10

— Ну уж нет, господин Эрдис! Я безмерно уважаю Вас и как преподавателя, и как мага, и просто как человека… Но это решительно невозможно, даже не просите!

— А я и не прошу, Никас! Заметьте, не прошу! Я требую! — в голосе мэтра Эрдиса прорезались сварливые нотки. — Ишь, ректор без году неделя! И я ведь тоже со всем уважением… Ладно, признаю́, погорячился — Вы заняли это место по праву. Зато сейчас не правы категорически!

Я зашла с утра пораньше в секретариат отдать бумаги и невольно стала свидетелем спора ректора Ксавии и мэтра Эрдиса. Заявление на академический отпуск мы с друзьями написали еще пару дней назад, да все никак занести не удосужились. Помощника ректора на месте не оказалось, зато дверь в кабинет была открыта, а ругались мэтры так громко, что хочешь не хочешь, а услышишь.

— Три! Три жалких индивидуальных занятия в неделю! — продолжал напирать артефактор. — Я разве многого прошу? Да грорш с Вами, я даже пожертвую одним групповым, перенесу первокурсников на другой день, а среду только ей оставлю… Итого всего лишь два! Ничтожная малость!

— Господин Эрдис, да вы без ножа режете! На меня после отмены теневой еще трое преподавателей насели, и всем освободившееся время подавай… Я по профилю-то отказываю, а Вы всего лишь для дара требуете! Расписание же не резиновое!

— Вот и поубирайте лишнее. Восемь боевых в неделю — слыханное ли дело! И это еще не считая тренировок у мистрис Вэй…

— От Эвины не освобожу, — быстро произнес ректор. — Голову открутит, и не посмотрит кому. Разве что сами с ней договоритесь.

— Ну Эвина да… себе дороже, — согласился артефактор. — А управление снами ей тогда на кой ляд?

— А Вы ей теперь на кой?! — не выдержал ректор. — Дар и так бесконтрольный, а с этой Тьмой она своими артефактами пол-Империи разнесет! Потому и боевая в приоритете, там же потенциал бешеный!

Говорили обо мне. Если я правильно поняла, мэтр Эрдис выбивал для меня дополнительные занятия по своему предмету. О, как это было бы чудесно! Отсиживаться по полтора часа на многострадальной попе, занимаясь тем, что действительно нравится, да еще в приятной компании… Уж с белой-то магией, уверена, все как надо пойдет! Да, начнем заново, с азов, светильники да обогревалки, зато теперь смогу быть уверена в результате. А не как обычно — то пустышка, то раритет какой бесценный, поди еще пойми разницу… Пусть той искорки поначалу на многое не хватит, но вернется же и остальная со временем! Уж надеюсь…

Я, все-таки, в следующий раз зайду, а то некрасиво как-то получается. Но ректор Ксавия все же заметил движение в приемной и тыкнул в меня пальцем, пригвоздив к месту. Я неуверенно помахала ему заявлениями.

— Вот, господин Эрдис! Полюбуйтесь-ка! Давайте сюда, Нит-Истр, — ректор быстро пробежался глазами по бумагам. — Ну вот, пожалуйста! А эти десять дней пропусков мне как потом компенсировать? Так что и думать забудьте про дополнительные.

Честно говоря, я думала, расписанием студентов другие люди занимаются, а уж никак не глава Академии. Даже неудобно стало за такое участие в моей учебе. Бумаги ректор все же подмахнул быстрым росчерком.

— Ха, пол-Империи разнесет! А вот это Вы видали?! — старичок взял меня за руку и победоносно потряс ею перед лицом Ксавии. — Великомудрие, тоже мне… Под носом муравья видим, за спиной варкалапа не замечаем! Ардинаэль, деточка, покажите-ка господину ректору, чем Вы меня тогда осчастливили…

Я-то сразу поняла, о чем он. Да только того «счастья» манч наплакал, было бы чем хвалиться. Да и Хельме советовал пока не распространяться. Сколько уже клялась себе прислушиваться к другу!

— Ну же, милая, смелее…

Ай, ректор же, не грабитель в подворотне. К тому же сам с моими работами знаком, а вдруг действительно вернет мне занятия у Эрдиса? И я протянула на ладони сияющую искорку.

— Видали? Свет! — торжествующе тыкнул старичок в грудь застывшему ректору. — Мне! Моя!

— Да как такое… — в глазах Ксавии сквозило искреннее непонимание. — Это что вообще… Врата же…

И я поспешила объяснить.

