17

Проснулась выспавшаяся, полная сил. Едва открыла глаза — снова завел шарманку Греттен, мигом прыгнул на живот и давай возмущенно выговаривать за вчерашнее. Да поняла я, поняла… без тебя по свиданиям не бегать. Осмотрелась — вроде бы моя спальня, хотя вчера не до рассматривания интерьеров было. А если не моя? Заглянула под одеяло с нехорошим предчувствием — ох, мама…. Заботливо переодета в ночную рубашку, волосы расплетены. Не сама же я во сне это сделала! А других свидетелей того, как я позорно провалилась в сладкий сон после резкого всплеска восстановившейся магии, кроме его светлости и не было…

— О, госпожа Ардинаэль, Вы уже проснулись? Как Вы себя чувствуете? — защебетала Талья.

— Э, доброе утро… Талья, милая, я что-то не особо помню, когда успела переодеться…

— Так Вы уже десятый сон видели, когда я зашла проверить, не вернулись ли с бала. Так в вашем красивом платье и уснули. Ах, натанцевались поди! — закатила она восторженно глаза.

Да уж, натанцевалась. Это получается, арн Шентия тайно сюда принес мою бесчувственную тушку, раз даже служанка ничего не заподозрила? По крайней мере, избавил от лишних сплетен, спасибо. А то ведь разнесется быстрее ветра, по Академии знакомо…

— Хельме! — резко села я. — Талья, ты же с другими слугами наверняка общаешься… Анхельм Эррано, тоже из наших… Брюнет, смешливый такой, заходил вчера перед балом… ты ничего о нем не слышала?

— Господин Анхельм уже битый час по коридору слоняется, — хихикнула она. — Но будить не велел, да и я бы не стала.

Все же отпустил. Выполнил мою просьбу. Отлегло от сердца. Объяснения, переживания, обдумывание того, что вчера случилось — это все потом. Главное, для друга моя авантюра обошлась без последствий.

— Госпожа Ардинаэль, и вас там еще дожидаются… придворный лекарь и господин арн Шентия. Тоже будить не велели, но велели сразу доложить, как проснетесь.

— Они там что, все трое под дверью? — ужаснулась я.

— И еще модистка ее императорского величества, — охотно поделилась Талья. — Умоляет пару ваших нарядов разрешить ей рассмотреть.

— Э…

— Ну и еще пара чьих-то слуг с письмами, им хозяевами строго-настрого велено только лично в руки… А цветы доставленные я в гостиной расставила.

Да там что, ко мне делегация целая?! Мда, а ведь какой прекрасный был план — тихо сидеть во дворце, никем не замеченная, в бумажках ковыряться… Трех суток здесь не провела, а уже успела обзавестись какими-то поклонниками, стать арнаи, встретиться с Воракисом, своим давним кошмаром…

Но ведь и результаты есть, хоть и пугающие. О семье выяснилось. О загадочном убийце-маге. Детская память потихоньку возвращается, магия восстанавливается… Уфф, магия. Теперь не крупицами, не легким ручейком. Вчера буквально шквалом обрушилась, и все из-за его светлости… По-настоящему было или приснилось снова? А если по-настоящему, то дальше что? Как себя вести с арном Шентией, что ему сказать? Вдруг то внезапный порыв был, а теперь снова пожалеет об этом, исчезнет. Или хуже того — продолжит вести себя как ни в чем не бывало… Разве я это выдержу?

Так, хватит себя накручивать! Начнем по порядку. Вдохнула, выдохнула.

— Талья, открой, пожалуйста, шторы… Господину лекарю и его светлости скажи, что самочувствие у меня прекрасное, пусть не изволят беспокоиться. Хельме проводи в гостиную и распорядись о завтраке. Госпожой модисткой займись сама, пусть смотрит все, что заблагорассудится, мне не жалко. А я сейчас умоюсь, оде…

— А ну кыш, тварь! — рассвирепела внезапно Талья. — Пошел, пошел, лети отсюда! Дожили! Бальтры средь бела дня летают как ночью!

— Бальтры? — переспросила. Вроде и слово смутно знакомое, наверно, птицы какие-то местные.

— Они, кровососы мелкие! На людей-то не нападают, а в моей деревне всю скотину по ночам замотали! У-уу, пошел, тварь, не твое сейчас время! — стучала она ладонью по дребезжащему стеклу. — Ишь, даже не боится, гад!

— Талья, — нахмурилась я. — Открой окно.

— Госпожа, да Вы что! Залетит, так потом сроду не выгоню!

