Глава 19
Спустя полгода наша загородная резиденция окончательно приобретает черты Ноева ковчега повышенной комфортности. Вольеры функционируют на полную мощность, Мотя окотилась (теперь у нас официально на шесть шерстяных террористов больше), а Марс умудрился построить по струнке даже местную бродячую стаю алабаев.
Макс их успешно воспитывает, а местные жители счастливы, что теперь гулять по посёлку спокойнее. Анечка помогает нашему медбрату, и кажется, между ними тоже начинает искрить.
Наблюдая за этой парочкой, я стою на веранде в своем любимом домашнем халате с принтом из безумных капибар и пытаюсь залить в себя первую кружку кофе.
Вдруг с улицы раздается такой оглушительный вой сирены, что у меня чуть чашка из рук не вылетает. Марс заходится в экстазе, ему вторят алабаи, Мотя с шипением взлетает на шкаф, а я, чертыхаясь про себя, вылетаю на крыльцо.
Пожар? Опять у кого-то баня загорелась?
Но застываю от картины, открывшейся моему заспанному взору.
Прямо к нашему забору, сминая колесами кусты дикой малины, подкатывает огромная, новенькая, сверкающая красным лаком пожарная машина. Из кабины с важным видом вываливается Серёга, картинно поправляет каску и выдает в матюгальник на всю деревню:
– Внимание, гражданское население! Объявляется режим чрезвычайной ситуации высшей категории! Гражданка Ольга Владимировна, срочно подойдите к зоне поражения!
Соседи, естественно, уже высунулись из всех окон и заборов. Баба Маша через дорогу даже перекрестилась бидоном с молоком. Я стою в халате с капибарами, босиком, с кружкой кофе в руке и чувствую, что у меня начинает подёргиваться глаз.
– Серёга, не говори, что в пирожках с грибами оказались мухоморы!
Но тут из-за машины появляется главный виновник этого шоу – мой личный двухметровый капитан МЧС Игорь Назаров. При полном параде: боевая одежда, начищенные до блеска берцы, на плечах тяжелая куртка, а в руках…
Боже, в руках у него пожарный топор и огромный, совершенно убойный букет ярко-красных роз, который по объему может конкурировать с небольшим стогом сена.
Игорь подходит к калитке, и его фирменные искорки в глазах горят так, что у меня внутри опять происходит короткое замыкание.
– Назаров, – громко шепчу я, пытаясь сохранить лицо перед соседями. – Ты с ума сошёл? Что за цирк с конями? У нас ничего не горит!
– Горит, красотка, ещё как горит, – ухмыляется мой единорог. – Причём уже полгода, стабильно и синим пламенем. Пожарный расчёт прибыл для локализации очага.
Он лёгким, привычным движением – рёбра-то зажили, теперь Игорь снова может двигать горы – подцепляет топором задвижку на калитке и распахивает её перед собой.
Подходит ко мне, обдавая запахом своего невероятно приятного парфюма и едва уловимым, родным ароматом костра.
Швыряет букет роз прямо на кральцо – розы обиженно шуршат, – а затем лёгким движением руки лезет в карман своей боевой куртки.
Я отставляю кружку и с замиранием сердца жду коробочку. Классическую бархатную фигню из ювелирного, которую полагается открывать с придыханием.
Но Игорь не был бы пожарным, если бы сделал всё как нормальные люди.
Он достает из кармана… настоящую, тяжелую, металлическую гайку от пожарного рукава – переходник с резьбой, начищенный до такого блеска, что в нём едва не отражается мое обалдевшее лицо.
А внутри этой гайки, натянутое на резьбу как на подставку, сидит кольцо. Белое золото, огромный чистейший бриллиант, который на солнце начинает так безжалостно сверкать, что баба Маша на той стороне улицы, кажется, ослепла.
Капитан МЧС опускается передо мной на одно колено. Мой халат с капибарами при этом сиротливо колышется на ветру.
– Ольга Владимировна, – говорит Игорь, и его голос вдруг теряет всю иронию, становясь глубоким, серьезным и таким надежным, что мне впервые за тридцать семь лет хочется просто замолчать и слушать. – Я пятнадцать лет тушу чужие пожары. Но когда встретил тебя – с твоим острым языком, ярким характером и этой потрясающей…
Он глянул снизу вверх на мои буфера, чуть запнулся, но тут же взял себя в руки и торжественно продолжил:
–…Добротой, то понял, что этот пожар в моей груди потушить не сможет ни один расчёт в мире. И я не хочу его тушить! Я хочу гореть чувствами к тебе до самого конца. Выходи за меня, а? Обещаю бесперебойную подачу мятного чая, регулярную чистку вольеров и полную безопасность от бывших идиотов.
За забором кто-то из соседей всхлипывает. Серёга из кабины машины врубает по рации марш Мендельсона, а у меня внутри завертелся такой мощный вихрь, что я чувствую, как по щеке ползёт слеза.
– Назаров, твою дивизию, – хмыкаю я, вытирая щёку тыльной стороной ладони. – Ты понимаешь, во что ввязываешься? Ты точно уверен, что не сбежишь из этого зверинца?
– Оль, не тяни резину, у Серёги бензин казенный кончается, – смеется Игорь, поднимаясь с колена и аккуратно выуживая кольцо из металлической гайки.
Он берёт мою руку – его ладонь горячая, движения твёрдые, – и мягко надевает кольцо на мой палец. Подошло идеально, как-то ведь вычислил размер.
– Да, – говорю я, утыкаясь носом в его жёсткую куртку и вдыхая родной запах. – Да, капитан. Я согласна. Но учти, если вздумаешь выносить меня из ЗАГСа через окно по штурмовой лестнице – разведусь в тот же день.
Игорь тихо смеется, обнимая меня так крепко, что мои капибары на халате, кажется, пищат от восторга. За забором взрываются аплодисменты, Серёга оглушительно дудит в сирену, а я стою, зажмурившись от невыносимого счастья.