— Это вторая моя магия, господин ректор. Как раз вся на Врата и ушла, когда те рухнули, даже капли, чтобы обе отобразить не осталось. Но она уже восстанавливается, а мне очень, очень нравится артефакторика! Может, Вы действительно смогли бы…

— И что, и эта тоже… Изначальная? — все не мог прийти в себя Ксавия.

Я пожала плечами, мне-то откуда знать. Как по мне, магия и магия. У кого розовая, у кого зеленая в крапинку. У меня вот черно-белая. И что они все так над этой Изначальной трясутся?

— Так я пойду, а то у меня сейчас лекция уже начнется? Мэтр Риедарс очень опоздания не любит…

Ксавия как-то деревянно кивнул, вся глядя на искорку. Старичок предовольно улыбнулся, тоже более не задерживая. Ох, чую, добьется он своего. Зажала свое сокровище в кулак, отпуская внутрь, и уже на выходе обнаружила в дверях еще одного безмолвного свидетеля сцены.

Его светлость тоже весь как-то закаменел, аж нахмуриться забыл. А я напустила на себя самый бесстрастный вид, коротко и вежливо склонилась в приветствии, и ускорилась. А то новый лектор в вопросах дисциплины действительно славу имел самую дурную. Кажется, Шентия ожил и даже что-то хотел сказать, но я с достоинством задрала нос и поскорее вышла. Вот следующим занятием будет ваша боевая, тогда и высказывайтесь, и то ухом не поведу! И вообще, вот мэтр Эрдис как возьмет вас сейчас обоих в оборот, вон уже руки потирает, так вообще половину боевой вычеркнут! И выкусите тогда, как духи говорят! Принца своего распрекрасного теперь зимними ночами по аренам шпыняйте да изводите!

Какую бы очередную отповедь ни готовил для меня его светлость, выслушивать ее мне не пришлось. Ни на следующем после лекции занятии, ни вечером, ни завтра; а следом и вовсе выходной случился. Мы уже минут десять томились в тренировочном зале, как вместо Шентии вдруг появился сам ректор и, ничего не объяснив, просто начал занятие.

Меня так и подмывало спросить о причине такой внезапной замены, но не хотелось лишний раз надоедать, а то он, похоже, еще от утренней перепалки с артефактором не отошел, дерганый какой-то. Ну и субординация, конечно, — мэтр Ксавия теперь ректор, как-никак.

Но заново заниматься с боевым магом оказалось здорово. Это в начале года меня, «пустышку», он на дух не переносил. Но сейчас, думаю, не только в обретенной магии дело. Может, пригодившийся шар-предсказатель помог; может, восстановленная справедливость. Теперь мэтр Ксавия не скупился на одобрительные взгляды и сдержанную похвалу, да я и сама выкладывалась на полную, с таким преподавателем это только в удовольствие.

Поучиться бы некоторым высокородным арнам у него основам педагогики!

К обеду мое расписание изменилось. Нет, боевой меньше не стало, и вечерние индивидуальные никуда не делись, зато вместо бесполезной на мой взгляд сомнологии действительно появилась дополнительная артефакторика. Ай да мэтр Эрдис!

— Какие планы на воскресенье? В город поедем? — деловито спросил Анхельм, ковыряясь в тушеной капусте.

— Даже не знаю… Отоспаться думала, да «хвосты» все доделать. С Беатой на той неделе виделись, не обидится.

— Ардии-ин, ну ты что? — деланно возмутился друг и легонько пнул под столом Мексу. Думал, я не замечу, что-ли? — Всю жизнь за учебниками сидеть будешь?

— Надо ехать, — невозмутимо подтвердила Мекса. И, чуть подумав, добавила. — Глёгг, кафе. Беата. Гулять. Торговые лавки. Платьишко новое, да.

— Во-оот! — подтвердил Хельме. — И платьишко тоже. Нам же во дворец через месяц ехать, не забыла?

— Ладно, колитесь, чего задумали? — прищурилась я. — Будто я не знаю, что ни ты, ни тем более Мекса платьишками сроду не интересовались.

— Да ничего не задумали, Ардин! Загоняла ты себя просто своим усердием… Ты в сад-то когда последний раз выходила? А там и свельги уже прилетели, поют-заливаются… Весна же идет, все пропустишь! Поедем, а? — взглянул он просительно.

