Глава 17

Осиновая стрела ещё дрожит в шее Кузьмина, а кожа его и плоть сперва вокруг стрелы, а затем и далее пузыриться и рассыпается чёрным прахом, оставляя за рулём белоснежный скелет в форме Кузьмина.

На Николова страшно смотреть: нет ничего хуже для офицера, чем потеря своего подчинённого. Даже на войне.

Машина глохнет и останавливается. Испуганно ржёт моя коняшка и бьёт копытами, норовя сорваться с привязи. Что ж тебя так перепугало, милая?

Ответ не заставляет себя долго ждать. Треща, расступаются кусты перед гигантским телом очередного демона.

Хочется громко заорать «мама» или вдарить по гаду из «Солнцепёка»: на нас лезет какая-то губошлёпая гигантская обезьяна в длинной густой чёрной шерсти – не то горилла-переросток, не то недоделанный Кинг-Конг.

Обезъянища ржёт, глядя на нас с Николовым так, что верхняя губища закрывает демону глаза.

Демону, демону – не сомневайтесь, мой амулет сигнализирует вполне определённо на появление чудища.

Рву из кобуры наган. Ж-бах! Ж-бах! Ж-бах! Вижу, как серебряные пули попадают в тело недо-кинг-конга, но, никакого вреда они ему не приносят. Он, их, конечно, чувствует, потому что пытается отмахиваться, словно от жалящих ос, ревёт от ярости и кидается на нас с диким хохотом.

- Стреляйте, господин полковник! – ору я, продолжая жать на спусковой крючок нагана.

Демон уже в паре шагов от машины. А у меня в стволе последний патрон.

- Бесполезно, ротмистр! – кричит в ответ Николов, - это Хихи! Единственный шанс его одолеть – рассмешить.

Николов проворно выпрыгивает из автомобиля, я – следом за ним. Демон с рёвом отбрасывает автомобиль с дороги, теперь нас от чудовища отделяет всего несколько шагов.

- Что? Анекдот, что ли ему рассказать? – спрашиваю я, гадаю, куда лучше пустить последнюю пулю: в себя или в демона.

- А вы знаете японские анекдоты? Боюсь, наших он просто не поймёт, - мрачно отвечает Николов.

Горилла-переросток уже совсем рядом. С хохотом, леденящим душу, он пытается достать нас с контрразведчиком своими когтями.

Уклоняемся просто чудом, и то только потому, что нас двое, и чудовище не решило, кого из нас уконтропупить первым. Зубы демона щёлкают в опасной близости от моего лица, обдавая смрадным дыханием, маленькие красные глазки полны нечеловеческой ярости.

Была – не была, корчу рожи, стараясь выглядеть, как можно уморительнее. Это не то – когти гигантской обезьяны распарывают мне китель всего в нескольких миллиметрах от кожи.

Николову удаётся отвлечь монстра на себя, и тварь ненадолго оставляет меня в покое. Тепеь уже несладко приходится контрразведчику, но долго он не продержится. Монстр на удивление ловок, несмотря на приличные габариты и немаленькую массу. Да и силой его не обидели, вон как легко и просто сковырнул с места наш автомобиль.

И как же мне рассмешить эту мартышку? Палец показать что ли? Была у меня подруга во времена курсантской молодости, так та хохотала, стоило мне лишь открыть рот. Вот бы у них с этим демоном было бы много общего…

Пока что обезьян категорически не желал веселиться. Ему больше нравилось гонять бравого контрразведчика. Вод доберётся до него, а там и моя очередь.

Кстати, есть ещё один важный момент. Если я даже если насмешу тварь, то от чего она помрёт – со смеху что ли лопнет? А если у мохнатой скотины напрочь отбито чувство юмора?

Ну почему я не Джим Керри с его резиновым лицом!

Николов выбивается из сил, его лицо покраснело от напряжения. Хватит размышлять, пора что-то придумать.

А если так? Пинаю обезьянищу в мохнатый зад, резко отскакивают и корчу новую потешную физиономию: оттопыриваю пальцами уши и показываю язык.

Хорошо, кроме Николова и твари никто меня больше не видит, а то позору на весь мир…

Есть! Хихи хохочет, заливается, верхняя губа вновь закрывает демону глаза.

