Глава 7

Дом у Игоря оказывается под стать хозяину – основательный, кирпичный, без дурацкой помпезности и лепнины, от которой меня затошнило в Версале Дениса. А пристройка – вообще мечта любого ветеринара на выезде!

– Так, Марса селим сюда, – командую я, и шлёпаю в наспех купленных Анечкой ядовито-розовых сланцах по просторному помещению. – Здесь сухо, тепло. Марс, место!

Доберман удивленно принюхивается к запаху дерева и стружки, вздыхает и послушно укладывается на брошенный Игорем старый матрас.

– Держи, красотка, надо закрепить кормушку, – Игорь подходит и протягивает мне правой рукой тяжёлый шуруповёрт. – Подержишь минуту?

Я тянусь за инструментом, наклоняюсь над вольером, и в этот момент широкий ворот трикотажной футболки Макса оттопыривается, коварно приоткрывая мои беззащитные стратегические округлости (бюстгальтера-то нет).

Наступает тишина.

Чувствую взгляд Игоря и смотрю исподлобья на капитана МЧС.

Тот стоит, замерев, и весьма недвусмысленно, медленно и с явным мужским аппетитом сканирует всё, что приоткрылось ему в вороте футболки.

Заметив, что пойман с поличным, Игорь даже не думает смущаться. Лишь медленно поднимает взгляд на моё лицо и, покручивая в левой руке пачку саморезов, коротко хмыкает.

– Что, капитан, оцениваешь масштабы катастрофы? – ехидничаю я, рывком забираю шуруповёрт и резко выпрямляюсь.

– Оцениваю, – спокойно соглашается он, и в его глазах снова пляшут те самые чертовски привлекательные искорки. – Масштабы внушительные. Приятно посмотреть на надёжные конструкции. А то вокруг одни хрупкие перекрытия, чуть дунь, сразу посыплются.

– Юмор у тебя, конечно, чисто профессиональный, – фыркаю я, но чувствую, как к щекам приливает вполне себе неприличный румянец.

«Гадство, Оля, тридцать семь лет, а ведёшь себя как первокурсница перед зачётом по анатомии».

К вечеру мы более-менее обустраиваемся.

Аня и Макс по сброшенной геолокации раз за разом подвозят остальных питомцев и всё, что удаётся собрать срочной благотворительной акцией для наших погорельцев. Самое важное – лекарства!

Игорь, отодвинув меня в сторону и буркнув, что такие красотки должны лишь командовать, таскает тяжеленные мешки с сухим кормом, причём делает это с таким видом, будто это не тридцать килограммов холистика для крупных пород, а пакет с попкорном.

Каждый раз, когда он проходит мимо меня, играя мышцами под взмокшей серой майкой, я ловлю себя на мысли, что угарный газ, возможно, повредил мне какие-то важные центры в мозге, отвечающие за цинизм.

Этот мужчина слишком хорошо вписывается в пейзаж с животными. Даже Матильда, устроившись на широком подоконнике мастерской, благосклонно позволяет ему чесать себя за ухом, хотя Максу за такую попытку недавно чуть не ампутировала палец.

Вокруг царит абсолютная, пугающе мирная сельская идиллия.

Подопечные устроены с королевским комфортом, все хвосты распиханы по тёплым углам, раны обработаны, капельницы отпищали, а миски вылизаны до зеркального блеска. Животные умиротворённо сопят, и всё настолько хорошо, что меня охватывает тревога.

В воздухе буквально висит густой, маслянистый запах надвигающегося трындеца…

Я стою на крыльце, любуюсь сумасшедшим закатом и вытираю руки полотенцем после вечернего обхода, когда у ворот с визгом тормозит знакомый «Порше».

Из машины выскакивает Денис.

Как говорится, не ждали.

Выглядит мой несостоявшийся принц, мягко говоря, пожёванным. Идеальный костюм помят, галстук съехал набок, под глазами залегли тёмные тени, волосы растрёпаны.

На лице горит смесь злости, паники и ущемлённого эго.

Он размашистым шагом пересекает двор, даже не замечая зарычавшего из пристройки добермана.