А и правда. Дни стали длиннее, все увереннее пробивалось солнце на унылом сером небосводе. В Истрии снежный январь сменяет суровый трескучий февраль, весной хорошо бы к маю запахнет. А здесь места совсем другие. Хельме вообще южный парень и даже при такой мягкой и короткой зиме истосковался по солнцу и теплу.

Да и про наряды вовремя напомнили, мне бы и в голову не пришло. А вот сейчас уже сообразила — и правда, во дворец же едем, не в соседнее село! Ой, мамочки, так это ж сколько тряпок на десять дней понадобится?! И деньжищ целая прорва уйдет, пусть и заработали мы с Беатой за короткое время знатно. Следом и другие вопросы посыпались как из мешка.

— Слушайте, ребят, я что-то только сейчас сообразила… А как мы добираться будем? До И-Н-Келаты же дней пять пути… И жить там где? А твой отец, Мекса? Мы вместе поедем или по отдельности? И там же что-то делать надо будет, да? Ну, приемы всякие… А отказаться можно от них? Как там это вообще по протоколу? Ну, вроде как присутствую во дворце, и ладно. Ох, и этикет поди свой особый… Мекса-аа!.. А ты меня под Лесного жителя загримировать сможешь? За полуорка не прокачу, но может под сильфиду? Ай, летать-то не умею… Кос мне тогда ваших особых побольше наверти!! И татуировки нарисовать сможешь? Чтоб посмотрели, да и отстали сразу, мол, чего с нелюдя взять, а я пока в архивах отсижусь… Крыжты зеленые, да их же охраняют наверняка, как я туда вообще попаду? О, балахон возьму, вдруг невидимость сработает… А манса куда девать? Ох, и чем я вообще думала, когда этой идеей загорелась!

Мекса с Хельме переглянулись и рассмеялись с моей запоздалой паники.

— Точно заучилась… Все уже придумали, не бери в голову, Дин. Так что больше никаких отговорок — в воскресенье отдыхать!

И добавил нарочито громко и мстительно:

— Пока у нас от тушеной капусты бороды козлиные не повырастали!

На возмущенные вопли братцы-повара не стали размениваться, Хельме все равно бы не услышал. Так что ответ ему прилетел единственно ожидаемый — ложкой по лбу.

За стенами Академии еще лежал снег на полях, но уже с припеченной солнцем ажурной льдистой корочкой, необратимо тая под ней. Зато в Ровеле весна ощущалась как нигде — город ожил, зашумел ярмарочным весельем, с крыш звонко капало, текли ручьи по мостовым.

Беата, конечно, составила нам компанию, и Хельме, страшно довольный, вышагивал самаконским шахом — у тех, говорят, по две-три жены в порядке вещей. Но, конечно, внимание прохожих привлекали Мекса с Беатой — обе высокие, яркие, а я со своим невеликим ростом смотрелась словно младшая сестра на выгуле. Тем не менее, локоть с галантным смешливым расшаркиванием Анхельм предложил только мне.

— Ребят, вы, может, пока перекусите где-нибудь? — обратилась я к Мексе и Анхельму. — Хельме, я же вижу, как тебя дядюшки извели… А мы с Беатой пока к портнихе сбегаем. Мы недолго, обещаю, она знаете какая кудесница!

Но Хельме сегодня беспрекословно взял на себя роль организатора отдыха, да так, что возражать никто не посмел. Отправились к госпоже Скарте все вчетвером. Пусть теперь и деньги водились на магазины подороже, но Беата согласилась со мной сразу — только к ней.

За те полтора месяца, что я прожила с Беатой в Ровеле, мы наведывались к ней еще пару раз — и каждый раз одно и то же волшебство. Маленькая строгая дама в неизменно черном платье только кивнет, скидывая изящную оправу на кончик носа, посмотрит на нас поверх стекол, и уже все знает, что нам нужно.

Разве что попрошу ее ткани подороже для будущих нарядов выбрать, а дальше всецело отдамся ее безупречному вкусу. Госпожа Скарта прекрасно разбиралась в скоротечной моде, но никогда слепо ей не следовала, брала от нее только лучшее, но всегда делала свое, строго под определенного человека.

Вот и сейчас мы завалились вчетвером в ее небольшую лавку, заваленную коробками и отрезами ткани. И госпожа Скарта привычно сбросила очки на нос и прищурилась.

— Ну с тобой-то все понятно, лисичка. Кому понравиться хотим — пекарскому сынку или стряпчему из магистрата?

— Из магистрата, — вдруг смутилась и покраснела Беата.

Ого, вот это новости! Но госпожа Скарта уже бесцеремонно разглядывала меня.