— Талья, открой.

Служанка не осмелилась спорить дальше и боязливо отворила створку. Незваный гость шумно влетел, хлопая тонкими кожистыми крыльями. Нет, не птица. Ни клюва, ни перьев — морда безобразная, клыкастая. Мёркесиды такие же, только с палец величиной, а этот размером с крупную ворону. Выронил из разжатых лап на кровать свернутую в трубочку записку, да и был таков.

— Талья, иди, не обращай внимания. И никому не говори про бальтра, поняла?

Ни адресата, ни отправителя. Подписи после коротких строк тоже нет, но она и не нужна. Бальтры — порождения магии крови. Им только «свои» приказывать и могут.

«Готовы узнать больше, моя прекрасная Ардинаэль? Пришлю за Вами с заходом солнца. Остерегайтесь масок».

Почему так скоро? У меня даже времени толком не было все обдумать. Да боги, о чем тут думать! Разумеется, нет! Я еще не настолько сошла с ума, чтобы встречаться с вампиром где-то на ночь глядя. Но причем маски? Еще один крючок, чтобы уж точно пришла? Сегодня ведь как раз бал-маскарад, будь они прокляты, эти бесконечные дворцовые увеселения…

— Госпожа не одета! — возмущенно вопит Талья за стенкой.

Кажется, мои планы на утро пошли вразрез с желаниями той толпы, что собралась в коридоре. Если Хельме не захотел ждать, то ничего страшного. Он имеет право на вопросы. И мне придется ответить.

— Доброе утро, арнаи Рен, — смущенно бормочет незнакомый человек в смешной белой шапочке.

Странно, вроде не ломится, и вид у него довольно интеллигентный, как мимо Тальи сумел пройти? А, все понятно… За придворным лекарем нерушимой скалой арн Шентия. И отступать бедному целителю просто некуда.

Лекари тоже, оказывается, разные бывают. Те, которые магией не обладают, они с пациентами не церемонятся: дыши, не дыши, язык высунь, покашляй. За ушами пощупают, а то и по коленке чем стукнут. Вот госпоже Нерайе и прикасаться ни к кому не надо — магией своей просветит и заодно подлечит, где требуется. А этому дядечке до моей тушки, замотанной по уши в одеяло, вообще дела нет, он по магическим расстройствам лекарь.

Вроде мэтра Сарттаса, что контроль и управление преподает. Тоже просит то одну магию ему показать, то вторую, то обе одновременно. Сейчас потоньше, потом погуще. Как будто суставы проверяет — все ли гнется, нигде не скрипит? Продемонстрировала и сырое черное пламя, и тени, и даже свой туманный меч скимитар. Несколько простеньких заклинаний, что меняют вид и форму магии.

— Потрясающий контроль над Тьмой. Никаких сбоев. А со Светом на чем упор делаете? Какая специализация?

— Да никакой, собственно… Свет использовать я еще вообще не училась. Да там и было-то, с манчев нос. С мансов, Греттен, с мансов нос! Да-да, ты у меня самый лучший, не шипи…

— Ну что ж. Ничего плохого в том, что она у Вас восстанавливается такими скачками и объемами, не вижу. Конфликта с Тьмой нет, произвольных выплесков тоже, де́ржите обе хорошо, объем чувствуете…

Так и я знаю, что все в порядке, стоило ко мне целого лекаря тащить! Хотя умного человека послушать всегда полезно.

— Благодарю за уделенное время, Шароль, — уже подталкивает целителя на выход его светлость. Зачем вообще приводил, если толком и не выслушал? Ой, а дверь за ним почему дополнительно магией укрепляет?

— Вам, наверно, тоже не стоит здесь оставаться, ваша-а-ээ… Там люди, что они подумают, если лекарь уже закончил, а Вы еще тут?

— К гроршам всех… Не сердись за это вторжение. Не придумал другого повода, чтобы увидеть тебя с утра, — заговорщицки улыбается Шентия, садится на краешек кровати.

Улыбается?!.. Он? Только и остается, что хлопать глазами на невиданное зрелище. Зато манс не зевает, предупредительно шипит.

— Злопамятный какой… Я понял — ее руками не трогать. Только любоваться. Держи, чудовище…

Пока вероломный Греттен грызет убедительное извинение от его светлости в виде здорового куска вяленого мяса, сам Шентия уже нависает сверху, опираясь на руки.

— Доброе утро, — шепчет он.

— Доброе утро, — судорожно сглатываю я. — Спасибо, что вернули меня в комнату.

