Глава 12

Девушка улыбается, она красива особой восточной красотой, мила и грациозна. Мне она определённо нравится, и дело отнюдь не в том, что я соскучился по женскому полу.

Покалывания амулета становятся какими-то вялыми, а потом и вовсе исчезают. Ложная тревога? Любая техника, даже магическая, даёт сбои.

- Штабс-ротмистр Гордеев, - представляюсь я.

- Почему так официально? – удивляется Ли Юань-Фэн на чистом русском.

В отличие от брата, у неё прекрасное произношение, и в согласных она не пугается.

- Николай.

- Уже лучше. Когда мы с братом учились в Европе, наша преподавательница русского языка звала меня Лизой. Можете звать меня так – мне это даже нравится.

- Вы учились в Европе? – спрашиваю я.

- Да. Наши родители – богатые, по китайским меркам, люди, у них обширные земельные владения. И они могли позволить себе отправить нас в Англию. Я училась там химии.

Её брат хмурится, бросает сигару на землю.

- У нас мало времени. Если японцы получат подкрепление, они всех перебьют.

Приказываю своим бойцам выйти. Они строятся, бросая подозрительные взгляды на китайцев.

Савельич подходит ко мне и шепчет:

- Вашбродь, я бы на вашем месте не доверял китаёзам. Ненадёжные они.

- Пока что они нам помогли, - замечаю я.

- Это всё временно. Значит, им что-то от нас надо. Как только получат своё – с потрохами сдадут. Но сначала ограбят.

У Савельича есть все основания не доверять китайцам. Союзники они, действительно, так себе. Многие преспокойно работают на японскую разведку. Чем сильнее чужеземцы поколотят друг дружку на поле боя, тем лучше для Китая:ослабевшему противнику легче навязать свою волю.

Ли Цао усмехается, он явно слышит слова унтера, но в спор не вступает. Интересуюсь у него насчёт лошадок для моего отряда.

- Найдём, - обещает он.

Спускаемся в низину, там с пяток китайцев стерегут коней. Насколько я понимаю - заводные.

- Вот, выбирайте, штабс-ротмистр, - делает приглашающий знак Ли Цао. – Хватит на всех.

Я в лошадях не специалист, хорошо хоть навыки верховой езды от прошлого владельца тела проявились. Растерянно замираю, но тут на помощь приходит ординарец.

Догадавшись, что выбор коня – не барское дело, он хватает за уздцы спокойного вида кобылку и подводит ко мне.

- Прошу, вашбродь. Добрая лошадка.

Кроме скакунов находятся и запасные сёдла. Несколько минут, и мы уже сидим верхом.

Я нежно поглаживаю холку лошади, у неё невообразимо красивое имя, которое сокращаю до более простой Звёздочки. Действительно, прямо на лбу красуется нечто похожее на пятиконечную звезду.

Солдаты тоже довольны: верхом передвигаться удобнее и привычней.

- Показывайте дорогу,- говорю я Ли Цао.

- Сначала заедем в одну из деревень.

- Зачем?

- Вы забыли наш договор?

- Ваши торговцы там? – включаю режим внутреннего еврея из анекдотов.

- Большинство.

Из ответа понимаю, что по пути придётся посетить несколько таких деревень. Если учесть, что на хвосте будут висеть японцы, задача не из самых лёгких. Китайцы народ неспешный, могут затянуть сборы до такой степени, что придётся отстреливаться от японцев на скаку.

Излагаю свои соображения Ли Цао. Тот недовольно морщит лоб.

- Это всё ваши предрассудки, - вступается за честь нации Ли Юань-Фэн.

- Дело покажет, - сдаюсь я.

Дал слово – держись. Интересно, что везут эти торговцы, очень надеюсь, что не опиум или другую подобную дрянь. Не хватало, чтобы эта зараза расползалась по нашей армии.

Прямым текстом спрашиваю у Ли Цао, будут ли среди груза наркотики. У брата и сестры одновременно вспыхивают лица.

Первой отвечает Ли Юань-Фэн. Не удивлюсь, если братик находится на вторых ролях в этой интересной семье.

- Ваша Европа когда-то заставляла нас производить опиум, травиться самим и травить других. Мы боролись, как могли, даже воевали…

- Но ведь Россия помогала вам в той войне, - напоминаю я.

- Помогала, но не бесплатно, а в обмен на наши территории, - продолжает спорить Лиза, как она просила себя называть.