— Та-ак, и что за повод? А то судя по панике на мордашке, не меньше чем прием у императора.

Я заискивающе развела руками.

— Госпожа Скарта, Вы не поверите…

— Очень даже поверю. С этим кавалером едешь? Тогда, кавалер, иди-ка ты отсюда ровно через два дома, да потом сверни направо. Там господин Скреддерсид такой есть, скажешь, что госпожа Скарта прислала, он тобой и займется. А то красавчик такой статный, а одежду будто на двоих шили!

Смущенный парень ушел в заданном направлении, гардероб его действительно остался прежним, тогда как сам Хельме резко похудел. А госпожа Скарта уже крутила вокруг оси обалдевшую Мексу.

— Хм, — у чудесной портнихи наконец проступил искренний интерес на лице. — Даже так. А хвост точно прятать будем?

Мекса с отчаянием взглянула на меня, но я лишь со смехом отмахнулась, сами решили присоединиться, терпи теперь. Наконец, все мы бы были раздеты, измерены, одеты и отпущены с миром. Через три недели госпожа Скарта обещала прислать все нужное. Меня даже повеселили эти слова, будто мы теперь в одном ордене — тайных мастеров нужных вещей.

После и перекусили, и нагулялись. Хельме будто заранее все продумал — вел по самым красивым улочкам, рассказывал удивительные и смешные истории, находил самые очаровательные места для чашки чая с пирожными. А то в один момент просто исчез на пару минут и одарил нас всех букетиками нежных первых ландышей. Лучше не было дня! К тому же напоенного одуряющим запахом весны, радостью от близких мне людей, долгожданным спокойствием.

— Наверно, поужинаем здесь и обратно поедем? — предположила я. — А то дядюшки что-то заигрались в этих своих невесть кого. Хельме, ты хотя бы в тишине ешь, а не под эти развеселые марши!

— Обязательно поужинаем, — с готовностью улыбнулся Анхельм.

— Я это… ко мне тут в лавку обещался клиент зайти вечером, присмотрел кое-что, — отвела взгляд Беата. Ага, так госпожа Скарта не на пустом месте спрашивала!

— Э-ээ. А-аа. Юден. Да, точно, Юден. Воздуховод барахлит. — смешалась Мекса. — Починит. Просила. Сейчас поеду, а то в другое время не может.

Какой воздуховод? Какой клиент? Я недоуменно уставилась на подруг, но те, стремительно распрощавшись, уже скрылись из виду. Я вопросительно посмотрела на Хельме, ожидая той же реакции, но Анхельм, оказалось, вовсе не был растерян их бегством.

— Ардин, поужинаем вдвоем? — протянул он мне руку.

От центральной площади Ровеля, где так поспешно ретировались Беата с Мексой, мы прошли метров триста по главной улице города. Подруги, на мой взгляд, повели себя странно, но не лишать же себя удовольствия поужинать без неусыпного надзора дядюшек. Те, конечно, добрые, забавные, и за меня всегда горой, но в последний раз что-то заигрались. А такой прекрасный день просто требовал достойного завершения, и картофельно-капустное рагу никак в эти рамки не вписывалось!

Анхельм остановился у внушительного четырехэтажного здания, богато украшенного лепниной и гипсовыми статуями на входе. «Верлеген», заметила я на черной мраморной вывеске золоченые буквы. Усатый и исполненный достоинства швейцар в долгополой шинели уже распахнул перед нами двери. Я потянула друга за рукав, прошептав:

— Хельме, ты с ума сошел? Это же самый дорогой ресторан Ровеля!

— Не дороже твоей улыбки, — подмигнул Анхельм и легонько подтолкнул меня вперед. На входе небольшой вестибюль разделялся соответствующими указателями, такими же мраморными табличками. Слева виднелись столики ресторана, справа находился просторный холл отеля — «Верлеген» был еще и гостиницей самого высокого класса.

О таких богатых убранствах мне доводилось лишь читать в книгах, и когда на входе в ресторан к нам бесшумно скользнул вышколенный распорядитель, я совсем стушевалась. Хельме же без всякого стеснения кивнул ему.

— Столик на имя Эррано.

— Господин Эррано, прошу Вас со спутницей следовать за мной, — учтиво поклонился встречающий. На его безупречной форме, тоже черной с золотом, замысловатым вензелем была вышита золотая «В».

