9

От карательной кулинарии фантомных братцев на вторую неделю взвыла вся Академия. Капуста тушеная, капуста квашеная, капуста свежая, гороховое пюре и картошка, картошка, картошка… Зато к ним полагались колбаски самых разных видов и вкусов, что хоть немного примиряло с однообразием гарниров.

«Зер гут натюрлихе ам-ам!» — возмущались недопонятые повара. — «А то привыкли тут: млеко, яйки, прочий зож…»

«Да если бы им тринкен был нихт ферботен, враз оценили бы, под баварское-то…»

Хуже того, унылую еду Йонас и Александер теперь сопровождали громогласными песнями, да так часто повторяясь, что меня ночью разбуди, без запинки оттарабаню «ихъ гинг айнмаль шпацирен» и «хи-иир коммт ди зонне» на незнакомом наречии.

Мне-то, в отличие от многих, хоть сладкое перепадало. Все равно в боках не осядет — не Шентия, так мистрис Вэй постарается. От беспрестанных тренировок поначалу болело все тело, а затем я незаметно для себя втянулась, стало легче. Еще и теорией завалили, так что для других мыслей места не оставалось.

Я спешно дописывала за ужином доклад по истории магии к завтрашнему занятию — сегодня вторник, очередная тренировка с бессердечным Шентией, а опаздывать чревато — пощады не жди. Хельме жевал сухие соленые крендельки, запивая чаем.

— Помочь, Дин?

— Да заканчиваю уже, вроде несложная тема… Ты за меня и так несколько работ написал, без тебя вообще ничего не успевала бы. Я, конечно, понимаю, что пару месяцев пропустила, но нагружают так, будто весь год прогуляла! — пожаловалась я.

— Просто у тебя магия особенная, Ардин, вот и спрашивают больше.

— Пфф, — фыркнула я. — Как в элитные бойцы готовят. Вернее, бойцовую собаку дрессируют. Только дулю им, а не служба на Империю! Закончу Академию — и к Беате, как нам вдвоем хорошо будет…

— Не зарекайся, — улыбнулся друг. — Беата тоже рано или поздно замуж выйдет, свою семью создаст. Ты мне лучше скажи, как твоя магия?

— Да без проблем, — пожала я плечами. — Как белая появилась, так и с Тьмой уладилось. О-оо, ты ж не знаешь, я тени призывать научилась! Легкотня, но ты бы это видел! Вилария от шока как куль с мукой по стенке съехала.

— Ардин, — осторожно спросил Хельме. — А у тебя не возникло тогда желания отомстить ей как-то? Ну, все-таки, из-за нее отчислили.

— А зачем? — не поняла я. — Она и так себя наказала.

Мне показалось, Анхельм облегченно выдохнул.

— А белая как, возвращается?

— Не, с того раза и не растет. И хвалиться-то пока нечем — что преподавателям эта искорка, будто из-за нее меня тут же к светлым переведут, а все темные дисциплины отменят… Хотя мэтр Эрдис так обрадовался!

— А знаешь, вот и не показывай никому больше, — неожиданно горячо поддержал Хельме. — Так лучше будет. Пусть сначала восстановится.

«Ай красавчик!» — вдруг заржал телепавшийся в воздухе Александер. — «Йонас, ящик вайсбира на жиртреста ставлю!»

Йонас цыкнул на брата и отправил того подзатыльником в дальний полет. Опять у духов свои дурацкие непонятные шутки, я даже не стала вникать.

— Наверно, ты прав, — согласилась я. — Всему свое время. Ладно, чего ты там в кармане-то весь ужин прячешь?

— Да я так, — смутился Хельме, что-то сжимая в руках. — Нас на днях учили дальние источники нащупывать. Через подземные реки, через туман, по-разному. Ну я вот… до поющих ручьев дотянулся. Подарок тебе, в общем.