– Оля! – орёт он, замирая у ступенек крыльца. – Какого чёрта ты не отвечаешь на звонки и сообщения?

– Не хочу, – ровно отвечаю я.

Лениво опираюсь на перила и смотрю на него сверху вниз. Господи, и вот на ЭТО я потратила три года жизни? Денис выглядит, как истеричный мальчик, у которого отобрали игрушку.

– Пришлось изрядно потрудиться, чтобы узнать, где ты прячешься! – брызжет он слюной.

– Денис, уйди с горизонта, а то у меня на приматов аллергия обострилась, – не меняя спокойного тона, отзываюсь я.

– Закрой рот и слушай! – Денис делает резкий шаг вперёд, и его холёное лицо кривится от ярости. – Я же предупреждал, что ты пожалеешь? Только не говори, что думала, будто на тебя успех с неба свалился. Да ты всё обрела только благодаря мне!

Я смотрю на этот концерт мажорской самодеятельности с искренней иронией. Нашёл перед кем корчить альфа-самца! У меня в анамнезе пациенты с бешенством и кабаны на стерилизации, меня криками не взять.

– Серьёзно, Деня? – хмыкаю я и скрещиваю руки на груди. – То есть мои дипломы, ночные дежурства и операции по двенадцать часов – это так, декорации к твоему величию?

– Твоя клиника процветала, потому что я раздавал твои грёбаные визитки всем своим знакомым! – взрывается он.

– О-о-о, ну надо же! – я демонстративно всплескиваю руками. – Подвиг библейского масштаба! Святой Денис – покровитель макулатуры. И именно поэтому ты решил всё у меня отобрать? Знаешь, мне передали, что это был явный поджог.

Денис буквально рычит от бешенства, поднимается по ступенькам. Мы стоим друг напротив друга, и между нами искрит, но уже не от страсти. Чувства сгорели в том пожаре. Впрочем, а были ли чувства? Может, мне просто нравилось, что за мной ухаживает молодой, богатый мужчина?

– Это было предупреждение, – выплевывает Денис мне в лицо. – Я тебя не отпускаю, Оля. Ты – моя! Будешь сопротивляться – сделаю хуже.

Я лениво выгибаю бровь, хотя внутри всё сжимается в тугой узел.

– Куда хуже, День? Ты спалил дело моей жизни. У меня из личных вещей остались только воспоминания. Последние трусы с меня снимешь? И не мечтай, эти игры навсегда в прошлом!

Денис мерзко ухмыляется, и в его глазах вспыхивает такое безнаказанное торжество, что становится тошно.

– Ну, в огне ведь никто не погиб? – тихо, с придыханием произносит он. – Пока никто.

У меня мгновенно холодеет спина, и весь сарказм осыпается сухой штукатуркой. Я вспоминаю, как вытаскивала из-под шкафа насмерть перепуганную Мотю, как выл Марс, заблокированный в дыму...

Этот ублюдок знал, что звери внутри! И он готов пойти дальше.

– Ты приползёшь обратно, – шипит бывший, – или я сделаю так, что ни тебе, ни твоему драгоценному зверью жрать будет нечего!

Он пытается схватить меня за плечо, как у ворот своего Версаля.

Но не успевает.

Дверь за моей спиной тихо скрипит, и на крыльцо выходит Игорь. На нём всё та же серая майка и тёмные брюки, но от всей его огромной фигуры сейчас веет такой опасной силой, что воздух вокруг, кажется, сгущается и мгновенно остывает до минусовой температуры.

Игорь молча, без единого звука делает шаг вперёд, оттесняя незваного гостя, и спокойно закрывает меня своей широкой, мускулистой спиной.

Денис натыкается взглядом на эту живую стену из мышц и осекается на полуслове, его вытянутая рука нерешительно замирает в воздухе.

Капитан МЧС предупреждающе смотрит на моего бывшего и тихо, почти ласково произносит:

– Гражданин, вы нарушаете правила пожарной безопасности. Здесь сейчас станет очень, очень жарко! Из зоны задымления выходить будем, или вам помочь?