11
Проснулась я от того, что шерстяной манс яростно терся всей тушкой о мои волосы, раскиданные по подушке. Результат был закономерен — воздух аж искрился от трения, покалывая. Греттена я сгребла в охапку, засунув под одеяло, и собралась было досмотреть легкий и светлый сон. Манс негодующе заворчал, пинаясь, и выкарабкался, короткий приступ внезапной любви закончился. Зато искорки вокруг него никуда не делись.
Так и уселся с недовольным видом на груди, мол, забирай свое добро, чего смотришь. Я провела рукой по гладкой шерстке, собирая частицы магии света. Не удержавшись, чмокнула чудище в мокрый нос, вовремя увернувшись от клацнувших зубов. Вот же противоречивый зверек!
Мекса правильно назвала его проводником, это я неверно слово истолковала. Никакой он не путеводец, он проводник магии! От выспренних сфер до недогадливой хозяйки. Чудище, милое, да я теперь сама тебя с ложечки кормить буду! Вот сейчас и займусь! Да и дядюшек пора приструнить, а то после вчерашних ресторанных деликатесов сама на капусту взвою!
В столовую я влетела на крыльях и плюхнулась рядом с друзьями, Хельме едва успел подскочить и ловко подвинуть за мной стул. Ничего им не сказала, только сделала большие загадочные глаза и предовольная протянула им ладонь — белой сияющей магии уже набралось с крупный орех.
Эти двое загадочно переглянулись и разделили мою радость.
— И это все он! — прижала я к себе мохнатую тушку. Греттен презрительно фыркнул и требовательно стукнул лапой по столу.
— Ну не только, — туманно ответила Мекса. — Но с мансом быстрее, да.
— Да ведь, главное, пошло́! Йонас! Александер! Вы уж меня простите, конечно, вам виднее, чем кормить, да только нельзя ли сегодня чего поразнообразнее, а?..
«Насяльнике», — обиженно протянул тут же возникший дух. — «Зачем ругаисся, насяльнике? Алксанда́р весь ночь мастава варить, самса тандыр класть, обой новый в пожрать-сарай клеить. Кушайтенама!»
«Эшельме-бешельме», — поддакнул второй.
Вздох облегчения пронесся по всей столовой, когда наконец на столах начали появляться многочисленные расписные плошки, узорчатые пиалы, чайнички.
— Выспалась? — украдкой шепнул Хельме.
— Без задних ног, — так же заговорщицки ответила я, словно мы стали связаны какой-то тайной. — Спасибо за прекрасный вечер.
— Готов повторить, — заиграл он бровями и расплылся в задорной улыбке.
А было бы здорово! Хорошо так иногда время проводить — в отличной компании, ни о чем сложном не думая, да еще с бонусом в виде активно восстанавливающейся магии! Но учебу никто не отменял, хотя та же ежедневная боевая стала неизмеримо приятнее. В понедельник ее снова продолжил вести сам ректор Ксавия, а с его поддержкой, пусть и довольно сдержанной, само мое отношение к предмету изменилось в лучшую сторону. Ну действительно, пусть арн Шентия и лучший маг Империи, но наставник из него никакой!
А еще я с нетерпением ждала сегодняшнюю артефакторику. Сейчас-то наконец посмотрим, на что способна! Мэтр Эрдис встретил меня с лихорадочным блеском в глазах, взбудораженный, довольный.
— Ардина, деточка! Ух, как я Вас ждал! — старичок чуть не приплясывал.
— Здравствуйте, господин Эрдис! Так я сама с четверга в нетерпении, как расписание увидела… А как Вы ловко все провернули!
— Ну не впервой начальству на ошибки указывать, — улыбнулся в бороду польщенный старичок. — А те юноши пусть на них как раз и поучатся.
«Юношами» пожилой артефактор, видимо, назвал его великомудрие ректора Ксавию и его светлость арна Шентию, временного декана факультета боевой. Я тихо прыснула. Интересно, как они отреагировали на мою вторую магию после моего ухода? Ксавия на боевых больше к этой теме не возвращался, а Шентия и вовсе пропал куда-то. Может, устыдился, что на слово не поверил? Нет, конечно, но все же…
— А эти юноши… простите, господин ректор и господин декан больше ничего по этому поводу не сказали? Будут у меня еще изменения в расписании?
— И словом не перекинулись. Его светлость попросил заменить на пару дней, да и тут же отбыл из Академии. Ох уж эта молодежь, — развел он руками. — Вечно куда-то торопятся. Да зато мы с Вами спешить не станем! Пойдемте, деточка, я уж для Вас все приготовил.
Мы поднялись по лесенке из небольшого кабинета, где обычно проходили групповые занятия со студентами, в святилище мэтра Эрдиса. Восторги после первого посещения этого места так и не поутихли. Сокровищница, одно слово! А теперь смотрела совсем новым взглядом — с новыми способностями-то! Стройные дубовые стеллажи расходились лучами от огромного рабочего стола, больше похожего на алтарь науки. И все, что только на свете может существовать пригодного для артефактного дела, — все здесь было! Сложенное, расфасованное и тщательно подписанное.
Подготовку мэтра Эрдиса я оценила — он освободил для меня целую половину стола, убрав все лишнее, оставив лишь чистую поверхность. Правда, больше было похоже на то, что он просто сдвинул все на другую половину, не особо заботясь о порядке, потому что бардак там царил вдвое гуще обычного.
— Вы уж меня, деточка, простите, — вдруг смутился он. — Да-да, знаю, Вы уже такие вещи делали, что даже мне не под силу. Сам же лицензию выдал. Да только с магией вашей будем с самого начала начинать. С основ, так сказать…
Я чего-то такого и ожидала, поэтому уверила старичка, что только рада буду.