Я ахнула. Поющие ручьи — это у нас, в Истрии, на другом конце страны. Текут только в самых недоступных горных вершинах, до земли не доходят. И дела бы никому до них не было, если бы не удивительный аромат и состав этой воды, на основе которой делали лучшие и самые дорогие духи для знати. Хельме протянул мне хрустальный флакончик и я с наслаждением втянула носом свежий запах грозового воздуха, армерий и эдельвейсов, скалистых гор.

— Позволишь?

Я кивнула, опьяненная ароматом родных гор, и Хельме, едва касаясь, нанес мне на запястья по капле волшебной эссенции. Закрыв глаза, я уткнулась в руки, вдыхая чудесный запах тех суровых мест, где прожила всю жизнь.

— У Вас тоже чересчур много свободного времени, Эррано? — холодно прозвучало позади. — Так мэтр Отран об этом позаботится.

Я обернулась. Хельме и арн Шентия прожигали друг друга взглядом, аж воздух сгустился. Чего он опять в столовой забыл? Это я выйти с тренировки не всегда могу, а уж дойти-то не проблема, без сопровождения не заблужусь! Я встряла в эти гляделки.

— Мы ужинаем, ваша светлость. До занятия еще десять минут.

Но Шентия даже не посмотрел на меня, только бросил, уходя:

— Сегодня — большая арена. И не забывайтесь, я здесь решаю, во сколько начинать и когда заканчивать.

Я вымученно улыбнулась Хельме, чмокнула его в щеку за чудесный подарок и поплелась за Шентией — до большой тренировочной арены ходу как раз на десять минут.

«Не-ее», — лениво протянул Йонас. — «Сопля твой жиртрест против вундервафли. Все равно узнает».

Малая тренировочная арена хотя бы в здании находится — крытая, теплая, светлая, занимайся себе в удовольствие. Нет же, понадобилась ему большая. Огромное заснеженное и продуваемое ветрами поле, никакой защиты от стихии — постоянно держать магический купол над ним очень затратно. Ночь уже, и ни звездочки на небе. Далеко ушедший вперед Шентия растворился в темноте — не видно, не слышно.

— Ваша светлость, — неуверенно позвала я, вступив на поле.

Никто не ответил, зато справа в меня уже летел красный искрящийся шар. Я даже щит выстроить не успела, просто неловко увернулась, больно зацепив снаряд плечом. Слева на меня посыпался град жалящей боевой дроби, и снова часть его пришлась точно в цель. Стиснув зубы, я первым делом оттарабанила «oprette en ugjennomtrengelig…» — заклинание защитной оболочки, но опять спутала ударение в длинном слове, медленно окутываясь собственной Тьмой как кружевом вместо того, чтобы укрыться мгновенно возникшим коконом.

Невидимый противник это подметил, и удары посыпались с разных сторон, разрывая несформированную до конца защиту. Я вертела головой в темноте, стараясь высмотреть источник атаки и наугад выстреливала магией в разные стороны. Увы, безрезультатно, зато саму меня нещадно жалили боевые красные залпы.

— Да покажитесь уже! — разозлилась я. — Так же нечестно!

— Врагу этикет боя объяснять будешь, — грубо раздалось у меня над ухом. Я среагировала моментально, с пол-оборота заехав локтем туда, где должно было находиться солнечное сплетение не в меру язвительного наставника. И снова удар не достиг цели, а я чуть не потеряла равновесие.

— Противник не будет ждать и расшаркиваться, — донеслось уже из издалека, а я воспользовалась секундной передышкой, чтобы призвать на защиту тени и начать формировать клинок из Тьмы.

Категорически невозможно было делать это одновременно, так что сначала я наспех слепила из пары десятков подлетевших сущностей слабенький щит и сосредоточилась на оружии. И вовремя — атака продолжилась сразу с нескольких сторон, а уловить передвижения его светлости мне так и не удалось.

— Он будет невидим и неосязаем. Станет бить со спины. В темноте, при ярком свете, ослепляя и оглушая, — я все вертела головой, пытаясь хотя бы по звуку определить местонахождение Шентии, но он будто был в нескольких местах одновременно.