Коварная улыбка в уголке рта.

— Может, стоило оставить у себя, чтобы перестала мне «выкать»? Или сколько раз мне нужно поцеловать тебя, чтобы это случилось?

Жарко под одеялом, очень жарко! А все равно дрожь пробирает от таких слов.

— Да хоть миллион! То есть, нисколько!.. В смысле, я все равно не смогу…

— На миллион согласен, — невозмутимо ловит на неосторожном слове. — Не получится — повторим. Начнем отсчет?

Моментально розовею от того, что собираюсь сделать. И сделала: всего-то кивнула. Позади предупредительно рыкнул манс. Бдит, зараза. Улыбнулись с него оба, и Шентия все же легонько коснулся губами щеки.

— Это не в счет.

Затем продолжил уже более серьезно.

— Восстановление магии не шутки. Если б я только знал вчера… Всю ночь клял себя за эту несдержанность. Испугался за тебя, в тебе столько силы, а такая хрупкая… и я, грорш ненасытный… прости меня. Совсем обезумел, когда тебя наконец услышал, понял… Вчера слов не хватило, сегодня боюсь снова задеть… Ты растеряна, взволнована, я вижу. Боюсь снова давить, торопиться, и так сослепу натворил всякого… Если тебе нужно время — только скажи. И если сам я тебе нужен…

Долго смотрим друг другу в глаза. Что мне любые слова, когда и так все во взгляде. И нежность, и забота, и страх быть отвергнутым. Что будет дальше, чем закончится? Не знаю и не важно. Да и что тут еще прятать?

— Нужен. Нужны…

Потянулась неосознанно навстречу и снова ощетинился манс, заворчал укоризненно — опять работу делать, от еды оторвали. Подождать не могли? Света немного на этот раз, но бодливый манс уже выталкивает его светлость с кровати. Шентия чуть сам его спихивать не начал, но опомнился. Магия важнее. Провел ласково рукой по лицу, по волосам. До чего же приятно… Но напоследок все же заставил встрепенуться.

— Ардина, о том, что ты искала в архиве. Сейчас тебе нужно отдохнуть, но мы еще поговорим об этом вечером. Я вернулся туда, проверил твой странный артефакт на оставленных разворотах. Все те имена… Мы разберемся со всем этим вместе. Просто доверься мне и расскажи все, что знаешь. И еще. Ты упомянула Воракиса.

Уф, язык мой — враг мой… Или рассказать как есть?

— Я обещал, что не стану давить. Как и допытываться сейчас, откуда тебе о нем известно. Да, я отпустил его, на то были свои причины. Ты можешь меня осуждать, я пойму. Но он под постоянным присмотром, ему запрещено покидать столицу, равно как преподавать магию, приближаться к Ровельхейм и лично к тебе. За любое нарушение его ждет смерть. Я помню твои страхи, но, поверь, — здесь, во дворце, тебе бояться нечего.

Нет, пожалуй, пока не стоит. Тем более, я все равно не собираюсь с ним больше видеться. О том, что мне сейчас угрожает маг-убийца, он мог и придумать, чтобы меня выманить. Мало ли что могло произойти с этим магом за двенадцать лет. У меня слишком много мыслей в голове, чтобы еще и об этом думать…

Объяснение с Хельме вышло скомканным. Ему свой визит лекарь объяснил моим вчерашним нервным срывом и спонтанным выбросом магии. Ну, по сути так оно и было. Только не уточнил, какой магии. Анхельм сам сложил для себя картинку: его уводят, я с криками бегу за его светлостью, не могу сдержать Тьму, Хельме отпускают. А что я могу ему сказать? Прости, все так, только не Тьма, а Свет, потому что вчера мой мир перевернулся с неожиданным признанием Шентии? Порадуйся за меня и давай останемся друзьями?

Знаю, ничего не обещала, не давала повода, и так просто друзья, но отчего так тяжело на сердце? Внезапное счастье сначала сомнения грызли, развеялись с утренним визитом его светлости, а теперь снова поблекло. С Мексой, может, поговорить? Хотя ей все эти переживания вообще не знакомы. Лучше бы с Беатой, но она далеко. Только сама с собой и остается разбираться…

Анхельма все же уговорила поехать с Джаалем, для мужчин сегодня охота организована. От всех остальных приглашений, а их к обеду уже скопилось немало, отмахнулась. Прогуляюсь по дворцовым садам, подумаю.

