Глава 4

Сознание возвращается рывками, и мир вокруг меня подозрительно качается.

Ощущения – будто я хорошенько перебрала на каком-нибудь ветеринарном симпозиуме. Лёгкие всё ещё саднит, голова плывёт, и мне искренне кажется, что я парю на пушистом розовом облаке.

Более того, я совершенно отчётливо чувствую, что обнимаю единорога. Настоящего, тёплого, невероятно мощного единорога.

– Я всегда... любила единорогов, – шепчу ему на ушко и нежно поглаживаю волшебное существо по крепкой шее. – Ты мой хороший... Вот только, милый, у меня к тебе один чисто профессиональный вопрос. Небольшая такая проблемка с анатомией. Скажи, как ветеринар ветеринару... Тьфу! Неважно. Какую именно биологическую функцию у тебя должен выполнять рог?

В ответ на мои нежности раздаётся низкий мужской смешок и чертовски приятный, бархатный баритон:

– Ну, насчёт биологической функции мы попозже разберёмся. Не волнуйся, красотка, сейчас тебе кислородную маску наденут, и единороги чудиться перестанут.

Я моргаю, пелена перед глазами медленно рассеивается, и картинка обретает пугающую чёткость. Розовое облако испаряется, и я понимаю, что меня несёт на руках мужчина.

И какой мужчина!

Двухметровый, широкоплечий, в тяжёлой, пахнущей дымом пожарной экипировке. Самое потрясающее – незнакомец тащит мои законные сто килограммов живого веса как лёгкую пушинку, даже почти не напрягаясь.

Бицепсы под брезентом каменные, шаг уверенный.

У меня от такой несправедливости мироздания даже остатки токсического бреда улетучиваются.

– М-да... – ворчу я и пытаюсь обрести былую саркастичность. – Кажется, кислород не помогает. Мне всё ещё чудятся единороги. В реальной жизни таких мужчин просто не бывает.

Пожарный опускает на меня пронзительный взгляд и мгновенно парирует:

– Взаимно. Таких женщин тоже не бывает. Ты чего в самый очаг полезла, дурочка? Там перекрытия подвала уже рушились, ты же могла погибнуть в огне!

– Я не могла позволить сгореть своим пациентам! – огрызаюсь я, чувствуя, как внутри просыпается мой привычный боевой дух. – Клятва Гиппократа, слышал о такой?!

Мужчина забавно выгибает бровь, на его испачканном сажей лице это выглядит донельзя харизматично:

– Клятва Гиппократа? У ветеринара?

– Да! – я смотрю на него с вызовом, на какой способна женщина в обгорелой, разодранной кошкой ночнушке. Все мои прелести наружу, но я делаю вид, что так и задумано. – Для меня жизнь этих пушистых, пернатых и хвостатых существ не менее ценна, чем человеческая! Ясно тебе, спасатель малибу?

Он ухмыляется, обнажая ровные белые зубы:

– Ясно, доктор.

Мы как раз доходим до машин, и он – к моему глубокому, тщательно скрываемому сожалению – аккуратно опускает меня на носилки подоспевшей скорой помощи. Стоило моей спине коснуться брезента, как в задымлённую голову бабахнула запоздалая мысль.

Кошка зараза такая, сбежала под шкаф!

– Мотя! – я тут же подскакиваю на носилках, едва не сбивая с ног врача скорой, тонометр летит в сторону, я тыкаю в сторону дома. – Мотя осталась там! Кошка! Трёхцветная такая, пятнистая и жирная! Она сбежала от меня и под шкаф в прихожей залезла!

Мужчина-спасатель делает шаг назад, закидывает на плечо тяжёлый топор и властно смотрит на меня. Настоящий альфа-самец отечественного МЧС, ни дать ни взять.

– Спокойно, доктор, – обрывает он мою панику. – Найду я твою Мотю. Живой и невредимой доставлю хозяйке. А ты сейчас будь хорошей девочкой, не сопротивляйся врачам и поезжай в больницу.

Я недоверчиво щурюсь, глядя на этот потрясающе мужественный силуэт на фоне клубов дыма и пылающего дома.

– Точно найдёте? – хрипло кричу вслед. – Обещаете?

Он останавливается, оборачивается у самой кромки дыма и неожиданно подмигивает мне:

– Конечно. Я же единорог!