В истории я не силён, помню лишь только то, что после опиумных войн Россия в качестве территориальных уступок получила Уссурийский край, хотя с ним всё как-то мутно, вроде как, с одной стороны, он был китайский, а с другой – нет.

Отряд быстро удаляется с места недавней схватки, вытянувшись в длинную цепочку. У Ли Цао всё по последнему слову военной науки: есть передовые дозоры, которые скачут впереди на пару километров, и арьергард. Всего в его маленьком войске около полусотни бойцов.

Всю дорогу не могу избавиться от чувства, что за нами следят. Выработанным ещё в Сирии рефлексом, вскидываю подбородок и смотрю в небо.

Так и есть: парит «птичка». Предчувствия меня не обманули - так просто от японцев не уйдёшь, послали по нашу душу демона-наблюдателя. Хорошо, что пока не научили бросать с высоты гранаты или дротики: такие были в ходу ещё во время первой мировой. Они не только уничтожали живую силу противника, но и производили свист, распугивающий коней.

Руки чешутся снять эту летучую тварь, но где взять винтовку и серебряные пули?! Впереди виднеется редкий лесок, а над ним возвышается невысокая скала, покрытая мхом, и в голове возникает мысль поинтересней.

- Бубнов!

- Я!

- Ко мне.

Унтер ровняет лошадь рядом с моей.

- Слухаю, вашбродь.

- Летучего хмыря в небе видишь?

Он смеётся.

- Так точно.

- Можешь задурить ему голову так, чтобы он сдуру в скалу врезался?

- Так ведь демон же, не человек… - неуверенно тянет унтер.

- Это приказ! – Я знаю, как надо стимулировать подчинённых.

- Есть, - козыряет он и немного колеблется.

- Чего тебе, Бубнов?

- Мне б чарочку глотнуть для поднятия сил...

Иронично качаю головой.

- А что – есть?

- Найдём, - веселеет Бубнов. – Не среди наших, так у китайцев.

У китайцев и впрямь находится фляжка с тёплым и мутным самогоном. Я бы такое не стал пить даже под угрозой расстрела, но унтер смело прикладывается к фляжке и делает несколько больших глотков.

- Не захмелеешь?

Он с сожалением отставляет самогонку.

- Никак нет, с такой порции даже ребёнку в голову не ударит.

- Ну-ну, - недоверчиво протягиваю я.

Как бы и остальные мои солдатики не попросили бы о таком допинге. Судя по их лицам и по тому, как многие облизывают губы – есть все основания для тревоги.

- Набрался сил?

Он кивает.

- Тогда верни фляжку хозяину и приступай.

Не знаю, как это работает, но скоро с нашим японским «соколом ясным» начинают твориться чудеса: он теряет к нам всякий интерес и бестолково носится в небе. Заканчивается эта история смачным ударом об скалу. Демон складывает крылья и камнем валится вниз.

- Насмерть? – спрашиваю я.

- А то! В лепёшку расшиб, – гордится собой унтер. – От меня ни одна сволочь легко не уйдёт.

- Объявляю тебе благодарность!

- Рад стараться, вашбродь! – Вместо словесной награды он бы предпочёл ещё разик приложиться к фляжке с самогонкой, но я ж себе не враг!

Итак, глаз неприятеля мы лишили, во всяком случае, на какое-то время. Это немного развязывает нам руки.

Ощутив прилив хорошего настроения, подъезжаю к Лизе: война войной, но ведь можно и немного пофлиртовать. Начинаю подкат с самых невинных фраз и комплиментов. Однако брат раскусывает мою тактику, его и без того узкие глаза сжимаются в щелочку. Лиза кидает в его сторону строгий взгляд, и Ли Цао внезапно говорит, что ему надо проверить дозоры, что косвенно поясняет мою догадку насчёт того, кто же тут главный.

Без него становится легче, я начинаю просто трепаться, вспоминая более-менее приличные истории из курсантской молодости и службы, переделывая их в соответствии с реалиями этого времени.

Сначала Ли Юань-Фэн долго крепится и если улыбается, то самым краешком губ, потом не выдерживает и начинает смеяться. Мне по душе её искренние эмоции. Мы быстро настраиваемся на общую волну. Оказывается, с ней довольно легко.

Потом речь заходит о вещах более серьёзных, и девушка мрачнеет.

- Как появился ваш отряд? – спрашиваю я.