Ресторанный зал поразил своим великолепием. Шелковые полосатые обои с растительным орнаментом дополняла живая зелень во внушительных кадках. Хрустальные многоярусные люстры с десятками огоньков, и это не свечи, а магические светильники! Круглые столы застелены белоснежными накрахмаленными скатертями, удобные на вид кресла с резными ножками и подлокотниками обиты тем же шелком, что и стены.

Я вовремя спохватилась и перестала таращиться по сторонам, чтобы не выглядеть совсем уж простушкой. Хельме вон как уверенно держится! И люди за столиками такие расслабленные, нарядно одетые — им-то наверняка такие места привычны.

Хельме, видимо, почувствовал мою неуверенность, легонько сжал ладонь и шепнул на ухо:

— Считай, репетиция перед дворцом. Не обращай ни на кого внимания.

Распорядитель уверенно вел нас вглубь ресторана, а я все же заметила в обособленном углу знакомую белобрысую макушку. Слава богам, его высочество Аландес сидел ко мне спиной и не смог бы нас заметить. Зато его спутник, не прекращая что-то говорить принцу, поднял глаза и скользнул взглядом по новым посетителям. На Хельме он не задержался, зато вдруг уставился на мои волосы.

На них и так часто заглядываются, что прохожие в городе, что студенты в Академии. Пепельные с искристым серебряным отливом, я и сама больше не встречала такого оттенка ни у блондинок, ни у русых. Я к таким взглядам привыкла, а вот сейчас стало не по себе. Принцев собеседник пристально смотрел одним только черным глазом, второй же, как и всю левую половину лица, скрывала черная бархатная маска.

Правы были разочарованные девицы — «душечке Аландесу» больше не до них, по подавшемуся вперед телу видно, что все его внимание занимает исключительно этот странный человек в маске. Жуткий тип, хоть в этом с девицами соглашусь. Я еще долго чувствовала на себе чужой сверлящий взгляд, но наконец распорядитель усадил нас за столик в обособленной нише, пожелав приятного вечера.

А столик-то явно рассчитан на двоих! Вот же хитрюга, заранее все спланировал. Сердиться я никак не могла, лишь бросила на Хельме притворно укоризненный взгляд, мол, понятно все с вами, сговорились за спиной. Хельме согласно заиграл бровями, мол, признаюсь, каюсь, и расплылся в своей заразительной улыбке. Как было не ответить тем же!

Очень милая официантка в кружевном фартуке подала нам меню, не рукописное — отпечатанное на плотной бумаге и в кожаной папочке! Я, ужаснувшись от цен, машинально ее захлопнула. Но Хельме и тут не растерялся, снова подмигнул и сделал заказ за двоих. Девушка с легким поклоном удалилась.

— Ардин, ну перестань. Решили же — сегодня отдыхать и наслаждаться.

— Хельме, тут одна только вода два эйрат стоит…

Анхельм решительно взял меня за руку, будто стремясь забрать все мои сомнения.

— Дин, никаких возражений, ладно? Выкинь все из головы. А то Беате нажалуюсь, — шутливо пригрозил он.

Против Беаты не попрешь, железный аргумент. И я действительно отпустила все. Сегодня мне дела нет ни до учебы, ни до переживаний. Мысленно плюнула в принца с его загадочным спутником, забывая и о них. Подумаешь, день Содружества! Я туда не красоваться еду, а по делу. Император, дворец? Пф-ф! Сперва доедем, а там и видно будет. Не все же в правящей семейке на голову отшибленные; сам император, по слухам, вполне адекватный человек. Не то что младший бесчувственный братец или высокомерный сынуля.

И все же странно немного, что арн Шентия так внезапно пропал, третий день не видно, не слышно. Ну да перед кем ему отчитываться? И правильно Мекса сказала: орк с возу — глаштину легче. И без его садистских методов прекрасно боевую освою. И уж без синяков и ночных поучений.

— Так это что получается, что-то вроде свидания? — шутливо спросила я.

— Ага, — довольно ответил Хельме. Вот и пойми, серьезно он это сказал или нет.

А когда начали подавать еду, на время стало не до разговоров. Дядюшек духов я, конечно, безмерно ценю, но отчего бы им в следующий раз не прикинуться ровельскими кулинарами! Какими-нибудь Айваном и Ксандрисом, есть же нормальные имена! А то такими деликатесами они меня даже в период «Жанчика и Алекси́са» не баловали.