— Ну, раз так, — хитро подмигнул он. — Первое занятие помните? На накопители тратить вашу магию пока не станем, что нам с одной вашей искорки. А вот на обогреватель или светильник как раз должно хватить. Уверен, заклинания и руны Вам напоминать не надо, но лучше постарайтесь напрямую магией воздействовать.
Напоминать действительно не нужно, руны Соулу и Дагаз, и соответствующие им заклинания la det bli Lys и la det bli Varmt — это как дважды два, у всякого от зубов отлетает.
Остановилась на обогревалке, так нагляднее будет, а то эта белая магия и так сама по себе глаза слепит. Неспешно выбрала себе материал, поводя рукой над предложенными корзинами. Дерево, стекло сразу нет, они тепло плохо хранят. А металлы слишком хорошо, такая обогревалка все вокруг себя опалит, да и в руки не возьмешь, сразу обожжешься. А вот у камней теплопроводность в самый раз, особенно если камень хранит в себе нужную память, например, как этот вулканический кусочек. Мэтр Эрдис одобрительно кивнул моему выбору.
Ух, волнительно! Я обратилась к своей белой магии — та парила над черным озером ослепительной виноградинкой, пропустила через кончики пальцев и напитала ею камень, проговорив для надежности заклинание. Всю, сколько с утра обнаружила, не жалея — хорошо бы и такое малое количество сработало.
Мэтр Эрдис чуть не носом мне в плечо уткнулся, сидя рядом и наблюдая за моими действиями. Ну, вроде все. Магия без остатка впиталась в камушек, слова я произнесла без запинки. Дотронулась до артефакта. Он же теперь потеплеть должен?
Я подождала еще немного. И еще. На мгновение мне почудилось, что камень нагрелся, но нет, лишь перенял немного тепла от моей ладони. Никакого нутряного жара в нем не было. Я растерянно посмотрела на артефактора. Тот еще не понял моих сомнений, уверенный в том, что все получилось, как надо. Но теперь сам взял камень в руки — такой же холодный, как и был.
— Да ну как так-то? — завопил старичок и вцепился потрясенно в свои седины.
А ко мне вдруг вернулось то же горькое чувство разочарования, как и на самом первом уроке артефакторики.
День с утра выдался морозный, несмотря на верное приближение весны. И хотя солнце пряталось за серой дымкой, но в наступившей тишине отчетливо слышалась звонкая капель за окном.
— Господин Эрдис…
— Знаете что, юная мисса Нит-Истр, — нещадно дергал артефактор свою бороду, — Вы меня определенно в могилу сведете.
— Так вроде все верно сделала… А, может, Вы своим особым зрением посмотрите? Ну, помните, как раньше было, когда вещи как в дымке, но точно с какими-то свойствами…
— Да уж посмотрел, — сварливо отозвался старичок. — И теперь еще больше не понимаю.
— И… что там?
— Обогреватель это, — насупился мэтр. — И ничто другое. Безо всяких дымок, вот как есть. Только не греет ни крыжта! Уф-ф…
Он явно расстроился, и даже не от моей неудачи, а от того, что не мог найти этому логического объяснения. Ослабил воротничок, закатал рукава мантии.
— Может, дар опять наложился? Заварить Вам чаю, господин Эрдис? — попыталась я отвлечь преподавателя.
— Со льдом разве что, — буркнул он. — Взмок уже от ваших выходок. И окно откройте, деточка, дышать нечем.
Мастерская артефактора располагалась в круглой башенке на самом верху, под островерхой крышей, еще заснеженной, как и прочие строения. Я впустила в помещение свежий воздух, а за окном уже не просто капало с черепицы — лилось ручьем и снаружи заметно потеплело. Весна!
Приготовила обоим по чашке и оставила чайник томиться на специальной согревающей подставке. Вот как оно работать должно, не то что у меня опять…
— Подите сюда, деточка, давайте вместе думать. Заклинание Вы сказали верно, сомнений нет. Магию вашу я тоже видел, никуда мимо она не пошла, прямехонько в камень влилась, да и сейчас там сидит, это ясно как день. Что ж опять не так пошло?.. Ох, да что ж так топят, как в морозы лютые! Ардина, вы вроде горазды со стенами этими договариваться, мэтр Дрэйзо мне говорил, может упросите как-нибудь?..
Действительно, стало жарковато. Попробовать-то можно, да только Академии и самой видней. В учебных аудиториях, в отличие от жилых комнат, каминов не было, а была своя хитрая система. Как водопровод сетью опутывал здания, так и помещения обогревались полыми трубами, по которым гоняли горячий воздух. К одной такой в углу я и подошла проверить, быстро прощупав температуру подушечками пальцев, чтобы не обжечься. Так нет же, еле теплая!
Рядом на каменной кладке радостно заплясали мои давние знакомые, золотистые искорки. Вот вас-то мне и надо, помощнички. Прикоснулась к ним, тихо здороваясь, и тут же отдернула ладонь. Стена как под самаконским солнцем раскалилась!
— Господин Эрдис, — от догадки и голос сделался каким-то виноватым. — Оно, кажется, все же сработало…
С крыши с шумом съехал целый сугроб и просвистел за окном.
Оставаться здесь дальше решительно было невозможно, в мастерской стремительно теплело. Старый мудрый артефактор не стал терять время на разговоры и велел идти за ним на улицу, капризный артефакт бережно завернул в тряпицу и взял с собой. Остановились мы лишь в Разнотравном саду. Многочисленные его дорожки все вели к центру — красивому гранитному фонтану с бронзовыми ундинами. Еще не работал, конечно. Камень-обогревалку мэтр положил у подножия фонтана.
