Глава 18

День официального освобождения Игоря из травматологического плена мы решаем отпраздновать с размахом, достойным бродячего цыганского цирка.

К крыльцу больницы я подкатываю на его же исполинском «Сто тридцатом», который мы ласково кличем Единорогом – ну а как еще назвать это чудо на колесах, способное пробить любой затор на МКАДе?

Встречать нашего национального героя мы прибываем в составе полноценной боевой группы. В кузове, гордо высунув в окно слюнявую морду, сидит Марс. На переднем сиденье в специальной пластиковой переноске бьется в экстазе трехцветная кошка Мотя, периодически выдавая такое грозное «мяу», будто она лично руководила раскопками своего спасителя.

Ну и мы с ребятами на подхвате.

Макс – в роли надежного мужского плеча для подстраховки, Аня – с букетом огромных хризантем, и я – в своем лучшем, умопомрачительном бирюзовом платье, которое село на мои выдающиеся округлости так идеально, что проходящие мимо интерны до сих пор спотыкаются о бордюры.

Когда Игорь наконец появляется в дверях приемного покоя – бледный, слегка помятый, но уже вполне самостоятельно переставляющий свои длинные ноги, – Марс в кузове устраивает такую чечётку, что машина начинает ощутимо раскачиваться.

– Так, Назаров, без резких движений, – командует Макс, оперативно перехватывая капитана под локоть и помогая его могучему, слегка заиндевевшему телу забраться на сидение. – Твои рёбра еще не готовы к каскадёрским трюкам.

Аня с ходу швыряет Игорю на колени хризантемы, отчего тот окончательно становится похож на победителя социалистического соревнования по прыжкам в чугунные ванны.

– С возвращением на базу, кэп! – смеется она.

– Ну привет, табор, – хрипло ухмыляется Игорь, косясь на Мотю, которая через решетку переноски уже пытается проверить его пульс когтем. А потом его потяжелевший, фирменный взгляд сканирует моё декольте. – Красотка... Ты сегодня особенно... опасна для неокрепшего мужского здоровья.

– Разговорчики в строю! – нагло фыркаю я, забираясь на место водителя и хлопая дверью. – Назаров, пристегнись и держи цветы крепче. Я увожу тебя к нам домой. И если ты по дороге растеряешь гербарий, домашнего супа не получишь.

Слово «нам» срывается с языка так естественно, будто мы всю жизнь делили этот загородный участок, вольеры и мятный чай по вечерам. И внутри от этой мысли становится так уютно и правильно, что я даже забываю выругаться на подрезавшую нас маршрутку.

Дома мы оперативно выпроваживаем Аню и Макса обратно в город – ребята понимающе подмигивают и испаряются со скоростью профессиональных иллюзионистов.

Живность отправляется на законный ужин во двор. В доме наконец-то воцаряется та самая оглушительная, густая тишина, которую мы ждали целую вечность.

Игорь сидит на краю огромной кровати в гостевой спальне. Он успел скинуть уличную куртку и теперь остался в одной расстегнутой на три пуговицы рубашке. Сажа с лица давно смыта, но шрамы и ссадины на плечах и груди делают его похожим на какого-то викинга, который только что отжал у соседнего племени пару лишних гектаров земли.

Я подхожу медленно и опускаюсь на колени прямо перед ним, аккуратно расстегиваю оставшиеся пуговицы на его рубашке и осторожно, едва касаясь пальцами, провожу по полосе свежего шрама на его могучем боку.

– Болит? – тихо спрашиваю я.

– Уже нет, – его голос падает до глубокого, вибрирующего шепота.

Игорь перехватывает мои запястья. Его ладони – огромные, мозолистые, горячие – действуют уверенно и совершенно не терпят возражений. Он аккуратно тянет меня вверх, заставляя подняться, и одним плавным движением расстегивает молнию на моем бирюзовом платье. Ткань послушно соскальзывает к моим ногам, оставляя меня в том самом... бордовом кружевном комплекте из магазина для больших девочек.

Я на секунду замираю, инстинктивно пытаясь втянуть живот (привычка – страшная штука, особенно когда тебе тридцать семь и ты любишь пирожки с мясом). Но Игорь не дает мне спрятаться. Он обнимает меня за бедра, притягивая вплотную к себе, и утыкается лицом в мой живот, шумно выдыхая.

– Господи, Оля... Какая же ты невероятная, – хрипит он.

Его руки начинают свое неторопливое, осознанное путешествие по моему телу. Никакой спешки, никакого суетливого тумана – капитан МЧС проводит детальную разведку территории, и эта его уверенность сносит мне крышу начисто.

Он медленно ведет ладонями вверх по моим бедрам, и я отчетливо чувствую, как сильно ему нравится эта упругая, мягкая плотность. Его пальцы очерчивают каждую складочку на моей талии, задерживаются на округлости живота, и в каждом этом прикосновении столько искреннего, голодного восхищения, что все мои комплексы по поводу размера испаряются как капли воды на раскаленной плите.

Игорь сажает меня себе на колени и целует меня – сначала в губы, глубоко, до головокружения, а потом спускается ниже, к шее, к ключицам. Его горячие губы изучают каждый участок кожи, заставляя меня судорожно ловить ртом воздух.

Когда его ладони накрывают мою пышную, тяжёлую грудь, едва удерживаемую кружевом, я окончательно теряю связь с землей.

Игорь приподнимается, укладывая меня на покрывало, и устраивается сверху, очень аккуратно, а я обнимаю его за широкую спину, впиваясь пальцами в лопатки, и шепчу:

– Ты это... осторожнее! А то упадешь от перенапряжения в обморок в самый неподходящий момент.

Он тихо смеется, и этот его смех вибрирует прямо у меня в груди.

– Не дождешься, красотка. Спасатели не сдаются. Тем более когда на кону такая... королевская награда.

Его поцелуи становятся горячее, руки – требовательнее, и мир вокруг нас сужается до размеров этой кровати, запаха его кожи и двух сердец, которые теперь в этот момент бьются в одном, общем для нас ритме.