промолчать, чем расплакаться.

Ухмылка Густава при виде Монтези мгновенно сменилась на подобострастную. Уверенность испарилась, сменившись настороженностью и страхом.

— Ваша Светлость, — просипел он, — не ожидал встречи.

Ромео молча достал из кармана несколько монет и кинул их в жадно растопыренные ладони Фросса.

— Тут вдвое больше, чем ты мог ожидать в самых радужных мечтах, — произнес он. — За это заберешь раненого к себе, вызовешь лекаря и будешь следить за ним так, словно от этого зависит твоя жизнь. Понял?

Густав нервно сглотнул и быстро закивал, заискивающе улыбаясь и сверкая желтыми зубами.

— Как прикажете, Ваша Светлость! Все самое лучшее, все, как вы сказали!

Ромео грубо отстранил меня и подхватил Габриэля. Фросс тут же подменил Лиду, и они потащили раненного вглубь переулка, к одному из более-менее целых домов.

Мы с Лидой поплелись следом. Новое убежище оказалось на удивление чистым и опрятным внутри. Простая, но крепкая мебель, кровать с относительно чистым тюфяком, на столе — еда и вино, в углу — глиняный кувшин с водой. На полке стояли склянки с зельями и рулон чистых бинтов.

Пока мужчины укладывали Габриэля на кровать, Лида зашептала мне на ухо:

— Он маг Тени, ему надо лежать в тени — так он быстрее восстановится.

Услышав это, Ромео тут же приказал:

— Задерни шторы на окне, чтобы совсем не было света.

Густав бросился исполнять, а Монтези молча наблюдал, скрестив руки на груди. Его взгляд скользнул по мне, но не задержался, будто я была пустым местом. В горле снова встал комок. Зато полки с медикаментами Ромео изучил очень внимательно.

Убедившись, что Габриэль устроен с относительным комфортом, он сунул Густаву еще несколько монет.

— Позовешь, как только он придет в себя. И чтобы ни одного слова из его бреда не ушло за эти стены. Понял?

— Понятно, Ваша Светлость! Ни слова! — Фросс снова отчаянно закивал, пытаясь услужливо улыбаться.

Но Ромео уже развернулся и вышел, даже не взглянув в нашу сторону. Но когда мы выбрались на ночную улицу, сразу же увидели его. Он стоял у стены, поджидая нас. Напряженный, сосредоточенный. Его взгляд скользнул по Лиде, а затем остановился на мне. Холодный, отчужденный.

— Рыжая, — процедил Ромео, глядя при этом на меня, — вали отсюда. Нам с Вейл надо кое-что обсудить. Не прибью, верну в целости и сохранности.

Лида крепко сжала мой локоть, заглядывая в глаза.

— Аннет?

Я, стараясь не выдавать внутренней дрожи, кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Мне было страшно, больно и… безумно интересно, что же Монтези скажет. Наговорит новых гадостей?

Лида многообещающе зыркнула на Ромео, но отпустила мою руку.

— Ладно. Но если что… — Она не договорила и тут же скрылась в темноте переулка, махнув на прощанье рыжим хвостом.

Мы остались одни. Тишину нарушал только далекий лай собак и наше неровное дыхание. Ромео смотрел на меня, а я смотрела на него, и пропасть между нами казалась такой огромной, что перейти ее было невозможно.

Мы поиграли в гляделки еще несколько секунд, и все это время в Ромео боролись злость, обида и холодная решимость.

— Я все еще на тебя зол, Вейл, — наконец процедил он сквозь стиснутые зубы. — Но этот заговор… наша общая проблема. Нужно выяснить, кто стоит за всем этим, и Габриэль — единственная зацепка. Так что я буду присматривать за ним.

— Тебе стоит присмотреться и к Кассиану, — выпалила я, поддавшись порыву. — Он ведь был там и явно что-то замышляет.

Ромео лишь зло фыркнул, отводя взгляд.

— Думаешь, я сам не знаю? — в его голосе прозвучала усталая горечь. — Я с детства с ним расту. Но чтобы вот так…

Внезапно меня осенило.

— Габриэль… когда перешептывался с заказчиком, упоминал, что для ритуала потребуется жертва. А Кассиан как раз гулял неподалеку с Викторией… — Я чуть помедлила, боясь произнести следующее вслух. — Как думаешь, твой брат способен на… такое?

— Я уже сам не знаю, на что способен мой собственный кузен! — рявкнул Ромео, и его глаза ярко вспыхнули от злости. — Но от тебя подобной выходки с браслетом тоже не ожидал! Прятать такое! Рисковать собой в одиночку!

— Я тоже не ожидала, что ты унизишь меня до статуса официальной любовницы! — выкрикнула в ответ, чувствуя, как подступают предательские слезы. — Нашли бесправную вещь, которую можно просто взять и купить?

На лице Монтези промелькнуло искреннее, неподдельное изумление.

— Да я тебе честь оказал! — возмущенно воскликнул он. — Ты же… ты же девчонка с улицы, без роду, без титула! Я предложил тебе защиту, положение, деньги!

Из меня неудержимо пытались вырваться новые обвинения, что-то язвительное и горькое, что наверняка похоронило бы наши отношения. Но Ромео не дал мне и рта раскрыть. Схватил за плечи, притянул к себе и поцеловал. До боли сминая мне губы, выплескивая злость и непонимание, разрывающие его изнутри.

Я попыталась вырваться, оттолкнуть, но почти сразу перестала стучать кулаками ему в грудь и вцепилась в складки смокинга, как утопающий за соломинку.

Наконец Ромео оторвался от меня, тяжело дыша, и уперся лбом в мой. Его глаза, все еще полные бури, смотрели прямо в мою душу.

— Прости, — прохрипел он тихо, с едва слышным надрывом в голосе. — Прости, что… пытался как-то узаконить то, что между нами. — И, вновь превратившись в равнодушного засранца, схватил меня за руку и потащил по улице. — Я отведу тебя обратно в Академию.

Мы шли молча, но молчание было какое-то странное, словно разговор все еще продолжался.

— И не вздумай кому-то еще рассказывать про этот проклятый браслет, — внезапно проворчал он, не глядя на меня.

— Без тебя знаю, — огрызнулась в ответ, спотыкаясь о булыжник.

Он лишь фыркнул и поддержал, не дав упасть. А я, проклиная его, себя и весь этот сумасшедший мир, крепче сжала его пальцы.