Очередной залп я сумела отбить законченным клинком, и теперь вертелась словно уж на сковородке, уворачиваясь, а то и просто убегая. Нет, так не пойдет, лихорадочно соображала я. Он просто загоняет меня до изнеможения, нельзя постоянно защищаться, нужно атаковать. Но как, если его даже не видно?! Надо сделать так, чтобы сам себя выдал…

— Beskytte fienden, — шепнула я теням, и те послушно перетекли на новую цель, облепив тонким слоем невидимого Шентию. Вреда они причинить не могли, я не успела их сколько-нибудь уплотнить, зато темнота им не помеха.

И его светлость сделал именно то, что и на первом занятии. Как собаки инстинктивно отряхиваются от воды, так и Шентия машинально выжег белой вспышкой безобидные тени. Я не зевала и метнула туманный клинок прямо в гущу света. Оттуда донеслось приглушенное ругательство. Ха! Однако торжествовала я недолго — алая плеть скользнула незамеченной под утоптанным снегом и оплела мои щиколотки. Резко рванула и я полетела лицом в сугроб, не успев сгруппироваться.

— Слабо, — припечатал Шентия откуда-то сверху. — Бдительность ни к гроршу. Засчитываю попытку думать головой, но в итоге ты лишилась и защиты, и оружия, считай, убита. Вставай.

Да что за!.. Ну да, он прав, я осталась без теней и клинка, слишком рано обрадовалась, но зачем так грубо-то? Я хотела резко вскочить, попутно зачерпывая побольше сырой магии, но, упав, я неудачно подвернула руку, и со сдавленным стоном рухнула обратно.

Арн Шентия все же разогнал темноту парой светящихся шариков и я заметила, что сам он растирал грудь, морщась. Ха, «слабо»! Попала же! Я неуклюже поднялась, баюкая руку, видимо, помощи снова не дождусь.

— Мне надо к целителям, — буркнула я. — Кажется, вывихнула.

Шентия выпустил тонкую струйку белой магии к моей неестественно вывернутой руке, оценивая повреждение. А затем резко ее дернул, с щелчком возвращая сустав в нормальное положение. Ай, а предупредить хотя бы?!.. От неожиданности из глаз брызнули слезы, но боль в руке тут же стихла.

— Продолжаем, — и бровью не повел мучитель, гася световые шары.

— Да что с Вами такое? — выкрикнула я в сердцах. — Почему Вы такой жестокий?

Он стоял совсем рядом, и пусть вокруг снова сгустилась темнота, но я чувствовала исходящий от мужчины жар, запах разгоряченного боем тела, смешанный с еле уловимыми пряными нотками. Да, пусть он и до этого был не всегда мягок со мной, но его поступки говорили сами за себя, хоть и сопровождались резкими словами. Еще три недели назад, когда он так внезапно появился на пороге беатиного дома, я чувствовала его беспокойство, желание помочь, даже какую-то жалость и почти нежность, а с обретением мною магии между нами будто стена выросла. Я не претендую ни на что, ваша светлость, но разве недостаточно событий нас связало, почему Вы просто по-человечески не можете быть чуть теплее?

Шентия не ответил. И я, осмелев, сделала шаг вперед, подойдя почти вплотную. Прикоснулась вслепую рукой к твердой груди, куда пришелся удар моего туманного клинка. Под ладонью ощутила яростный стук сердца. Его светлость замер каменным изваянием, но я шестым чувством уловила, как голова его склонилась и ноздри еле слышно втянули аромат поющих ручьев с моего запястья. Секунду спустя его светлость сделал шаг назад, растворившись в ночи, а я так и осталась стоять с вытянутой ладонью и ощущением пустоты под ней.

Уйди он с арены совсем, я бы решила, что в нем еще осталась капля совести и сострадания. Но нет, слова мои и невольный порыв словно остались незамеченными, и тренировка продолжилась так же внезапно. Я засунула поглубже обиду и разочарование, сосредоточившись на поединке.