- Это идея нашего отца. Он понял, что японцы не остановятся на Корее и постараются снова захватить Китай, а наша страна хорошо помнит, что такое японское иго. У нас в семье из поколения в поколения передаются предания о жестокости японцев и их коварстве. Мы впитываем их с молоком матери. Отец на свои деньги купил снаряжение для отряда и помог набрать людей. Мы делаем всё, чтобы навредить японцам: нападаем на небольшие гарнизоны, атакуем обозы, устраиваем диверсии в тылу. Кстати, если хотите разбогатеть – можете сдать нас японцам, они за наши головы объявили большую награду. Станете богатым человеком.

- Я подумаю, - киваю я и добавляю:

- Шутка!

- Кстати, таких «шутников» было несколько. И каждый из них был наказан за предательство, - с достоинством говорит Ли Юань-Фэн.

Я восхищаюсь храбростью этой хрупкой девушки.

- Но ведь война – не женское дело… Как ваш отец мог отпустить вас?

Она фыркает.

- Вы отстали от жизни, штабс-ротмистр. Китайские женщины готовы сражаться за свободу родины наряду с мужчинами. Разве у вас, в Европе, не так? Или вы забыли, например, о Жанне д’Арк?

Что называется – туше!

- Почему? – смущаюсь я. – Мы помним про Орлеанскую деву и других храбрых женщин. Просто война… она стала другой, более грязной, что ли…

- Благородство оставило не всех воинов, - смотрит она на меня так, что я вдруг ощущаю, как внутри закипают вены. – Вы ведь не такой, как многие.

- Разве?

- Да, в вас какая-то загадка, и я не знаю на неё ответ.

Я вздыхаю и стараюсь перевести разговор на другую тему.

В село, о котором говорил её братец, приезжаем ближе к вечеру. Оно ничем не отличается от других китайских поселений: очень шумное и суматошное.

Темнота такая, что не видно ни зги.

- Заночуем здесь, - объявляет Ли Цао. – Японцы не знают, где мы, так что нам ничего не грозит.

Мои бойцы смертельно устали, многие уже еле держатся в седле.

- Хорошо, - соглашаюсь я. – Но рано утром снова отправляемся в путь.

- Будь по-вашему, штабс-ротмистр. Сейчас я договорюсь со старостой, чтобы он нашёл для нас кров и пищу.

Переговоры заканчиваются тем, что под наши нужды выделяют несколько домов. Китайские семьи большие, поэтому приходится буквально ютиться, но для начальства, то есть для Ли Цао, его сестры и меня, находится жилище покомфортабельней. Нас селят на фатере самого старосты, мне выпадает отдельная кровать и даже с балдахином. Прежде мне тут такие не встречались.

Но сначала – дела! После ужина назначаю часовых, обговариваю пересменки. Ли Цао предлагает поделить дежурство с его бойцами. Подумав, соглашаюсь. Мои скоро от ветра падать начнут, а тут хоть какое-то послабление.

Покончив с оргвопросами, иду баиньки.

С удовольствием скидываю с себя грязные, пропахшие потом тряпки, разуваюсь – аромат от ног сногсшибающий! Можно газовую атаку устраивать.

Бани нет, но ординарец организовывает тазик с тёплой водой и мылом.

- Эх, не постираться, - вздыхает Кузьма. – За ночь не высохнет. Ну, хоть почищу…

Раздевшись догола, начинаю плескаться в воде, чувствую, как с грязью из тела уходит усталость.

Снова ловлю себя на мысли, что за мной наблюдают. Резко оборачиваюсь и вижу застывшую как тень Ли Юань-Фэн. Она не смущается и спокойно выдерживает мой взгляд.

Подходит ко мне ближе, отбирает мочалку и ласково ей проводит по моей груди.

- Ты очень красивый, Николай. Тебе это, наверное, часто говорили девушки…

Не знаю, что отвечать: скажу да – обидится, уйду в глухую отрицаловку – посчитает за лгуна. В этом случае надёжнее не говорить, а действовать.

Хочется накинуться на неё, порвать одежды, но я сдерживаю себя. Африканская страсть нравится далеко не всем женщинам, и пусть я чувствую, что Ли Юань-Фэн меня хочет, неосторожный порыв может погасить это желание.

Нежными движениями снимаю с неё наряд, нежно целую и, не давая замёрзнуть, на руках отношу на ложе. Опять покрываю поцелуями, но уже всю с ног до головы, дожидаюсь, когда она вспыхнет, и только тогда перехожу к главному.