— Вот тут ему и место.
Мы присели на скамейку, наслаждаясь свежим чистым воздухом. А и правда, свельги уже прилетели, переливчато здороваются друг с дружкой. И фарфальи проснулись, порхают деловито с ветки на ветку. Умишко у них с горошинку, только на садовые дела и хватает — почкам раскрываться помогают, летом деловито пыльцу с цветка на цветок переносят в крохотных ведерках, осенью помогают листьям осыпаться. Со спины хорошенькие — как маленькие девочки в разноцветных платьицах, с прозрачными крылышками, зато спереди лучше не смотреть. Злобненькие они, чуть что, и милый ротик раззевается в широкую острозубую пасть. Такие и палец запросто оттяпают, лучше им не мешать.
Теперь уже заметно потеплело в саду, оставшийся снег таял на глазах, фарфальи еще быстрее зашевелились — весна уже, а столько всего не сделано!
— Так что это, все-таки, было, господин Эрдис?
— Обогреватель, — вздохнул артефактор. — Только шиворот-навыворот. Не себя греет, а все камни вокруг. Все-таки, как ни верти, а дар ваш от Вас неотделим. Что с магией, что без.
— Но ведь суть верно ухвачена, — попыталась я оправдать своенравный камешек. — Греет же. И теперь сразу работает, а не когда вздумается.
— Да уж, прогресс так прогресс. Сначала против течения плыли, теперь вроде и в нужном направлении развернулись, только уже не плывете, а супротив всех законов поверх воды идете! Задали же Вы мне загадку, деточка…
— И долго он так греть будет?
— Кто ж знает… Если такой малости на целую башню хватило. Некоторые вон по полрезерва враз вбухают, пока носитель трещать не начнет, и то на неделю не хватает комнату согреть. Свет-то ваш Изначальный, деточка, а у него совсем другая сила.
Мне что-то так жалко стало потраченной магии. По всем магическим законам уже к завтрашнему дню восстановится; вон на том спарринге с сокурсниками вообще пол-озера извела, а наутро снова полнехонькое было. А все равно без нее неуютно.
— Так, может, магию назад как-то вытянуть можно? Обратно забрать? А то вдруг перегреет да засушит тут все, жалко сад.
— Обратно забрать? Хм, как странно… А Вы ведь вторая на моей памяти, Ардина, кто так вопрос ставит. Не разрушить артефакт, не перебить его действие другой магией, а назад силу вернуть… Даже странно, как вдруг ярко вспомнилось, а я ведь и имени того мальчишки уже не помню.
Мэтр Эрдис погрузился в воспоминания, хмыкая, я и не стала перебивать, самой интересно.
— Видите в чем дело, деточка. Вы до Академии о магии ведь вообще не помышляли, многого не знаете, хоть и наверстываете усиленно. Оттого иногда простейших вещей не понимаете. Другие-то все равно какое-никакое представление имеют. А у Вас, поди, в Обители даже самого завалящего светильника не водилось?
Что правда, то правда. Мать-настоятельница любой магии чуралась, обходились дровами да свечами.
— А обычно в любой деревне всегда что-нибудь да есть. И даже далекие от магии люди понимают, что зарядить вещицу можно, а вот взад магию никак не вернуть.
— А как же амулеты-накопители? Они ведь для того и есть, чтобы хозяина подпитать, когда нужно.
— На то и заклинание особое. Вложил силу, а если правильно носитель выбрал, то и с процентами потом забрал. Но только свою, чужую никак. Накопитель связь с хозяином хранит, оттого его всегда рядом держат, чтобы силу не утратил. А в любой другой артефакт магию вольешь и он уже своей жизнью жить начинает, и забрать эту магию обратно никак нельзя. Был у меня тоже такой паренек. Давненько уже, лет сорок назад, кабы не больше… Страсть какой умный, только в учебе себя и мыслил. На моем предмете никак не отличился, хотя по дару его Врата тоже поначалу ко мне определили, как и Вас. Рука и молния из символов были, только помнится, дар его так и не проявился нигде. Я уж и забыл, а через два года тот сам явился. Тоже спросил, как из чужого артефакта магию изъять. Я посмеялся, конечно, вроде не дурак парень, он тогда из лучших учеников был, а такую глупость спрашивает. А тот на полном серьезе. Мол, а если могу? Только как защиту обойти, если сам артефакт со своей силой расставаться не хочет? Тут уж я совсем развеселился, молодой еще был, любил студентов поучать. Спрашиваю, а давно ли артефакты своим умом живут? Может, вещица ему так и сказала голосом, что не желает с магией расставаться? Смеюсь, а тот бледнеет все. Ну и ляпнул ему, что есть один способ. Если только сам носитель разрушить полностью, тогда и магия его высвободится — забирай не хочу! Да только где ж это видано, чтобы свободную магию к рукам прибрать, чай, не мешок с сахаром. Развеется в эфире, да дай боги, если в новом маге народится. А тот парень поклонился, будто я ему ценнейший совет дал, да и ушел. До сих пор вот думаю, что это такое было… Вот и Вы, деточка, сейчас такую же несуразицу спросили, ну да Вам простительно. Эх, а аппетит-то разгулялся на свежем воздухе!
Данстор
— Вы паразит! — выплюнул он с отвращением.
Но мэтр Воракис, казалось, вовсе не обиделся на оскорбление.
— Как и Вы, друг мой, — широко улыбнулся мужчина. — Как и Вы.