Теперь я не распылялась на беготню, берегла силы. Надо выжать из непростых условий боя максимум, использовать темноту себе на пользу. На глаза я больше не полагалась, максимально обострив слух и обоняние. И быстро поняла одно несомненное преимущество — моя Тьма, в отличие от ярко-красной боевой магии арна, была невидима в ночи. Трюк с обнаружением противника тенями больше не прошел, Шентия понял, где допустил промах. Зато я сумела раскинуть их широкой паутиной и каждая задетая ниточка немедленно выдавала невидимого преподавателя.

Я выстраивала ловушки, атаковала не прямыми потоками, а посылала те по спирали с расширяющимся радиусом, постепенно входя в азарт. Кажется, мне удалось еще раз зацепить его светлость… Наконец, вспыхнули световые шарики, прерывая занятие.

— Тренировка окончена, — скупо бросил Шентия и просто ушел.

Я от негодования чуть не зарядила магией ему в спину. И это все? Я была собой очень довольна и надеялась хотя бы на одобрительный кивок, но нет, ни слова похвалы. Черствый, бездушный сухарь! Да и крыжт с ним. Я уже пожалела о своей попытке достучаться до эмоций его светлости. Хватит с меня! Как он со мной, так и я буду с ним. Ни одного доброго взгляда больше не увидит, ни самой крохотной слабости!

Хельме верно дожидался меня за ареной, чтобы проводить в общежитие. Я уткнулась ему в плечо, постепенно отпуская злость и напряжение. Как хорошо, когда рядом такой понимающий друг!

Наутро Шентия выстроил парней в очередь на спарринг со мной. Более того, на занятии присутствовали ректор Ксавия, бывший декан боевиков, и Эвина Вэй, мой второй истязатель. Я чувствовала себя вороной на петушиных ярмарочных боях. Тело еще ныло от вчерашней тренировки, но я нацепила бесстрастную маску и без пререканий приняла вызов.

На Орвидеса и Миттеля ушло не более пятнадцати секунд, их я с легкостью поочередно раскидала по стенам просто сырым черным пламенем, даже не заморачиваясь с собственной защитой. С Гриспелем пришлось повозиться — он предпочитал ближний бой, активно подкрепляя магические удары собственной физической силой. Крепкий, основательный, хоть и почти одного со мной невеликого роста, но двигался он стремительно, нацепив на обе руки «железную перчатку», свой излюбленный прием. Пришлось уворачиваться, но один удар я все же пропустила, он пришелся вскользь по той же руке, что пострадала вчера. На помощь пришли тени, и я повторила вчерашний прием Шентии с подсечкой плетью снизу. Гриспель рухнул на пол, а в следующее мгновение уже был прижат мною с туманным клинком у шеи.

Пока Гриспель отползал с поля, следующий противник уже заходил сзади, им оказался Аландес. Наследный принц предпочел атаковать на расстоянии, предварительно выстроив себе плотный щит. Я поудобнее перехватила клинок и приготовилась отбивать шары, они у белобрысого высочества получались лучше всего. Но Аландес снова удивил. Незнакомое короткое заклинание и его щит выстроился перед ним широкой стеной и двинулся на меня, оттесняя в угол. Клинок был бесполезен, я отбросила его и попыталась пробить широким потоком Тьмы теснившую меня алую стену.

Только Тьма, ударившись о препятствие, отскочила, усилилась и ударила меня саму, выбивая воздух из легких. Но ведь это… Так ведь действует атакующий щит Огдена! Мне ли не знать, сама такой когда-то сотворила! Но у Аландеса это явно не артефакт, он использовал какое-то заклинание. Краем глаза я заметила, как преподаватели недоуменно переглянулись, но Шентия дал знак не вмешиваться.