С Хельме было легко. Давно мы уже так не болтали — взахлеб, обо всем подряд, не напрягаясь. Сначала под шипучее розовое вино, затем под медовый чай с заморскими пряностями. Хельме с интересом слушал про мою нехитрую жизнь в Обители, про сестер и воспитанниц, то сочувствуя, то улыбаясь. И сам живо рассказывал о теплой прибрежной Корсталии, где воздух пропитан соленым запахом моря; о своей удивительной семье, где на шесть человек пятеро носят имя Анхельм; о детских проделках и еще сотне вещей.

Спохватились мы поздно, за окнами уже сгустилась ночь, за столиками посетители заметно поредели. А нам же еще в Академию возвращаться! Извозчики в основном с шести до девяти вечера набирали студентов на поездку, а сейчас время уже почти к полуночи. И Хельме снова удивил — на выходе из «Верлегена» нас уже дожидалась небольшая крытая повозка, а кучер даже любезно открыл дверцы. Уже сил не было корить друга за такое баловство.

Удобно расположившись внутри на мягких подушках почти сразу и задремала, пристроив голову на плечо Хельме. Хельме возражать не стал, только мягко обнял, укрыв обоих пледом. Сквозь сон я потом почувствовала теплые губы на лбу и стало совсем уютно и безопасно в такой верной компании. Прекрасный день, удивительный вечер…

Ронард.

Испытав с утра целую череду разнообразных эмоций, его светлость наконец определился к вечеру с главенствующей — он был в бешенстве.

Почему именно сегодня, сейчас?! Будто эти сволочи не могли выбрать более подходящего момента… Ронард резко выдохнул и остановился, намотав до этого не один круг по кабинету в своих личных покоях столичного дворца М’рирт. Нацедил полюбившейся крепкой настойки от братьев Кирс-Анофф; вино здесь не годилось, оно лишь туманило разум, зато ароматный конняк моментально согревал душу и укладывал все мысли по полочкам.

Утро началось с Нердеса. Венценосный брат лично связался с Ронардом посредством фамильного артефакта и сообщил о покушении. Удостоверившись, что император под надежной охраной, а заговорщики обезврежены, Ронард поспешил к Никасу, сообщить, что отбудет в столицу для дальнейшего разбирательства. Никас же и подменит его на пару дней на занятиях, вспомнит недавнее деканское прошлое. На верного Ксавию не страшно оставлять ни внезапно взявшегося за ум племянника, ни новую потенциальную угрозу — её.

Ронард даже перестал звать девушку по имени. Ардина осталась в прошлом, в настоящем же был маг с немыслимо разрушительной силой — Тьмой Изначальной — равной которой не видели уже десятки лет. И по большей части от него, Ронарда, зависело, управится ли она с этой силой или разделит судьбу еще двадцати двух бедолаг, поддавшихся темной силе. Пугало то, как она с легкостью схватывала на лету любые приемы. Сейчас очень тонкий и деликатный период — определиться, кто кем управляет: она магией или Тьма ей. Ронард наблюдал за ней исподтишка — с сокурсниками, с этими своими друзьями, Эррано и унварткой, вроде была весела, естественна. Зато на тренировках превращалась в kilde til døden, «несущую смерть», так называли поддавшихся Тьме. Реальную смертельную угрозу она еще не представляла, но Ронард намеренно устраивал провокации, чтобы понять, насколько это возможно.

И она не просто приняла его правила боя на тренировках — нечестные, подлые. Она сама буквально на следующий день стала их применять. Ронард надолго запомнил эту ее полуулыбку, когда послал сразу двоих студентов в атаку не поочередно, а парой — хищная, словно в затаившемся прыжке, больше не признающая навязанных условий.

И вся его уверенность порушилась в один момент, едва он дошел до ректорского кабинета. Ардина стояла с вытянутой ладошкой, что-то с улыбкой спокойно объясняла Никасу. Мэтр Эрдис трогательно придерживал ее за плечи, не скрывая радости. Ронарду хватило одного взгляда, чтобы понять, что это. В его белой половине магии тоже была такая сияющая кроха — искра Света Изначального. Того самого, что низводит на нет любое влияние Тьмы.

Будто выбили воздух из легких. Ронард почувствовал, как переворачивается все внутри, рушится тот айсберг уверенности, что он выстроил, будучи убежденным в своей правоте. Ардина прошла мимо, безразлично поздоровавшись, а он так и не смог сказать ни слова.

— Замени, я в столицу, — только и смог хрипло выдавить он такому же обалдевшему Никасу и поспешил в портальный зал.

