Глава 41

Мастер Виллард, отступив от порога, жестом пригласил нас внутрь. Его личные покои оказались точным отражением его кабинета: книги, свитки, пыль и уютный, почти домашний беспорядок. Воздух пах старой бумагой, сушеными травами и чем-то сладковатым.

— Присаживайтесь, девочки, присаживайтесь, — пробормотал он, сгребая стопку фолиантов с двух стульев. — Нервы, говорите? Ну, нервы мы лечить умеем.

Он налил нам из заварочного чайника густого, золотистого чая, пахнущего мятой и мелиссой, а потом из жестяной коробки извлек несколько бледных, но на вид вполне съедобных овсяных печенюшек. Лида не церемонясь взяла одно и принялась его грызть с видом человека, выполняющего необходимый ритуал. Я же лишь сжимала теплую кружку в ладонях, не в силах думать о еде.

— Ну-с, мисс Вейл, — Виллард уселся напротив, сложив руки на животе, — вы хотите помочь лорду Монтези, не нарушая кодекс дуэли? Прямое вмешательство исключено. Но есть то, что кодекс регулировать не в силах. Ваша связь.

Я подняла на него глаза, в которых, уверена, читалась одна лишь паника и безнадега.

— Связь? Но я не смогу контролировать его Плазму или что-то…

— А кто говорит о контроле? — Виллард отмахнулся, словно от назойливой мушки. — Ваши магии уже сплелись в единый узор. Вы — единый резонансный контур. Это факт. Мы не можем его изменить, но можем использовать. — Он прищурился, глядя на меня поверх очков. — Представьте, что вы камертон, настроенный на идеальную ноту спокойствия. А магия Монтези — струна, что всегда готова сорваться в диссонанс. Если перед боем вы «прозвучите» достаточно четко, его сила сама начнет вибрировать в унисон с вашей.

Я медленно кивнула, начиная понимать.

— То есть мне не надо будет ничего передавать во время дуэли?

— Вы создадите эхо своего контроля заранее, — оживился Мастер. — И станете постоянно поддерживать его, не давая испариться. Если Плазма Монтези попытается вырваться, это эхо станет барьером на ее пути. Невидимой преградой, что даст ему лишнюю долю секунды, чтобы вернуть контроль.

Лида с подозрением фыркнула:

— А что, если сама Аннет запаникует?

— Тогда резонанс рухнет. — Взгляд Вилларда стал тяжелым. — Весь успех зависит от вас, мисс Вейл, — внимательно посмотрел он на меня. — Я научу вас создавать «Матрицу спокойствия». Но она — прямое отражение вашего внутреннего состояния. Чтобы ее поддерживать, придется погрузиться в состояние абсолютного, безмятежного Стазиса. И во время дуэли, — Мастер сделал паузу, — наблюдать за схваткой, сохраняя разум ясным и холодным. Испуг, вскрик, паника — все это разрушит резонанс. Сможете ли вы стать якорем, пока вокруг бушует шторм?

Я сглотнула, сжимая кружку так, что пальцы побелели. Это был шанс. Тонкий, как паутина, и требовавший от меня невозможного. Но это был шанс.

— Смогу, — прошептала я, и в моем голосе прозвучала не уверенность, но решимость. — Что мне делать?

***

У Мастера Вилларда мы пробыли чуть больше часа, зато я научилась создавать «Матрицу спокойствия» буквально за секунды. Вот только поддерживать ее у меня не получалось. Спокойствия не хватало. Но я утешала себя тем, что завтра обязательно соберусь, сосредоточусь, и у меня все получится.

Правда, когда мы вернулись к нам в комнату и легли спать, тишина ночи оказалась для меня слишком громкой. Мне мешал заснуть даже ветерок за окном. Я ворочалась, мысленно проигрывая завтрашний день, представляя самые ужасные исходы.

— Прекрати вертеться, как уж на сковороде, — сердито рыкнула из темноты Лида. — Собираешься стать завтра зевающим «камертоном спокойствия»? Или сохранять равновесие, сладко посапывая в уголке?