Я лихорадочно соображала, что делать. Надвигающаяся стена загнала меня в угол, отрезав пути к отступлению. Атаковать магией нельзя, она вернется ко мне, усиленная. Клинком такую плотность не вспороть, послушные тени здесь тоже бессильны. Попытаться применить развоплощение? Но осознанно я его еще не использовала, и как знать, не вернется ли оно в меня рикошетом.

Тогда только защита. Я не знаю границы возможностей Аландеса, но, надеюсь, мой резерв не уступает его силам. Мысленно я воспарила над своим бездонным черным озером, призывая всю Тьму. И озеро заволновалось, потянулось зловещим цунами ввысь, окружив меня в реальности непроглядной черной стеной. Две преграды столкнулись, несколько секунд не уступая друг другу, но все же обе не выдержали давления и с оглушительным треском рухнули. Меня тут же настиг откат от количества использованной магии, навалилась слабость и я в изнеможении прислонилась к стене. Впрочем, наследному принцу тоже пришлось худо.

— Гхр-ретч! — возмущенно завопил Греттен из капюшона. Я подняла отяжелевшие веки — оставшиеся двое сокурсников по указке Шентии уже заходили с двух сторон одновременно. Да, чудище мое, еще вчера я бы тоже возмутилась — двое на одного, когда вроде подразумевались парные дуэли. Хорошо, ваша светлость, без правил, так без правил.

Я недобро улыбнулась, подпуская парней поближе, подобрав клинок. Магический светильник в углу отбрасывал от меня три тени. Полночи, подстегиваемая обидой от неоцененных усилий, я призывала сущности отовсюду, куда смогла дотянуться, вылепив из них несколько своих плотных, почти материальных копий. И они послушно восстали, прежде надежно укрытые в безвредных силуэтах, с туманными клинками в руках. Последним усилием, превозмогая слабость, я погасила Тьмой все светильники в помещении, став неотличимой от собственных фантомов.

— Э-ээ! Так нечестно… — неуверенно выкрикнул один из оставшихся нападающих, кажется, Стиллас.

Я порывисто рассмеялась и фантомы хрипло вторили мне. Ага, своему декану это расскажите.

— Довольно! — взорвалась мистрис Вэй и снова вспыхнул свет. — Вы ее до истощения довести хотите? Никас, Вы-то куда смотрите?! Первый курс, магия три недели как проснулась! Девочка, в конце-то концов!..

Честно говоря, на последнюю схватку у меня уже не было сил, я надеялась исключительно на тени. Но из упорства еще держалась на ногах. Проверила озеро — половины как не бывало, ого.

Шентия хмурился, Ксавия смотрел на меня с неподдельным интересом, Эвина Вэй аж тряслась от негодования.

И я все же позорно съехала по стене на пол, не выпуская из рук оружие.

— Достаточно, — неохотно подтвердил Шентия очевидное. — Нит-Истр на скамью, остальные в центр. Итак, разбираем ошибки Нит-Истр и ваши…

Испепелила бы, если бы могла! Я не шевельнулась, так и просидев в углу до конца занятия и выслушивая разбор очередных своих оплошностей, стиснув зубы. Ректор Ксавия все же сжалился и освободил меня от занятий до конца дня под недовольный взгляд его светлости.

— Очень неплохо, Нит-Истр, — неожиданно похвалил новый ректор так, чтобы никто не услышал. Я ушам своим не поверила, недоверчиво уставившись на мэтра Ксавию. — Слышал, Вы приглашены на день Содружества.

Кивнула. И сообразила следом — он же теперь ректор, возьмет и просто не отпустит посреди семестра под угрозой отчисления.

— Не скрою, был сильно удивлен. Людей прежде никогда не было в представительстве Леса. Но вместе с тем Вы все же остаетесь подданной Империи и студенткой Ровельхейм. Так что на неделе оформите заявление на необходимый для отъезда период, оставите в секретариате, я подпишу.

Мне оставалось только удивленно моргать вслед.