Юноше как под дых дали. Упырь действительно все знает, играет с ним как сытый лис с добычей; напрямую не говорит, но намеки прозрачнее некуда. Внутри все заледенело, он лихорадочно соображал, что делать. Применить магию? Нельзя, оба на виду, да еще неизвестно какой отпор он даст. Так, главное, не наделать глупостей.
— Чего Вы от меня хотите, господин Воракис? — наконец совладал он с собой.
Преподаватель напоказ огорчился, горестно вздохнув и всплеснув руками.
— Какие вы, люди, все-таки скучные… чуть что, так сразу за свои смешные тайны и жалкие жизни цепляетесь, откупиться пытаетесь. То денег сулят, то рабами стелятся. У Вас хоть глаза блеснули, наверняка, ведь сначала подумали, как меня порешить… Но огорчу Вас: за тысячу лет никто не убил, Вам уж тем более не по зубам. Или это пока? — улыбнулся мужчина.
Он явно еще не закончил и Данстор дал ему выговориться, все так же стоя столбом.
— Ничего мне от Вас не нужно, Данстор Гратис. Вас таких, со своими грешками и тайнами каждый второй. Но в Вас хоть смелость есть. И жажда. Мне аж интересно стало на миг. О, а ведь мы могли бы действовать сообща! Вам одно, мне второе, и все довольны…
— Никогда! — вырвалось у Данстора. Сама мысль о том, чтобы содействовать этому омерзительному способу продлить свою жизнь, ужасала. Смотреть, как упырь высасывает чью-то жизнь, чтобы забрать потом высвободившуюся магию? Нет, Данстор хотя бы не заставлял их мучиться.
— Мораль, честь, сколько всего лишнего… Но это юношеское, сам таким был грешен. Здесь мне и так хватает пропитания, студенты — народ на деньги падкий. Так что не делайте Вы такое лицо, я уже понял, что Вы ульв-одиночка, настаивать не стану. Я-то уже старый, довольствуюсь малым. А вот Вы неужели бываете удовлетворены парочкой ничтожеств раз в полгода-год? Вы показались мне таким амбициозным молодым человеком, а размениваетесь на жалких людишек.
Упырь задел за больное. Поборов свое отвращение к преподавателю, он порывисто спросил:
— Тогда кто, если не люди? Лесные жители? Вы про них?
— Люди, нелюди… Все они смертны. В Лесу магия тоже мельчает, пусть и не так явно, как у людских магов. Мелко мыслите, Данстор Гратис.
Мэтр Воракис снова приложился к фляжке и выразительно постучал по ней пальцем.
— Артефакты? — блеснул догадкой Данстор. — Но там и того меньше…
— Право же, Вы меня утомили и разочаровали, — поднялся со скамьи преподаватель. — Никакого масштаба. Скучно. Я надеялся хоть на какое-то развлечение за последние пару сотен лет. Живете в таком месте, а дальше своего носа не видите. Прощайте, Данстор Гратис из рода Инген-Гратисов.
И мужчина, поправив шейный платок, удалился легкой походкой, одаряя улыбками разомлевших на весеннем солнце студенток.
Странный разговор оставил в юноше противоречивые чувства. И страх быть раскрытым, и какой-то проблеск надежды. Этой твари тысяча лет, подумать только… Неудивительно, что он знает немало тайн мироздания. Даже его, Данстора, тайну просто уложил очередным кирпичиком — не угрожал, не шантажировал. Будто просто наблюдает за этим миром, выискивая себе потеху. И да, в его черных жутких глазах сквозила неподдельная скука. Он не станет разоблачать Данстора, это стало понятно в конце. Но разочарование мэтра в нем сильно уязвило самолюбие. Что он упускает? О чем так туманно говорил упырь?
Есть другие, гораздо бо́льшие силы, которых Данстор не видит. И они не в людях, к этому выводу он и сам недавно пришел. Как он сказал? «Живете в таком месте, а дальше своего носа не видите»… Данстор поднял глаза и осмотрелся вокруг. Хихикающие парочки под распускающимися деревьями. Фонтан с толстохвостыми ундинами, что льют воду из кувшинов. Аккуратно сровненные верхушки кустов вдоль дорожек. Глупые злобные фарфальи, конечно, свое дело делают, но им тоже не все по силам. Данстор вдруг подумал, что никогда не видел здесь ни садовника, ни кочегара, ни кровельщика. Был комендант, но тот по большей части спал за кипами постельного белья, за какой-то работой замечен уж точно не был.
А ведь везде все ладится: и вода по трубам течет, и петли дверей смазаны, и дорожки все чистые и ровнехонькие. И это в месте, где без малого пара сотен студентов живет! А разрушительней силы, чем развеселая молодежь, и представить сложно. Им-то по возрасту положено буянить и опровергать всякие порядки.
Данстор, как мальчишка-шалопай, что не приемлет навязанные правила, украдкой сковырнул темной магией камешек в основании фонтана — больно уж те ровно сложены были, как будто вчера построили, а не сотни лет назад. А камешек полежал-полежал, да и притянулся словно магнитом обратно в кладку. Данстор аж глаза протер, не поверив увиденному.
Все последующие дни он был занят одним. Бил втихаря стекла, пробивал трубы, крушил стены, пока не убедился наверняка — вот оно, место силы. Артефакт, который под носом не увидишь, о чем и говорил мерзкий упырь.
Он засек магию, что восстанавливала любой урон. Сначала от насильственного разрушения высвобождалась черная, непроглядней самой ночи, а следом ослепительно белая залечивала раны. Он ухватил по кусочку обеих, когда кувалдой долбил по дальней, скрытой кустами стене. В тот же миг ему прилетел в лицо острый осколок камня. И ведь будто намеренно, Данстор-то был внимателен!