Проблемы во дворце оказались гораздо глубже. Заговорщики, покушавшиеся на императора, оказались из своих же приближенных. На что рассчитывали — непонятно. Смена династии явно не планировалась, иначе добрались бы и до принца. Рассчитывали на «новую метлу» в лице Аландеса? Тоже маловероятно, расследование показало, что с принцем этот круг не имел никаких сношений.

За длинный день допросов, вынюхиваний и поставленных на уши охранных служб вскрылось кое-что похуже. Во дворце уже полгода действовала тайная сеть самаконских шпионов. И это за месяц до дня Содружества! Ронард впервые почувствовал, что утратил нюх и свою хваленую интуицию. Нет. Уже второй раз за день. К их чести, действовали они так тонко и скрытно, что Ронард лишь чудом нащупал тонкую ниточку, а затем и раскрутил весь клубок.

Претензий от Нердеса не было. Все-таки, дворцовая охрана была организована грамотно и ничего непоправимого случиться просто не могло. Скорее брат среагировал на непривычную эмоциональную подавленность Ронарда. Не обладая таким тонким чутьем, он списал озабоченность Шентии на чрезмерную заботу о наследнике.

— Рон, ты там с сентября практически безвылазно. Аландес действительно так плох, что ты лично начал его учить? Я слышал, ты и ректора сместил?

— Давно следовало. За Аландеса не беспокойся, тот, похоже, взялся за ум. Сомнительные связи есть, но все под контролем.

— Тогда какого грорша ты там торчишь? Ты нужен мне здесь, в столице. Через месяц день Содружества, а тут такое…

— Ты прав, Дес, извини. Увлекся.

— Рон, ты не влюбился часом? — вдруг улыбнулся брат. — Честное слово, я тебя не узнаю. Женился бы ты уже.

Ронард не ответил. С женитьбой брат его подкалывал уже лет десять, излюбленная шутка. Но Ронард всецело посвятил себя служению брату лично и Империи в целом. Расследование заняло несколько дней, но Ронард, загружая себя работой, неизменно возвращался к одной мысли. Не поверил. Ни ее словам, ни своему дару. Всем сердцем тянулся к ней даже после того, как собственными глазами увидел в ней одну лишь Тьму. И ведь еще проклинал себя за слабость, уверенный, что дареная сверхинтуиция дала сбой.

Грубил, отстранялся намеренно. Мучился сам, но был уверен, что поступает во благо, растаптывая в ней остатки светлых чувств. А что она? Бедная девушка с непростой судьбой. Сначала лишенная магии, затем одаренная ею не по силам. Вечно отвергаемая, сначала окружением, потом им самим. Очерствела ли она или осталась такой же искренней и доброй как прежде? Ронард ежечасно порывался вернуться в Академию. Только что он ей скажет? Как объяснится? Найдет ли такие слова, чтобы снова заслужить этот доверчивый взгляд? Ответов на эти простые вопросы не находилось, и Ронард снова и снова гасил душевную боль волшебным напитком. Долг превыше всего, поэтому оставшееся до празднества время он проведет здесь, во дворце, занимаясь своими прямыми обязанностями. Но, грорш раздери этого великого ее предка и всю магию в целом, кто бы мог вообразить, что в ней действительно окажутся два таких невероятных, взаимоисключающих начала?

Данстор

Еще половина второго курса пролетела практически незаметно. Преподаватели даже перестали удивляться его нескончаемым успехам, лишь восторженно ставили другим в пример. Вот чего можно добиться усердием и дисциплиной, даже если природа изначально оказалась не так щедра, как к другим, говорили они. Уважением Данстор пользовался и среди сокурсников — в помощи не отказывал, не задавался, хоть и порой язвил сверх меры; развлечений не чурался.

Бедняге Нилошу разбогатеть так и не удалось — уже спустя два дня плату за сдачу крови снизили до двух эйрат, слишком уж много оказалось желающих. А многих пришедших повторно завернули обратно с категорическим «не подходите». Нилош прогулял свой нежданный империал в ближайший же выходной и очень был огорчен нововведениями. Наверно, новый преподаватель достаточно собрал материала для опытов или чем он там на своей магии крови занимается. В качестве наглядных пособий студентам пробирки раздает? Самого мэтра Воракиса он более и не видел, только на первом общем сборе, так что Данстор и думать о нем забыл.

Снова редели ряды первокурсников после очередного экзамена, некоторым из них не повезло попасться в лапы ненасытного незримого паука, прочно раскинувшего свои сети по всей Академии.