- Бейте! В лоб его! Да быстрее, чёрт вас дери! – кричит контрразведчик.

Выхватываю трофейный вакидзаси, столь счастливо вернувшийся ко мне. И кидаю его, куда велено – в лоб демону. Не зря я в училище часами тренировался метать в цель, всё, что ни попадя: от сапёрной лопатки до штык-ножа.

Лезвие вакидзаси пробивает с глухим стуком лобную кость недо-кинг-конгу. Смех Хихи обрывается на высокой ноте, словно монстр поперхнулся собственным хохотом. Гигантский губошлёп падает на спину и замирает мёртвой грудой.

Николов кидается к павшему демону, вырывает мой вакидзаси из головы чудовища и… перерезает ему горло. Хлещет фонтаном пылающе красная кровища. Николов, приникает к струе, жадно пьёт.

Меня чуть не выворачивает от отвращения. Что он делает?

Полковник оборачивается ко мне, губы его в крови монструозной обезьяны.

- Ротмистр, пейте!

- Вы с ума сошли, Сергей Красенович?!

- Пейте, это приказ! – Посыл подполковника столь силён, что об отказе не может быть и речи.

Перебарывая тошноту, приникаю к разрезу и глотаю, глотаю, с трудом проталкивая в желудок эту терпкую, солёную жидкость.

- Достаточно, - говорит контрразведчик.

С облегчением отхожу от чудовища, утирая испачканный рот тыльной стороной ладони.

- Ну, и зачем мы тут вампирили?

Николов достаёт платок, вытирает им испачканной в демонской крови рот. Точно, у меня же тоже, где-то в кармане имеется. Шарю по карманам, извлекаю платок с монограммой Н.Г., привожу себя в порядок.

- Японцы считают, если напиться крови Хихи, то человек сможет видеть демонов и духов без всяких специальных амулетов.

Да? Ну-с, проверим. Смотрю на Николова. Обычный подполковник контрразведки, ничего в нём не изменилось. Прищуриваюсь одним глазом, другим… Ничего не меняется.

Сергей Красенович усмехается.

- Николай Михалыч, во мне ничего демонического нет. Обычный человек. Как и вы.

- Давайте осмотримся. Откуда-то стреляли в Кузьмина, а демон выперся на нас с голыми лапами, - предлагаю контрразведчику.

- Полагаете, у него был сообщник?

Киваю утвердительно.

Не похож этот урод на стрелка из лука, так что был кто-то ещё, стопудово был.

Отвязываю своего перепуганного конька от перевёрнутого автомобиля. Слава богу, мой четвероногий друг не пострадал от Хихи, хотя напугался сильно: вон как дрожит даже от моих прикосновений.

- Ничего, родненький, ничего. Тебе больше нечего бояться. Если кто-то на тебя нападёт – беги.

Взгляд у коняшки умный, как будто всё понимает, только сказать не может.

- Николай Михалыч! – кличет контрразведчик.

- Иду!

Мы с подполковником лезем в кусты. Поиски недолги – сразу за ними находим и место засады: трава притоптана. Судя по следам, кроме обезьяны-хохотунчика тут был и кто-то ещё, более человеческих размеров. Ну, судя по следам обуви. Но ни лука, ни арбалета, ни других осиновых или каких ещё стрел не видно.

Следы ведут вглубь леса. Что – увидел, как мы сделали демона и смылся, пока не взяли за одно место. Даже не знаю, что сделаю с тобой за смерть Кузьмина, но обязательно придумаю.

Одно плохо: не в том мы сейчас с Николовым состоянии, чтобы преследовать ушедшего засадника, да и темно для поисков по лесу.

Выбираемся обратно на дорогу.

Оп-паньки. А это ещё что за шутки? На месте гориллы-переростка лежит – тот самый тайи, которого я со своими парнями взял языком в нашем первом рейде. Тот самый, чьё самоубийство с помощью вакидзаси чуть было не повесил на меня этот придурок Дзатоев.

- Какого хрена?! – озадачено чешу затылок.

Может, это брат-близнец покойного? Или для меня все японцы на одно лицо? Хотя нет, мы ж столько на своём горбу этого офицера пёрли, я его хорошенько запомнил. Короче, дело ясное, что дело тёмное.

- Николай Михалыч, не стойте столбом, - окликает меня Николов. – Лучше помогите.