Крыжт с ним, с лицом, а вот безумный эксперимент усыпил всю его бдительность. И уже через десять минут он хмуро отчитывался перед ректором Форриге, замеченный случайным преподавателем.
— Стена восстановилась сразу же, — хмуро оправдывался студент, для приличия склонив голову. Никакого раскаяния он, конечно, не испытывал, но главное — умело его изобразить.
— Конечно, восстановилась! — взорвался ректор. — Иначе Академия не простояла бы шестьсот лет! Вон с глаз моих, Гратис, и я не посмотрю на Ваше происхождение, если повторится что-то подобное. И к лекарям зайдите, ради всех богов, на Вас смотреть страшно.
К лекарям Данстор не пошел, еще от них вопросов не хватало. Если Илза будет дежурить, она точно панику поднимет и на пару дней уложит в больничное крыло. А ему нужно в библиотеку. Узнать все об основании Академии и в мельчайших подробностях.
Поздно ночью сосед-зельевар подлечил саднящую щеку, но тоже настаивал на том, чтобы обратиться к опытным лекарям. Данстор махнул рукой. Осколок глубоко рассек левую щеку и бровь, чудом не зацепив глаз. Сосед все сетовал, что останется шрам, и решительно гнал в больничное крыло. Но подобравшемуся к неведомой могучей силе Данстору все было нипочем. Подумаешь, чуть красоты поубавилось. Может, девицы поостынут наконец да оставят в покое. Если что, можно и маску на пол-лица заказать. Да грорш подери, какие это все мелочи!
Прогулкой по саду занятие с мэтром Эрдисом и завершилось, все равно весь запас белой магии израсходовала. Вопреки моим опасениям, она восстановилась на следующее же утро. Ни больше, ни меньше, а ровно столько, сколько было — светящийся шарик размером с орех или виноградину. Завтра продолжим эксперименты с другими артефактами, а также количеством вливаемой магии — бедный мэтр Эрдис все хочет хоть какую-то закономерность разглядеть в этой неразберихе.
Со вчерашнего дня вдруг начала замечать на себе новые взгляды от сокурсниц, тех, что из когорты принца. Не то оценивающие, не то завистливые, кто их знает, какие новые сплетни там кружат. Вроде их драгоценного «душечку» и так десятой дорогой обхожу, а вот поди ж ты, что-то опять навыдумывали. Шептались они так часто и активно, что волей-неволей все же услышала случайно в коридоре перед занятием.
— Нет, ну если бы меня в «Верлеген» пригласили, я бы, может, тоже согласилась… А что, не все же с вами в дешевых кафе сидеть да внимания Аландеса ждать! У вас же из разговоров только одно на уме, да по десятому кругу…
Кажется, это «умница» Риела, знакомый голос. Ей с возмущением отвечала Майриса:
— Вот и вали тогда, предательница! Сравнила тоже!
— Ну он, вообще-то, тоже ничего так, — возразила третья. — Даже не знаю, почему раньше не замечала. И профиль такой интересный.
— Ну сравнили! — презрительно фыркнул еще один девичий голос. — Рыбака с наследником!
— Между прочим, его отца недавно майором выбрали. У меня же тетка в Корсталии, она мне писала.
— А ты заметила в ресторане какой внимательный? И руку подаст, и стул подвинет, вежливый такой весь, — мечтательно вздохнула еще одна девица. — Аландес, без спору, душечка, да только смотрит он на нас всех как на, простите…
— А можно подумать, этот тебя обхаживать станет! Он же в одну только сторону и смотрит… Вот свезло же дурехе! Выскочка безродная, а всех уже окрутила, еще и перебирает!
Кажется, разговор потихоньку и на меня скатился. Ну да мне не привыкать, а за Хельме я от души повеселилась, расскажу ему обязательно, посмеемся вместе. Надо же, в свите принцевых фанаток раскол назрел! Этак скоро у Анхельма и собственный клуб соберется!
Я выпустила вперед Греттена и разговоры разом смолкли, а я спокойно проследовала в нужную аудиторию. Манса эти девицы боялись до одури. Очередные заклинания у мэтра Серенде. Простейшие мы уже выучили, теперь преподаватель давал нам основы Праязыка, чтобы учились составлять слова в нужные фразы самостоятельно.
На этом же уроке мэтр «обрадовал» нас предстоящим серьезным тестом по текущей теме.
— До конца недели разбейтесь на пары, каждой двойке будет свое задание. Готовиться будете самостоятельно, защита работ через месяц. В присутствии комиссии, — строго повысил он голос. В этом не было необходимости; после того, как он применил свои ментальные способности на одном из занятий, все вели себя максимально тихо.
Все же легкий стон пронесся по аудитории, так что мэтр Серенде поспешил добавить:
— Это для вашего же блага. Каждая успешно выполнившая задание пара получит по два дополнительных балла на годовом экзамене.
Разочарование тут же сменилось заинтересованностью. Два балла — отличный стимул!
— Некоторые из вас, ввиду прямых государственных обязанностей, через месяц будут отсутствовать, — продолжил он. — День Содружества — великий день в нашей истории, так что не смею возражать. Но даже он не повод отлынивать от учебы.
