Глава 6

Утреннее солнце вовсю плавит асфальт перед больничным крыльцом.

Получив свободу, я вдыхаю чистый свежий воздух полной грудью и радуюсь, что не погибла, и что все мои пациенты живы.

Стараюсь не думать о том, что потеряла всё вплоть до нижнего белья. Вид у меня сейчас по-настоящему триумфальный…

Спортивные штаны, одолженные худенькой Анечкой, безбожно малы мне, зато футболка с надписью «Лучший в мире Айболит», с плеча нашего громилы-медбрата Макса, сидит идеально. Она длинная, до середины бёдер, и хоть как-то прикрывает обтянутые трениками телеса.

Моя верная команда прибывает к самой выписке в полном составе и при полном параде.

Макс ещё вчера приехал за Мотей и теперь бережно держит пластиковую переноску, из которой во всю мощь кошачьих лёгких матерится наша мохнатая королева.

Рядом с медбратом стоит Анечка и крепко сжимает поводок добермана. Марс смирно сидит у её ноги и, прижав уши, с подозрением озирается по сторонам, явно не одобряя больничные запахи.

– Ну всё, Ольга Владимировна, сдаём вам беженцев с рук на руки! – выдыхает Макс, передавая мне переноску, в которой Мотя тут же устраивает локальное землетрясение. – Марс в гараже всю ночь выл, а эта трёхцветная террористка Аньке все обои в спальне ободрала. Забирайте своё сокровище, а то мы до вечера не доживём!

Аня протягивает мне поводок, и доберман тут же тычется мокрым носом в мою ладонь, облизывает её. Я оглядываю свою гвардию, чувствуя, как к горлу подкатывает ком благодарности, но растрогаться до слёз не успеваю.

Потому что в этот момент к воротам больницы с утробным рыком подкатывает настоящий хромированный шедевр.

Огромный, глянцево-красный, хищный и одновременно невероятно элегантный ретро-грузовик, пожарная машина из советских фильмов. Легендарный ЗИЛ-130, но доведённый до состояния автомобильного культа.

Роскошные хромированные бамперы зеркально отражают прохожих, капот блестит так, словно его полируют круглосуточно, а вместо пожарной цистерны сзади красуется кастомный, закрытый деревом и кожей грузовой отсек.

Аня с Максом синхронно приоткрывают рты.

Из кабины, легко спрыгнув на асфальт, выбирается Игорь. Он в тёмных очках, простой футболке и с такой гордой улыбкой, словно только что припарковал здесь межгалактический крейсер.

– Мама дорогая… – выдыхаю я, осознав, что моя челюсть тоже отвисла при виде тачки «Единорога». – Игорь, ты грабанул музей МЧС? Или это реквизит Мосфильма?

– Обижаешь, красотка, – Игорь гордо хлопает ладонью по крылу грузовика, и в его глазах вспыхивает такой искренний мальчишеский восторг, что я на секунду забываю, как дышать. – Знакомься. Это «Сто тридцатый». Моя ручная сборка от первого до последнего болта.

– Ты шутишь? – не верю я. – Он же выглядит так, будто сошёл с конвейера, которого уже тридцать лет не существует!

– Почти угадала, – Игорь снимает очки и хитро прищуривается. – На этой самой машине мой дед в восьмидесятых тушил поздние брежневки. Потом отец на ней же парней из завалов вытаскивал. А когда её списали и решили сдать на металлолом… Ну, тут уж я встал на дыбы. Полгода инстанций, тонна рапортов, и мне её отдали. Вместо свалки – в мои любящие руки. Я три года из гаража не вылезал. Перебрал подвеску, заменил движок, обшил салон.

Я подхожу ближе, заворожённо разглядывая сияющие бока этого монстра. Марс осторожно тянет носом воздух возле огромного колеса и уважительно виляет хвостом.

– То есть это… семейная реликвия? – я смотрю на Игоря новыми глазами. Мужчина, который с таким трепетом относится к семейной истории и умеет работать руками, бьёт по женской психике опаснее любого угарного газа.

– Именно, – Игорь скрещивает руки на широкой мускулистой груди и буквально всем своим видом излучает гордость. – Под капотом теперь современный зверь, а внешность – классика. Знаешь, как на ней по городу ездить? Никаких спецсигналов не надо. Мне дорогу уступают вообще все, от наглых мажоров на геликах до гружёных фур. Тормозят, сигналят, пальцы вверх показывают. Чем тебе не Единорог? Уникальный, мощный, и все расступаются в почтении.

– Единорог на максималках, – сиплю я и нервно сглатываю. – Слушай, Единорог… А карета не треснет, когда в неё загрузится твой стокилограммовый должник и этот филиал ада в шерсти?

– Оль, эта машина спроектирована, чтобы возить тонны воды и спасать жизни, – Игорь мягко смеётся, и от этого звука у меня по спине снова бегут мурашки. – Твои законные сто килограммов золота для неё – как пушинка. Как и для меня, кстати. Кто тебе вообще внушил, что ты тяжёлая? Для настоящего мужчины в самый раз… Давай сюда Мотю!

Он легко забирает у меня переноску, и Мотя внутри даже не пикает – видимо, обалдевает от его слов так же, как и я.

«Для настоящего мужчины в самый раз»?

Ох, мурашки меня сейчас затопчут насмерть!

Игорь открывает заднюю дверь кастомного отсека.

Внутри всё оборудовано как первоклассный мобильный штаб. Мягкие кожаные сиденья, специальные крепления для груза и... коврик для собаки.

«Подготовился», – теплеет в груди.

– Марс, место! – командую я.

Доберман, который обычно перед чужими машинами разыгрывает драму умирающего лебедя, сейчас с достоинством истинного джентльмена запрыгивает внутрь, разворачивается и укладывается на коврик, преданно глядя на Игоря.

– Эх, ты… – бормочу я под понимающие смешки Ани и Макса. – За кусок хрома и дедовские традиции продался.

Простившись с ребятами, поворачиваюсь к машине, а Игорь открывает массивную пассажирскую дверь и делает приглашающий жест.

– Ну что, Ольга Владимировна, прошу в кабину. Подножка крепкая, как мои руки! Не бойся… Держись за поручень, а я подстрахую.

Я берусь за хромированную ручку, шагаю на высокую подножку и чувствую, как ладонь Игоря уверенно и бережно ложится мне чуть ниже талии, помогая подняться.

Мурашки, кажется, топчут меня даже изнутри!

В кабине пахнет дорогой кожей, деревом и едва уловимо – тем самым хорошим парфюмом Игоря.

Мой спаситель обходит машину, легко прыгает на сиденье водителя и поворачивает ключ в замке зажигания.

Грузовик глухо, мощно рычит, заставляя вибрировать всё моё тело от кончиков пальцев до макушки.

Звук такой плотный и бархатистый, прямо как баритон самого капитана.

– Ну как? – Игорь переводит на меня взгляд, в котором пляшут чертенята.

– Знаешь, капитан… – я устраиваюсь на шикарном кожаном диване, чувствуя себя как минимум королевой бензоколонки. – Если ты так же тушишь пожары, как собираешь машины, то я начинаю понимать, почему у тебя на форме столько наград. Трогай, Единорог!

Игорь ухмыляется, включает передачу, и наш ярко-красный раритет плавно, без единого рывка двигается с места, увозя меня навстречу самой безумной авантюре в моей жизни.