- Да-да, - бросаю последний взгляд на мертвеца.

Вдвоём кое-как с натугой ставим наш автомобиль на все четыре колеса.

Кручу кривую рукоятку стартёра, в попытках завести мотор. Да… тут техническому прогрессу ещё трудиться и трудиться, чтобы довести автомобилестроение до технологий хотя бы более или менее мне привычных.

По лицу с непривычки стекает обильный пот, рука чуть ли не отваливается, и всё-таки кручу-верчу - обма… то есть завести хочу.

Двигатель несколько раз чихает, но никак не хочет схватываться. Пытаюсь вспомнить, как дед возился со своими старенькими «жигулями».

Может свечи залило? Открываю капот – тот ещё трабл оказался. А нет свечей. Вернее, стартёр, который я крутил кривой рукояткой и есть своеобразная свеча.

Ну, тогда карбюратор… Так и есть. Карбюратор подзалило. Уже легче, теперь хоть понятно, что делать.

Прочищаю его, кручу рукоятку, есть – двигатель схватился и затарахтело.

- Стесняюсь спросить, господин штабс-ротмистр, - вклинивается контрразведчик, - в том вашем будущем мире, откуда вы к нам попали, автомобильная промышленность далеко шагнула?

- Очень. – Не стоит вдаваться в подробности, иначе расспросы затянутся. Да и как объяснить, что ведутся работы по созданию беспилотных автомобилей? – Но в целом, всё то же – четыре колеса, руль, двигатель.

- Справитесь с управлением?

- Надеюсь.

Грузим на заднее сиденье останки бедолаги-вампира и демона-тайи.

Николов снимает фуражку и трижды осеняет себя крестом, я повторяю за ним.

- Эх, Кузьмин-Кузьмин! Не уберёг я тебя! Прости меня, грешного! – с горечью произносит подполковник.

Губы его дрожат. В глазах сожаление.

- Царствие небесное, - вздыхаю я.

Эх, война… Не знаю, куда после смерти обычно попадают вампиры, но русские вампиры должны быть там же, где и остальные наши герои-солдаты.

- Надо будет отписать его родственникам, - Николов надевает фуражку и снова становится прежним: спокойным и деловитым.

Его спокойствие передаётся и мне.

Снова привязываю своего скакуна к машине, занимаю место за рулём, Николов рядом.

Трогаю с места. Стараюсь сильно не разгоняться. Реально управляться с этим допотопным механизмом непросто. Один руль без гидроусилителя чего стоит. Только вампир может крутить эту баранку с утра и до вечера.

- Господин подполковник, - решаюсь спросить, - как вышло, что японец… - киваю на труп своего бывшего языка с перерезанным горлом. - обернулся демоном? Ведь, когда мы взяли его в плен, мой амулет на него никак не среагировал.

- Полагаю, после его самоубийства был проведён соответствующий ритуал. Дабы душа вашего пленника превратилась в Хихи и изменила тело японца. – спокойно отвечает Николов.

- Кем проведён? – удивляюсь я.

- Японцами, кем же ещё? – приходит черёд удивляться контрразведчику.

Дела… Некоторое время рулю нашей колымагой местного технического прогресса и пытаюсь свести концы с концами в рассказе Николова.

- То есть, японские агенты у нас под носом сперва подкинули пленнику мой вакидзаси, чтобы он себе кишки выпустил, а потом выкрали его тело и совершили ритуал по превращению свежего покойника в демона? – излагаю логическую цепочку я.

Николов тяжело вздыхает.

- Именно так. Пока Дзатоев искал в вас японского шпиона, настоящие вражеские агенты ловко действовали у него под самым носом.

Офигеть. Я и не думал, что тут всё так запущенно. Хотя, если учесть что в моей реальности этот матч с японцами продули с разгромным счётом, всё, и правда, запущенно.

- Сергей Красенович, а откуда вы столь осведомлены о японской нечисти?

- В молодости я провёл некоторое время в Японии. Готовил визит туда цесаревича Николая Александровича. Ну и… нахватался, - в детали пускаться он категорически не желает, оно и понятно – наверняка многое до сих пор под грифом «совершенно секретно».

Въезжаем в городок, где разместился штаб армии. Тарахтим по улочкам. Николов подсказывает куда сворачивать.