Со временем Данстор опять начал понимать — не то. Что ему эти крохи от отчисленных слабеньких подростков, когда прежние великие маги одним щелчком пальцев меняли само мироздание, кроили магию, что ткань, создавая новые ее типы. Такие мудрецы вряд ли бы позволили своей силе просто сгинуть в небытии. В легендах упоминались места оставленной ими силы и Данстор отчаянно мечтал обнаружить одно из них, прикоснуться к древней магии. Увы, это были лишь легенды, что за время обросли разными небылицами и вовсе утратили первоначальный смысл.

Наступил март, а с ним в ногу уверенно зашагала весна — звонкая, ароматная, цветущая. Весну Данстор любил. Как любой житель засушливых земель Дассамор, он каждый год дивился чуду новой жизни. В Разнотравном саду уже радостно верещали фарфальи, перелетая с ветки на ветку, выпуская на волю нежные липкие листочки. Скамейки были заняты сплошь парочками, Данстор же хотел насладиться природой в уединении. Наконец, он заметил одну, с краю которой примостился незнакомый мужчина. Наверно, кто-то из старшекурсников, для преподавателя молод. Мужчина кивнул, не возражая, и Данстор опустился с другой стороны.

Какое-то время он наслаждался садом в тишине, но вскоре ее прервал глубокий бархатный голос соседа.

— А я Вас помню.

Данстор повернул голову. Человек определенно не был ему знаком, уж на память он не жаловался. Черные как смоль густые волосы, собранные в хвост, такие же глаза, правильные черты лица. Очень красивый мужчина, Данстор бы точно такого запомнил. Дорогой костюм, щегольски повязанный платок на шее, изящно-непринужденная поза и манеры аристократа.

— Мы разве знакомы?

— Весьма опосредованно, молодой человек. Правильнее будет сказать, что я знаком с Вами, чем Вы со мной.

Данстор чуть нахмурился, загадок он не любил. Но мужчина тут же представился:

— Отте Воракис.

— Данстор Гратис, — не остался в долгу студент.

— О, а Вы случаем не из Инген-Гратисов? — любезно поинтересовался собеседник. — Был когда-то давно такой славный и забытый род…

— Откуда Вы зна… погодите! Вы… мэтр Воракис? Преподаватель?! — не сразу сообразил Данстор. Поначалу он принял мужчину за сына, а скорее внука того отвратительного старика, что видел в начале года. А потом узнал эти глаза.

— Из вежливости я должен ответить: «к вашим услугам», — кивнул утвердительно мужчина. — Но услуг я оказывать не собираюсь, прошу простить за прямоту.

Данстор, конечно, поразился такому преображению, но сколько всего он еще не знает! Магия — великая вещь, может, она и время вспять повернуть способна.

— Так Вы сказали, что знаете меня? — продолжил он разговор. — Откуда же?

— Я помню всех, с кем хоть раз доводилось иметь дело. И после узнаю́ с закрытыми глазами. Например, Вас. Интересный, кстати, случай. В личном деле у Вас значится только темная магия с незначительной примесью боевой. А на вкус — вполне себе уверенные еще две стихийные. Воздух и, кажется… да, вода. Даже удивительно, что такой блестящий ученик до сих пор не явил миру всех своих граней.

— На… вкус? — в горле у Данстора моментально пересохло.

Он знает. Знает, что у него есть еще две чужие магии, хотя Данстор никогда не применял их в Академии. Да грорш бы подрал этого Нилоша, уговорившего когда-то сдать кровь за компанию! Кто его знает, для чего этот мэтр Воракис ее использует. Магия крови, говорят, не шутки.

— Именно. Оригинальный состав, но повторять я бы не рискнул, от сложносочиненных коктейлей у меня, знаете, изжога. Ваше здоровье, Данстор Гратис.

И мужчина приложился к затейливо украшенной небольшой фляжке, оставив в уголке губ каплю. Ярко-красную, непрозрачную.

До Данстора наконец дошло. Он как-то читал про разные порождения редких типов магий. Одни питались душами, другие страхом. А были и такие, что жили за счет людских жизненных соков. Так вот ему зачем понадобился этот фонд… А ведь все принимают эту тварь за человека! Данстор вскочил, не желая находиться рядом с чудовищем.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ — Вы паразит! — выплюнул он с отвращением.

Но мэтр Воракис, казалось, вовсе не обиделся на оскорбление.

— Как и Вы, друг мой, — широко улыбнулся мужчина. — Как и Вы.