Аландес с гордой улыбкой приосанился. Ну да, все семейство рес Данлавин обязано присутствовать. Думаю, он и так прожужжал всем уши про свой скорый отъезд, потому что девицы восторженно подхватили: «ах, столица…», «дворец…», «какой роскошный будет праздник…». На территории Империи праздник отмечался раз в шестьдесят шесть лет, чередуя двадцатидвухлетние периоды с Лесом и Самаконой. Его высочество купался в лучах славы, лицемерно закатывая глаза. Мол, так утомили эти государственные дела, но ведь без наследника никак, придется ехать…
— Поэтому вы трое — рес Данлавин, Эррано и Нит-Истр — будете работать втроем, задание сдадите пораньше, перед самым отъездом. Подойдете за ним после этого занятия.
Кажется, его слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Принц поперхнулся, остальные студенты вытаращились на нас с Хельме. Ну да, мы-то не распространялись ни о предстоящем отъезде, ни о триангле и принадлежности к Лесной семье. Бедному Хельме теперь дополнительного внимания от девиц точно не избежать. Но вот совместная работа над заданием с принцем? Боги-многие, да за что мне это наказание?..
Раздался сигнал к окончанию урока и принц первым спустился с дальнего ряда к преподавателю, я еще даже записи с учебниками собрать не успела. Остальные студенты тоже расходиться не спешили — всем же интересно!
— Это какая-то шутка, господин Серенде? Я буду отсутствовать по уважительной причине! Дело государственной значимости! — распалялся принц. — Если эти двое по своим каким-то делам тоже не могут сдать тест вовремя, это не повод нас под одну гребенку ровнять.
— У этих двоих, ваше высочество, причины те же, что у Вас, — сухо ответил мэтр. — А ошибка или нет, выясняйте сами, я лишь следую предписанию из секретариата — своевременно корректировать учебные планы для всех отъезжающих, болеющих или по иным причинам мой предмет пропускающих!
Тут и мы с Хельме подошли к преподавательскому столу.
— Первые два задания решаете вместе, спрошу с каждого. Третье — каждый сообразно своей магии. Эррано, держите. Три недели на работу.
Мэтр Серенде подхватил папочку и вышел из аудитории. Ну и мы задерживаться не стали, обед же нам тут не накроют. По пути в столовую все же пришлось отбиваться от насевших сокурсников. Хельме с ходу выдумал слезливую историю про внебрачного внучатого племянника самаконского шаха, похищенного в детстве кровожадными пиратами и прибитого в корзине к берегам Корсталии, но не вынес этих доверчивых изумленных лиц и сам же расхохотался, сведя байку на нет.
В итоге всех разогнал шипением Греттен, недовольный количеством людей вокруг. Но только мы уселись за низким обеденным столом на узорчатых подушках (стулья сгинули вместе с капустой и сосисками, зато новая обстановка была под стать несостоявшемуся самаконскому бастарду), как рядом приземлился взбешенный принц. Семейное это у них, что-ли, чуть что — глазами сверкать?
«Шайтанама!» — восхитился подлетевший Алксандар, бесцеремонно разглядывая наследника. — «Ишак стойло попутал! Насяльнике, пахлава сердца моего, ноги твои да будут здоровы… Да этот сморщенный урюк, которым его вместо лица наградили, кислее моего чалапа будет!»
Хорошо, что только я это слышала! Аландес, видимо, ожидая немедленных объяснений, презрительно уставился на нас. А мы что? Война войной, а обед по расписанию. Ванечка, он же Джануддин теперь, еще вчера баловал нас пловом, и, польщенный искренней похвалой, подал его сегодня снова.
— Обсудить задания хочешь? Думаю, трех раз в неделю по паре часов в библиотеке должно хватить, — невозмутимо сказал Аландесу Хельме. — Вкусно, кстати, попробуй. Только это руками едят, если маникюр не жалко.
— Вы не можете присутствовать на дне Содружества, это только для правящих семей, — недоверчиво смотрел на нас сбитый с толку принц.
— А чего же нет? Нам и приглашения прислали, — продолжил издеваться Анхельм. — Ты вот принц, Ардина тоже наследница, почему же хороших людей не позвать на праздник? Ну и меня за компанию.
— Чья наследница? — не понял Аландес. Я укоризненно взглянула на друга — не болтай лишнего.
— Ну чья-нибудь да есть, — выкрутился Хельме. — Тем, кто позвал, виднее. Так ты вечером приходи в библиотеку. Или завтра уже начнем?
— Без вас справлюсь, — процедил белобрысое высочество.
Аландес всем видом дал понять, в каком месте он совместную работу видел, но понял, что большего не выяснит, и удалился.
— Ох, Хельме, не злил бы ты его. Честно говоря, он меня меньше пугал, когда развлекался и флиртовал напропалую, чем сейчас, когда в учебу ударился.
— Ардин, он тебя вообще волновать не должен. Я потому на себя огонь и перевожу, не хочу, чтобы к тебе цеплялся. А ты в голову не бери, на своей магии сосредоточься, а защищать тебя я буду.
«Чугун-батыр!» — умилились дядюшки. — «Терминатор-бек!»
— Даже не знаю, Хельме, как бы я без твоей поддержки тут с самого начала справилась. — я в порыве чувств взяла друга за руку, забыв, что только что масляными пальцами ела необычное блюдо. — Ой, крыжт, извини, найду салфетку…
— Фу-у, какое свинство! — деланно возмутился он, но руку отдернуть не дал, наоборот, поднес к губам и быстро чмокнул самые кончики пальцев. — А хотя не, вкусно!
— Дурак! — рассмеялась я. Вот умеет же даже неловкую ситуацию в шутку обратить!
Пока мы были заняты разговором, манс торопливо выел из общей тарелки все кусочки мяса, свой именной тазик еще до этого опустошил.
— Греттен, ну что ты за животное, а…
Раскаяния волшебный зверек не испытывал, лишь громко икнул, переев. И выпустил заодно из-под хвоста пару белых искорок. Ну хоть не в его лотке собственную магию выискивать приходится!