Мистрис Нерайя поохала, отругала меня за то, что себя не берегу, а то как же так можно! Девица на выданье, а ходит вся в синяках и шишках, как собака побитая!

— Госпожа Илза, так ведь меня на боевую определили, а там это в порядке вещей…

Немолодая пухленькая целительница воинственно уперла руки в боки:

— Да это ж какому идиоту в голову-то пришло?! Там же лбы одни здоровенные, прихлопнут и не заметят. Кто там у нас нынче за главного на боевой вместо Ксавии? А-а! О-оо… — округлила глаза она.

— Угу. Сам по большей части и гоняет. Нет, нет, все нормально, госпожа Илза, я сама согласилась! Надо же все равно магию куда-то девать… ну, Вы же понимаете.

— Ох, девонька… Ладно, давай уж садись, подлатаем. Да всё скидывай, и нижнюю сорочку тоже, чего я там не видела…

Балахон тяжело шлепнулся на кушетку, зашипев. Ой, манс же!

— А ты еще что за зверь? — бесцеремонно вытащила Илза упирающегося Греттена за шкирку. — Тоже сражался? Вон шишка на голове, а вот еще одна… Ага, пошипи мне тут, это ты ей всю спину исполосовал? А ну сиди смирно, крыжтенок, и до тебя очередь дойдет!

Ошалевший от такого обращения манс покорно опустился со мной рядом. Мистрис Нерайя прошлась по мне целительной магией, сводя все ушибы и ожоги, напоила восстанавливающими настойками. Манс, как только сообразил, что с ним собираются делать, пронзительно заверещал, но Илза уже ловко спеленала его полотенцем и укоротила чудищу когти.

— Другое дело, — удовлетворенно кивнула она. — А вот шишки там совсем не от ушибов, другое что-то. Анимагам лучше покажи. Ручной крыжт, ну надо же… еще и упитанный такой.

Переубеждать Илзу и объяснять магическую природу животного я не стала. Манс на дармовой еде действительно отъелся и капюшон под его весом уже опасно потрескивал. Впрочем, сам он чувствовал себя уверенней и в один прекрасный день перестал постоянно прятаться на спине днем. Мои плечи вздохнули с облегчением. Теперь он часто ходил рядом, наводя панику своим необычным видом и глухо ворча на особо впечатлительных барышень. Преподавателям он не мешал, вел себя смирно, посапывая у меня на коленях в течение всего учебного дня. Зато на тренировках неизменно забирался в капюшон, усложняя и без того нелегкие занятия.

Я и сама нащупала на бодливом лобике и на холке под шерсткой непонятные шишки и, воспользовавшись внезапным выходным, отнесла чудище к анимагам. У них имелся собственный вольер с наглядными пособиями для обучения сложному искусству трансформации, а при нем и опытный смотритель. Уж разберется, что это, он ко всяким тварям привычен. Греттен произвел фурор. Одним тихим утробным рыком он заставил забиться в дальний угол клетки старого облысевшего грорша, а что уж говорить о тварях помельче! Певчие птицы и те враз умолкли. Увы, смотритель ничем помочь не сумел — сам впервые манса видел.

Зато на выручку за обедом пришла Мекса.

— Так это костяной гребень растет, — беспечно махнула она рукой. — Он же маленький совсем. И еще на хвосте шипы вырастут.

— Маленький? — с подозрением спросила я, поглядывая на уже трехкилограммовую тушку. — И какими же они вырастают?

Мекса примерилась рукой где-то на уровне своего бедра.

— Хотя нет, тебе это примерно по пояс будет. В холке, — добила она уточнением.

Я представила этакую шипастую полулошадь у себя на коленях и аж веко задергалось. Ладно сейчас он у духов на полном пансионе, причем балуют его похлеще моего, а потом как такую тушу прокормить?

— Но это лет через семь только, не переживай. Как молочные зубы сменятся, и второй ряд клыков прорежется.