Сады великолепные. Тоже без магии не обошлось. Как иначе в марте вырастить такие крупные пахучие розы? А заставить вишни и жасмин цвести так рано? Дорожки посыпаны мелкой морской галькой, фарфальи порхают, свельги щебечут, красота. У дам свои посиделки — со сплетнями, нарядами и пирожными, что им этот сад. А тут так тихо, хорошо. Гуляю, о своем думаю. Одна из дорожек вывела к широкой огороженной площадке у края отвесной скалы, а с нее — весь город как на ладони. Внизу — широкая дорога, прямо к главной городской площади ведет. Наверно, отсюда император народ и приветствует или сам городом любуется.

Снуют по улицам горожане, подъездная дорога же пуста. Она для торжественных выездов, вроде вчерашней процессии. А нет, уже не пуста, кто-то есть. Стоит, не двигается. На городского жителя не похож, на стражника тоже. А гости и хозяева тут такие, что пешком не ходят. Сам в темном, да еще пятно какое-то на лице. Тут и сам незнакомец голову поднял, и прямо на меня смотрит. Нет, не пятно — маска. Во дворце бал-маскарад только вечером, пока рано наряжаться. А в городе вчера был, сегодня уже рабочий будний день, чего это он? И странная какая — кто ж так лицо прячет? Обычно либо верхнюю часть, либо полностью лик закрывают, а только на одну левую половину — кто так носит?

И ведь точно на меня смотрит, не отрываясь, больше не на кого! Я тут одна стою на балконе. Вытягивает из зажатого кулака светло-голубую ленту. Следом алую. Серую. Зеленую. Синюю. Так это фокусник! Черную. Оранжевую. Желтую. Белую. И следом еще ворох оттенков. Красиво! Целый радужный букет. Картинно кланяется и бросает мне его. Жаль, не долетят ленты, высоко тут. Уже хочу похлопать внезапному представлению, а букет летит и летит. Вверх!

Прилетает ко мне точно в руки. Только не ленты это… Магия. Вся, какая в мире есть, всех возможных ее цветов и оттенков. Отчего-то жутко стало. Это что, иллюзия такая? Как один человек столькими видами магии владеть может? Выпускаю свою проверить, а уже холодею, знаю ответ — не иллюзия. Настоящая.

Ленточки-магия тают в воздухе одна за одной. Человек в маске медленно чиркает себе пальцем по горлу и растворяется в портале. Последней исчезает фиолетовая, ментальная, высвобождая заложенный посыл:

— Рад знакомству, последняя Даран из Сот-Кангамы.

— Ты!!.. — бегу наперерез Аландесу.

Не до церемоний сейчас, слова и те некогда подбирать. Почему он не на охоте с остальными мужчинами не знаю, да и не важно. Краем глаза успеваю заметить мелькнувший за поворотом зеленый краешек шелковой юбки, оголившуюся щиколотку с золотыми браслетами. Спугнула кого-то, но это к лучшему, сейчас мне никто не помешает припереть наследника к стенке.

Потому что одновременно с тем, как перехватило дыхание на том балконе, я вспомнила, где уже видела эту маску. Мне повезло, что Аландес предпочитает юбки охотничьим забавам. Повезло случайно наткнуться на него в путаных коридорах дворца. Это ему не повезло попасться сейчас на моем пути.

Его высочество морщит породистый нос и идет в другую сторону, будто в упор не замечает. А меня сейчас сложно не заметить — я фурия в алом шерстяном плаще, вокруг пляшут восставшие по мановению руки тени, Тьма подгоняет меня в спину.

— Аландес, стой!

— Чего тебе, Нит-Истр? — кривится его высочество. — Я тороплюсь.

— Ровель, — рублю коротко, без объяснений. — Человек в маске. Я видела тебя с ним в ресторане, и другие тоже. Кто он?!..

Сердце колотится, отдает в ушах набатом. С того самого момента, как увидела последний жест мага с балкона, не может успокоиться. Руки трясутся, холодные, липкие. А внутри — пустота.

— Не суй свой нос, куда не надо, — зло отвечает белобрысый хам. — Не твое дело.

— О нет, Аландес, мое…

Шепчу глухо, не отрывая от него свирепого взгляда. Теням даже приказывать не надо — сами свистят плетьми, обвивая наследнику руки, впечатывая того в стену.

— Да ты охренела?!.. Что творишь?

— Рассказывай.

На его раскинутых ладонях расцветают алые цветы боевой магии, гашу их сырым пламенем — мне этого добра не жалко, и не на такое хватит. Тени лишь ловчее перехватывают его руки и ноги, лишая возможности двигаться.