— Какие планы на вечер, кстати? С заданием еще успеем, а вот в саду, говорят, крыжт-те что творится… За ночь яблони зацвели и тепло как летом!
— Знаю, моя работенка… Да не смотри так, с артефактом одним намудрила. Вообще-то, у меня вечером дополнительное по боевой, сегодня же вторник. Хотя Шентии с прошлой недели не видать, но из расписания пока не убрали. Не думаю, что мэтр Ксавия еще и там подменит, сам он ничего не говорил. Так что грорш его знает, будет не будет…
— Будет, — раздался сверху знакомый ровный голос, но тут же смягчился. — Если, конечно, снова захочешь… Ардина.
«Готовь свой кумыс, чурка!» — завопил от радости Джан… Джум… Ванечка, в общем. — «Или какую ты там свою кислятину на спор ставил… Албибеков вернулся, титан-багатур!»
Если захочу? Снова Ардина, а не Нит-Истр? И в чем подвох, это он так бдительность усыпляет перед очередной тренировкой до упаду? А после, наверно, снова будут слова наотмашь про «кругом враги, не расслабляйся». Знаете, ваша светлость, не хочу.
Хельме отчего-то замолчал и в этот раз не рвался на защиту. А разве Хельме кого-то боится? Нет, а значит, предоставил мне решать. Я подняла голову. Арна было не узнать: осунулся, под глазами темные круги от недосыпа, щеки бритвы несколько дней не знали. Зато и взгляд совсем другой: не холодный и отстраненный, а спокойный и прямой. Чем бы ни занимался эти дни, но забот ему явно хватало. Не буду добавлять еще.
— У нас с Хельме сложное задание от мэтра Серенде. Вы вдруг сказали, если захочу… Тогда, если Вы не против, ваша светлость, я бы действительно предпочла поработать над ним в библиотеке сегодня вечером.
Шентия замешкался с ответом, но все же кивнул, соглашаясь.
— Хорошо. Тогда до следующего раза.
И все? Никаких там «через пять минут на поле и не опаздывать»? Я переглянулась с Хельме, он ведь тоже порой под раздачу попадал, но и в его странном задумчивом взгляде ничего не поняла.
Назвалась вупиком — полезай в болото. Закатное розовое солнце так и манило посидеть в саду, урвать кусочек самодельного лета, пока действие артефакта не закончилось. Но сказала уже, что займемся вечером заклинаниями, не отказываться же от собственных слов. Хельме тоже с явным сожалением смотрел в сторону сада, но со вздохом поплелся со мной в библиотеку.
Домашняя работа от мэтра Серенде повергла в полное уныние. Да, всего три задания, зато на восьми страницах! И все испещрены мелким убористым почерком преподавателя. В лучшем случае, четверть была на понятном общем, а остальное-то на Праязыке, да еще вперемешку с рунами! Я сначала думала по-честному переписать задание и отдать копию «сам-справлюсь» его высочеству, раз он плевал на совместную работу. Но посмотрела на все эти закорючки и сама мысленно плюнула в принца — его проблемы. Копировать ему задание не стану, ошибусь еще в каком-нибудь знаке и крайней останусь. Вот бы такие штуковины существовали, чтобы раз — и у тебя в руках точно такой же экземпляр, неотличимый от оригинала.
— Печатный станок это называется, — заржал Анхельм.
Да это понятно, но рукописный листок же не размножишь. Подкину завтра идею мэтру Эрдису, вдруг бывают и такие артефакты. Фантазия уже понесла меня вдаль — с таким устройством ведь и лекции писать не надо, взял у кого-нибудь и себе копию в одну секунду сделал, красота!
Праязык считался языком мертвым, отдельно его не преподавали — кому на нем говорить? Так что изучали только в связке с заклинаниями, в них вся его сила и осталась. Имел он два типа письма, алфавитный и рунический. С рунами-то относительно легко — заучил основные значения каждой из двадцати четырех и вперед. Но именно из-за их неоднозначного трактования четкое и конкретное заклинание рунами не напишешь и не прочитаешь, их обычно по-другому используют. Поэтому для заклинаний используется алфавитный, со всей сопутствующей грамматикой.
А ведь там все не как у людей! Например, у существительных два рода — общий, для всего живого, и средний, для неодушевленного. То есть úlfr — это тебе и волк, и волчица. Но в заклинании нельзя какого-то неопознанного волка упомянуть, нужно одного конкретного, того, что именно сейчас перед тобой стоит. Для этого добавляется определенный артикль в конце слова, но вся беда в том, что если этот конкретный зверь волк, то он будет úlfrinn, а если волчица, то úlfrit. А если их много, то úlfar и úlvar, соответственно, а вперемешку и вовсе ṻlferu. И будто есть время им под хвост заглядывать! А иначе не сработает.
А ведь еще падежи, спряжения, несколько глагольных времен, сложносочиненные слова из трех, четырех, а то и пяти существительных, которые по особому произносить надо, а иначе весь смысл потеряют. Ну и вишенка на торте — музыкальное ударение. Бывает, слово одно, а значений несколько; произнес не с той интонацией и все значение насмарку.
Только ни разговорников, ни толкового единого сборника правил по Праязыку нет. Лишь по древним текстам и выискивают закономерности, догадываются о значении отдельных слов в контексте уже известных, и бесконечно пробуют составлять новые заклинания. Когда успешно, когда нет.
Готовых к употреблению конструкций известны сотни, только слова нужные подменяй. Но для этого все равно понимание нужно, просто все заучить никакой памяти не хватит.