Она была права. Я зажмурилась, пытаясь силой воли загнать себя в сон. Получились короткие, рваные провалы в забытье, но хоть что-то.

Утром я застыла перед своим скудным гардеробом в полной прострации. Надеть новое платье? Сразу заявить, что меня уже начали наряжать? Испачкаю еще… И вообще, не слишком ли вызывающе? Надеть старое? Выглядеть деревенской мышью, когда мое присутствие должно быть его моральной поддержкой? Он же не зря вчера заговорил об этом!..

— Надень оба, — не выдержала Лида, наблюдая за моими метаниями. — Обычное натяни сверху. Как только все начнется, стащишь быстро и отдашь мне.

Гениально и просто. Я так и сделала.

Стоило нам появиться в столовой, как на меня уставились десятки глаз. С любопытством, осуждением, сочувствием.

Ну, мне уже было не привыкать ко всеобщему вниманию. Я схватила свою миску овсянки, уверенно уселась между Лидой и Эммой, но ела все равно быстро, почти не чувствуя вкуса. Не из-за чужих взглядов, конечно, а из-за собственных переживаний.

И тут по всей Академии раздался усиленный магией голос:

— Лорд Ромео Монтези и мисс Аннет Вейл, срочно явитесь в кабинет ректора.

Ложка выпала у меня из пальцев и с лязгом упала в миску. Хорошо, Лида выскочила вслед за мной, и я вспомнила про платье.

Ромео спокойной вышел из столовой сразу после нас. Его глаза, когда он увидел, как я прямо в коридоре снимаю с себя одежду, стали большими, словно блюдца. Но он спокойно дождался окончания операции «капуста», и только потом схватил меня за руку и потащил за собой по коридорам.

Уже неподалеку от двери ректора Ромео затащил меня в небольшой коридорный отнорок, внимательно осмотрел и хмыкнул:

— А я думал, у тебя зубы стучат, оттого что быстро бежим. — Потом, обняв, прижал к себе, согревая своим теплом. — Все будет хорошо, — пообещал он мне, успокаивая. Меня!

Его дыхание было теплым и неровным.

— Знаю, — соврала я, цепляясь пальцами за складки его камзола.

Завязав со словами, Ромео перешел к поцелуям. Они нам всегда удавались лучше глупых диалогов. В этот раз получились короткие, жаркие, отчаянные.

Нацеловавшись, мы почти добрались наконец до двери, но решили повторить — в нише у огромного окна. Ромео на секунду прижал меня к холодному стеклу, сцеловывая мои слезы, которые я пыталась сдержать.

Наконец мы подошли к тяжелым дверям кабинета ректора. Монтези выпрямился, его лицо снова стало маской аристократической неприступности. Он открыл дверь и вежливо пропустил меня вперед.

Внутри, кроме самого ректора, за массивным столом сидели двое. Отец Ромео, закаменевший как памятник, и незнакомый мужчина лет тридцати с аккуратной бородкой и пронзительными, всевидящими глазами. Он был одет с подчеркнутой, но не броской элегантностью.

Ромео тут же склонился в безупречном, почтительном поклоне.

— Рад видеть вас, Ваше Высочество.

Я внутренне сжалась, приседая в неуклюжем реверансе. Принц. Сын или брат короля?

— Добрый день… Ваше Высочество… Ваша Светлость…

Все мужчины синхронно перевели взгляды с Ромео на меня. Задержались на моем лице, на несомненно заплаканных глазах, на губах, еще распухших от недавних поцелуев.

Молчание стало густым и неловким. Нарушил его принц. Легкая, почти невидимая улыбка тронула уголки его губ.

— Что ж, отговаривать вас, лорд, от этой… затеи, полагаю, бесполезно. — Его голос был мягким и одновременно полным скрытой силы. — Поэтому не стану тратить время попусту. Но у меня есть для вас двоих важное дело…