«О-оо, кляйне зубастиш катце клац-клац», — засюсюкали вновь Йонас с Александером, умиляясь с диковатого остроухого страшилища, терзавшего с рычанием какую-то дичь. Они даже мисочки отдельные ему завели!

До меня донеслись и другие экзальтированные вздохи — с соседнего стола. Я невольно прислушалась к девицам.

— Ах, девочки, он попросил у меня карандаш утром, представляете… И забрал с собой после лекции. О-оо, а если он до сих пор носит его в нагрудном кармане у сердца?

— Так зачаровать надо было по-быстрому! Ты же заучивала любовные заклятия!

— Ах, я так растерялась…

— Ну и дура! Пока Вилария туалеты драит, пользоваться шансом надо! Я бы его высочеству предложила самой все лекции записать, чтобы вечером лично отдать…

— Ах, Риела, ты такая умная, вот я бы не сообразила никогда…

А, все понятно, принцевы фанатки. Вилария, конечно, туалеты не драила, но в иерархии этой восторженной стаи поклонниц явно утратила лидирующие позиции, вот они и активизировались снова.

— А мы видели принца в ресторане в воскресенье, — вступила в разговор третья. — Майриса четыре раза мимо него прошла, и мы еще сели так, чтобы на виду, а он ноль внимания!

— И ведь один сидел! — пожаловалась та самая Майриса. — А прежде ведь всегда за стол приглашал…

— И подарки дарил… Ах, девочки, а помните ту ювелирную лавку перед балом?

Девицы дружно застонали. Видимо, каждой оттуда что-то перепало.

— Он, кстати, потом не один сидел, а с каким-то жутким типом в маске, я в тот ресторан тоже потом случайно зашла, — сказала Риела.

— «Случайно»! — фыркнули остальные.

Они еще долго вздыхали по «душечке Аландесу», но сошлись во мнении, что принц окончательно охладел к воскресным прогулкам и веселым застольям в компании преданных красавиц, равно как и прежних приятелей. Хотя всю неделю каникул после экзамена, а теперь и каждое воскресенье допоздна проводил в городе.

А вот меня очень заинтересовала такая перемена в поведении наследного принца. Несмотря на свой высокий статус, библиотекой он пользовался наравне с первокурсниками, преференций ему не сделали. Но незнакомые мощные заклинания откуда-то вызнал, причем даже преподаватели порой дивились его знаниям. Может, он и привез с собой из дворца какие-то тайные редкие книги, но прежде-то не проявлял такого энтузиазма к учебе. Сдается мне, дело вовсе не в них…

Манс догрыз несчастную утку и довольно заурчал, свернувшись калачиком.

— Мекса, ректор, кстати, дал добро на поездку. Заявление только просил написать. Сходим вместе?

Данстор

Первый курс завершился удачно и принес новый урожай. Еще трое отчисленных неудачников щедро поделились своей магией с Данстором. Посмертно, разумеется. Одну смерть удалось выдать за несчастный случай — студент перебрал вина, перегнулся на мосту, извергая выпитое, да и не удержался, искупавшись в бурной Сенне. Второй, бедный деревенский житель, не оправдав возложенных на него родителями надежд, наложил на себя руки в дешевой комнате постоялого двора. Третий лишь немного не доехал до родного Тийо у подножья Альтанских гор — его растерзанное дикими зверями тело нашли почти у границы Леса, далеко от основной дороги.

Данстор предпочел бы на лето остаться в Академии, но у древних стен на этот счет было свое мнение. В начале лета вновь озарялись белым светом Врата, зато все вокруг них замирало. Обрастал неприступной живой изгородью Разнотравный сад, в столовой теперь и стакана воды было не допроситься, а двери общежитий захлопывались перед носами медливших с отъездом студентов. Библиотечные богатства прятались в стенах, коридоры норовили завести не туда. Тут уж и дураку станет понятно — до следующего учебного года пожалуйте все вон.

На родину Данстор возвращаться не стал, воспользовался возможностью поездить по Империи. С Альтанских гор и начал, значительно окрепнув и обретя от последнего сокурсника еще одну стихию — на этот раз земли.