Не понимаю, как она вдруг оказывается сверху, как изящным движением расправляет густые чёрные волосы, как склоняется надо мной и опускается всё ниже и ниже.

Моё тело начинает биться в конвульсиях, я вне себя от счастья, но всё равно не сдаюсь. Перехватываю инициативу, доказываю ей, что и у меня в арсенале есть ещё кое-что, и это ей нравится.

А потом мы лежим, сжимая друг друга в объятиях, наши глаза полны нежности и счастья.

Ли Юань-Фэн касается моего амулета.

- Ты охотник на демонов? – внезапно спрашивает она.

- Да, а что? Тебя что-то смущает?

Девушка улыбается.

- Ты очень странный охотник на демонов. Очень странный и очень красивый.

- Для мужчины главное быть немного симпатичнее обезьяны, - отшучиваюсь я.

Она смеётся. Мне нравится её смех, её волосы, глаза, шея, руки, ноги… Мне нравится в ней всё.

- Сегодня мне было хорошо, как никогда прежде, - признаюсь я.

Ли Юань-Фэн улыбается.

- Во время учёбы в Англии мне попалась в руки какая-то индийская книжка. Там было много интересного.

- Что ж, давай ещё немного почитаем, - привлекаю её к себе я.

Ближе к рассвету, она отстраняется.

- Мне пора. Скоро проснётся брат.

- Думаешь, он ни о чём не догадался?

- Одно дело догадываться, другое – знать наверняка. Он мой брат, я его уважаю и люблю. И да, не бойся, эта ночь прошла без последствий для тебя и меня.

Я киваю, догадываясь, к чему она клонит. Не хотелось бы, чтобы Ли Юань-Фэн забеременела от меня после сегодняшнего. Девушка мне очень нравится, однако любовью это чувство не назовёшь.

- Скажи, а тот, другой, что находится в тебе – он всегда спит? – вдруг спрашивает она.

- Что? – едва не подскакиваю я. – Какой ещё другой?

- Тебе видней. Я лишь чувствую, что в этом теле есть ты и не ты. И тот, который не ты, он спит и видит всё, что с тобой происходит будто во сне.

Понятно, почему срабатывал мой амулет, какие-то способности у китаяночки есть. Правда, вреда для меня они не представляют. Во всяком случае, сейчас.

- Если не против, я бы не хотел говорить об этом.

- Хорошо. Прости меня, если мой вопрос причинил тебе боль.

Она склоняется надо мной, жарко целует в губы и уходит. Я пристально гляжу ей вслед, а потом долго ворочаюсь на постели. Устал как последняя сволочь, а сна ни в одном глазу. В башку лезет всякая ерунда.

Ранний рассвет кажется подарком. Встаю ещё до появления ординарца с моими шмотками. Выглядят они почти новыми. С удивлением смотрю на Кузьму: наверняка не обошлось без барабашкиных штучек-дрючек.

Одеваюсь, мою лицо ледяной водой – она помогает мыслям и телу прийти в норму.

Вот что значит ночь с красивой и опытной женщиной: вроде все жизненные соки выжали, но внутри всё поёт, душа рвётся в бой.

Савельич выстраивает бойцов, отдаёт рапорт. Происшествий за ночь не случилось, солдаты готовы к труду и обороне, но, в первую очередь, – к завтраку.

А с этим дело обстоит неплохо. К нашему подъёму деревенские женщины сварили несколько огромных котлов каши – шутка ли, им надо прокормить больше сотни голодных мужиков.

- Чумиза! – морщатся мои.

Сряди нижних чинов эта неприхотливая еда популярностью не пользуется. Солдаты часто жалуются, что от неё у них болит живот, а пища плохо переваривается, но мы в не в ресторане, спасибо и на этом.

Вдобавок каша с мясом, ради нас забили трёх поросят.

Спрашиваю у Ли Цао как будем расплачиваться за гостеприимство, мои финансы давно исполнили весь репертуар.

- Ты уже заплатил за всё, когда согласился помочь их людям перебраться через линию фронта. Торговцы, про которых я говорил, из этой деревни.

Больше ничего не добавляет, но по хмурым глазам становится ясно: он в курсе, что эту ночь его сестра провела со мной.

Как только котлы пустеют, даю команду отправляться.

Мы так чувствительно вдарили японцам, что не удивлюсь, если они не спали всю ночь и шли по нашим следам. Значит, нужно спешить.