Первое задание таким и было: на основе приведенных заклинаний составить подменами совсем уж узкоспециальные. Вот, например, первой же строчкой: составить заклинание, обращающее в камень нечищеную обувь соседа воскресными вечерами. То есть, начинаться оно будет примерно так: в день богини Сунны после заката солнца… На языке, в котором язык сломаешь. И такой бредятины еще пятнадцать строк!
Парой вечеров не обойдешься, тут безвылазно сидеть нужно. Спустя пару часов Хельме со стоном захлопнул словари, предложив закончить на сегодня. Согласна!
Перед тем, как вернуться в общежитие, все же зашла в Разнотравный сад. Уже окончательно стемнело, но дорожки освещались редкими фонарями. Действительно, тепло, как летом, даже ночные мотыльки проснулись. От цветущих яблонь исходил одуряющий аромат и я уткнулась лицом в нежные соцветия на ветке, вдыхая запах всей грудью.
— Хорошо позанимались?
Я не ожидала, что здесь кто-то окажется в столь поздний час. Вот понадобилось же именно в эту укромную часть сада свернуть, будто в других местах яблонь нет. Я отодвинула ветку — так и есть, на неосвещенной скамье его светлость собственной персоной. Вот так просто сидит и светлячками любуется, будто дел никаких нет. А дел у арна Шентии всегда хватает, и судя по его виду, на сон-то не всегда времени остается.
— Хорошо, — осторожно ответила я. Кто его знает, к чему опять разговор приведет? Сейчас как скажет, что если на прогулки время есть, то давай-ка, моя хорошая, доставай туманный клинок и вперед, тренироваться. — Заклинания ведь тоже очень нужный предмет.
— Нужный, — просто кивнул Шентия. — Составишь компанию?
Я, поколебавшись, присела на краешек скамьи.
— Ты делаешь большие успехи, во всем. Я рад за тебя. Даже Никас хвалит.
Чуть не сорвалось с языка: «А Вам-то что похвалить стоило?», но вежливо вернула любезность, вложив тонкий ироничный подтекст:
— Господин ректор очень терпелив и снисходителен ко мне.
Но Шентия будто не заметил шпильку. Контузило его, что-ли, за время отсутствия?
— Это хорошо. Я рад, что вы нашли общий язык. Мы назначим постоянного преподавателя по боевой в скором времени.
— А Вы? — не удержалась я. — Разве Вы не продолжите занятия?
Шентия помолчал немного.
— У меня много других обязанностей, Ардина. Это был временный пост. Сейчас все мое внимание занимает дворец и предстоящий праздник.
То есть можно расслабиться и больше не переживать за изнуряющие ночные занятия.
— Но Вы сказали «до следующего раза»…
— Я обещал, что научу тебя сражаться, и слово свое сдержу.
Не понимаю. Он больше не будет вести групповые занятия, но оставит индивидуальные? При том, что в остальное время будет находиться по своим делам в других местах? Пока я размышляла, манс Греттен осторожно подкрался к его светлости, обнюхивая того. Шентия выждал немного, подпустив манса поближе и деликатно почесал животинку за ушком. Манс взъерепенился, зашипел, но не отстранился от неожиданной ласки. Вот предатель!
— Этот необычный зверь будто все твои эмоции передает. Мое предложение остается в силе. Возможно, я не лучший преподаватель, но мне важно, чтобы ты имела все возможности для обучения. Мне жаль, что я не поверил тебе на слово — о встрече с Интальдом и второй твоей магии. Видишь ли, это оказалось слишком немыслимым даже для меня, — криво улыбнулся мужчина.
— То есть, пока я была темной, можно было меня с грязью мешать? — не смогла я сдержать прошлых обид. — А как светлая восстановилась, так снова человек?
— Ардина… Это не так. Никто о тебе такого не думал. Тьма Изначальная — великая сила. Пугающая, да, но более чем достойная.
— Вы так думали! Смотрели на меня как на монстра, как на заразную…
Лицо его светлости болезненно исказилось, он дернулся было в мою сторону, но был остановлен предупредительным рыком манса. Шентия сжал кулаки и шумно выдохнул.
— Я ошибался. Я не могу объяснить тебе всех причин, но поверь, я сожалею, что был так груб с тобой.
Извинения от его светлости? Мир точно с ног на голову перевернулся. Пока он не пожалел о своих словах, я предупредила дальнейшую неловкость.
— Вы — арн Шентия. Вам нет нужды извиняться или оправдываться перед студенткой. Но я одного не пойму, неужели эта мелочь, — я выпустила перед собой искристую белую магию. — настолько для вас всех важна? Для господина ректора, для мэтра Эрдиса? А ведь мои друзья приняли меня как есть.
Его светлость не ответил, но тоже выпустил поток белой магии. Разница в оттенках была очевидна, как молоко рядом с россыпью алмазов. Греттен внезапно заурчал, встряхнулся, добавив в мой слабенький поток еще сноп искр. Белый и искристый потоки слились, заигрывая в воздухе друг с другом. Мне это вдруг показалось таким интимным. Я слышала, что если в брачном ритуале оба будущих супруга маги, то они обмениваются не только клятвами и незримыми печатями, но и соединяют саму свою магию на время, проверяя ее совместимость. Глупая какая мысль, но я все же поспешила отозвать свои искорки, как-то чересчур тесно и откровенно это было, пусть и сидели оба на расстоянии вытянутой руки, разделенные бдительным мансом.
Его светлость тоже как-то замер, напрягшись.
— В четверг вечером тренировка, — неестественно ровно произнес он. — Если, конечно, захочешь.