Жаль, под рукой не было книг, но Данстор тщательно выписывал во время учебы все мало-мальски интересные заклинания и упражнения, посвятив лето неустанной практике.

К началу осени он вернулся в Ровельхейм — возмужавший, загоревший. По территории Академии суетились многочисленные восторженные новички, благоговейно взирая на статного второкурсника в алом балахоне. Да, им, соплякам, за такой цвет еще целый год бороться. И справятся далеко не все. А кто не справится, то им и магия не нужна.

Данстор не стал даже к ним присматриваться, чтобы не дразнить аппетит. Пусть освоятся, осмелеют, чуть расслабятся. На общем сборе в начале года представили и новых преподавателей. На его предметах мэтры остались те же, так что Данстор даже не стал запоминать имена. Хотя один из новых мэтров зацепил его взгляд. Он был ужасно, омерзительно стар, что так отвращает крепких молодых людей, которые думают, что будут жить вечно молодыми. Дряблое лицо его и почти лысый череп были усыпаны старческими коричневыми пятнами, передвигался он с трудом, зато глаза были такие, что даже Данстора пробрала дрожь. Черные, цепкие, уверенные. И голодные.

Это чувство было ему знакомо. Имя и специальность нового мэтра он прослушал, и сосед, как назло, тоже. Не его профильный предмет и ладно.

Он с удовольствием заново погрузился в учебу. Весь первый курс его профильным предметом были тени пополам с проклятиями, теперь же в борьбу за перспективного студента вступили некроманты, менталисты и смертники. Как ветреная девица благосклонно принимает ухаживания от всех без разбору, так и Данстор менял профили каждую неделю, выжимая знания из всех, кто мог быть ему полезен. Более половины его дневного расписания составляли индивидуальные занятия. Усиленный чужой магией Данстор оказался всем им хорош.

О новом странном преподавателе, как ни странно, первым напомнил Нилош. Старый приятель был вечно на мели и с горящими глазами рассказал Данстору о новом способе заработка. Да не в городе, а прямо здесь в Академии! И ездить никуда не надо, несколько минут в больничном крыле и целых десять эйрат как с куста! Да на них два выходных кутить в Ровеле можно, причем заливаясь не местной бормотухой, а вполне приличным вином! И всего-то надо…

Данстор на дедовские деньги не шиковал, но и не бедствовал. Способ показался ему сомнительным, но Нилош так упрашивал составить ему компанию, что он поддался на уговоры. Не ради заработка, а ради сохранения перспективной в будущем дружбы. Хотя для самого Нилоша перспектива в этом случае вырисовывалась далеко не радужная.

В больничном блоке царил ажиотаж, слухи о легких деньгах расползлись быстро. Принимали желающих заработать трое — старая целительница Дреметта, хозяйка этих стерильных палат, мэтр Норран, недавний выпускник Академии, и их собственная однокурсница Илза, та еще на первом курсе была у лекарей на подхвате. Среди старших курсов были и посильнее студенты, но именно Илзу оценили за бесстрашие, быструю смекалку и командный голос, усмирявший самого буйного пациента.

Бойкая Илза ими и занялась. Нилош побледнел при виде стеклянной емкости с поршнем и полой иглой на конце. Но десять эйрат это десять эйрат. Данстор с омерзением смотрел, как воткнулась игла в запястье Нилоша и под обратным действием поршня емкость заполнилась рубиновой жидкостью. После Илза прижгла ранку магией. Он пообещал приятелю и стойко вынес ту же процедуру. Обоим выдали по квиточку, и те они обменяли в секретариате на полноценный империал стоимостью в десять эйрат.

— Это отвратительно! — первым среагировал Данстор.

— Ага, — довольно поддержал его Нилош, поигрывая новенькой монетой. — Зато через две недели можно заново сдать. А плати этот мэтр Воракис за твою желчь, так вообще озолотились бы!