Неприятности и не думают заканчиваться. Не успели подъехать, как к Николову подбежал молоденький поручик, откозырял и пошёл сыпать новостями: в глубоком тылу взлетел на воздух склад с боеприпасами и оружием, на железной дороге китайские бандиты хунхузы напали на поезд. Постреляли охрану и подожгли вагоны с боеприпасами и медикаментами, а у пушек, перевозившихся на платформах, сбили и повредили орудийные замки – прямо симметричный ответ на рейд моего разведотряда. И как вишенка на тортике – в офицерском борделе пятеро молодых, но уже в достаточно высоких чинах офицера устроили резню между собой. То ли перепили, то ли не поделили шлюх, то ли всё вместе. В завязавшейся перестрелке-междусобойчике не выжил никто.

Вижу, как Николов мрачнеет прямо на глазах. Поворачивается ко мне.

- Николай Михалыч, составите компанию? Надо как-то разобраться со всей этой чертовщиной.

- Охотно, Сергей Красенович. С которой из чертовщин начнём? Со склада, с железной дороги или с борделя?

- С той, что ближе.

Ага, значит, пойдём с подполковником по бабам. Мой предшественник в этом теле в местных гнездилищах разврата бывал, а у меня опыта на сей счёт пока никакого. Да и в прошлой своей жизни Лёха Шейнин как-то обходился без жриц платной любви. Ладно, разберёмся по ходу дела.

Николов отдаёт поручику распоряжения: останки Хихи и невезучего вампира Кузьмина – в морг. Пока наше авто освобождают от бренных останков, Николов нервно курит папиросу. Я занимаюсь окормлением и опоением своего скакуна, благо, возле коновязи имеются и копна сена и выдолбленная из бревна поилка.

Автомобиль готов к дальнейшим приключениям, оставляю своего четвероногого друга и соратника с погонялом Валет – да, да, именно так зовут моё персональное здешнее средство передвижения и боевого товарища мощностью ровно в одну лошадиную силу – отъедаться и отпиваться у коновязи.

Я снова за рулём. Пылим по указаниям подполковника к месту происшествия. Надо сказать, китайцы, к продажной любви относятся с большим энтузиазмом – в городке целый квартал «весенних домов»: есть и высокоранговые с певичками и танцовщицами, есть и заведения попроще с «государственными проститутками», персонал для которых набирался из проданных за долги жён, сестёр и дочерей должников – в подавляющем большинстве крестьянского сословия.

Понятно, что покойные гвардейцы избрали для своих утех самое лучшее заведение городка.

Останавливаемся у ворот большого двухэтажного особняка с вывеской из иероглифов – вдоль второго этажа длинный балкон-терраса с затейливыми резными колонами. У дверей вытянулся часовой с винтовкой с примкнутым штыком. Ага, охраняет место совершения преступления.

При виде нас часовой тянется во фрунт.

- Вольно, - командует Николов.

Входим внутрь. Теперь понятно, почему особняк такой большой – во внутреннем дворе искусно разбит садик с кривыми деревцами, альпийскими горками из камней и небольшим прудом с золотыми рыбками.

В садике нас ждёт богато одетая китаянка неопределённого возраста – столько на ней белил и румян, что лицо больше похоже на театральную маску, нежели на живого человека. На вид ей одновременно может быть и двадцать лет и все двести.

Китаянка низко кланяется, сложив на груди руки.

- Сяо Вэй, недостойная хозяйка этого весеннего дома, - по-русски она говорит с сильным акцентом, но всё же довольно неплохо.

- Подполковник Николов, военная контрразведка.

– Готова ответить на все вопросы господ русских офицеров. - Голос хозяйки борделя дрожит, и по нему видно, что местная «мадам» сильно напугана.

Интересно чем: чувствует свою вину, боится контрразведку или случилось нечто из ряда вон выходящее? Плохо, что метровый слой «штукатурки» не позволяет проследить за эмоциями, приходится полагаться только на её голос.

- Для начала покажите, где всё произошло, - сухо говорит Николов.

Сяо Вэй с очередным поклоном показывает в сторону одной из дверей во внутренние помещения борделя.

- Прошу за мной.

Входим в помещение, и я чувствую, как волосы встают дыбом под фуражкой.