— Охра…

Эх, рот не успела залепить. Но он ему еще пригодится. Одной левой вытягиваю из воздуха скимитар, он сейчас пушинка, в таком моем состоянии каменную колонну одним взмахом перерублю.

— Мне терять нечего, Аландес, — и приставляю меч пониже подбородка, заставляя того еще сильнее вжаться в стену, запрокинуть голову.

Не знаю, что он видит сейчас в моих глазах. В его собственных — только страх. Это хорошо. Страх развяжет язык.

— Нит-Истр, ты рехнулась?.. кхр-р… да тебя за такое пришьют на месте, когда узнают… кха-ррр… да я сам тебя…

— Становись в очередь. Ответишь на мои вопросы — не пострадаешь.

Меч все же чуть отвела, а то он цветом лица уже со своими волосами слился.

— Маг в полумаске. Кто он.

— Кхр-р… да понятия не имею… случайно познакомились…

— Имя.

— Стор… Дассамор. Так Пустошь, кажется, раньше называли… Так он тоже безродный, получается! Аххах, Нит-Истр, да вы прям друг друга нашли…

— О чем вы разговаривали? Что он обо мне спрашивал?

— Да кому ты сдалась вообще! Думаешь, дали какое-то имя, так теперь пуп земли? Самомнение поумерь свое… тоже мне…

Похоже, меча тут мало.

— Аландес, — говорю почти ласково. — Кажется, наш благородный и безупречный император не все о тебе знает. О нарушениях на турнире. О непреложном обязательстве, использованном в личных целях. О лжесвидетельстве. Об обучении вне Академии с никому не известным магом. Или, может, рассказать ему о твоих тайных встречах с заклятым другом Империи — Самаконой? Думаешь, я не узнала эти браслеты на изящной ножке Элмас-шах-ханим? И пару дней назад вы тоже, наверно, случайно в самом дальнем месте замка встретились…

— Ты не посмеешь, — побледнел он еще больше. Моль белобрысая.

— Посмею, Аландес. Я уже сказала, сейчас мне терять нечего. Не знаю, что за интриги ты с ней плетешь, да мне и плевать на эту вашу политику, но твой дядя точно разберется, если до этого дойдет. Поэтому сейчас ты расскажешь мне все, что я хочу знать, а потом об этой встрече забудешь. Мы друг друга поняли?

Молчит. Гордость не позволяет ответить согласием, но и так все ясно.

— Зачем вы с ним встречались?

— Да просто скучно было. Собеседник хороший, в вине разбирается…

— Это он научил тебя новым заклинаниям?

— Ну научил парочке… что здесь незаконного?

— Что ты ему за это обещал?

— Нит-Истр, ты совсем с катушек съехала?.. чтобы рес Данлавин еще платил за что-то! Да за такой честью бы в очередь выстроились, если бы только папенька разрешил…

— Какая у него магия?

— Э-ээ… да не спрашивал как-то. Сам он не показывал.

— Вы говорили обо мне?

— Я же сказал, кому ты сдалась… Да не дави ты так своей железкой!.. Нет.

— Может, не прямо, косвенно? Он смотрел на меня в ресторане, когда ты сидел рядом. «Верлеген». Вспоминай.

— Да ничего! Это ты когда с Эррано, что-ли?.. я вас тоже видел. А, погоди… Он спросил про сильфид что-то… вроде того, есть ли они в Академии и на вас кивнул.

— И?..

— Ну я и сказал, типа какая из тебя сильфида… так, сиротка из Истрии, что чуть Академию не разнесла. Наследница Тьмы. А что, я, что-ли, это придумал? Все тебя так зовут… А больше ничего и не спрашивал.

Вот оно. Не знаю, как этот убийца находил своих жертв в разных уголках страны, но если ни одного не упустил из нашей семьи, то наверняка с помощью магии. Дед скрыл меня родовой печатью, когда мы уже добрались в бегах до Истрии. Чуял ли убийца, что кого-то упустил тогда? Если да, то слова «сиротка из Истрии», «Академия» и «наследница» в одном предложении — это принц меня просто на блюдечке преподнес.

— Он спрашивал о самой Академии?

— Да по мелочи что-то вроде…

— Конкретнее, Аландес. Все, что о ней говорил.

— Да ничего! Ну сошлись на том, что лучше бы ее вообще не было. Я вот отца сколько просил о частном обучении. Чем с такими, как вы, бок о бок…

— Так и сказал: лучше бы Академии не было?

— Ну типа если рухнула бы, то только к лучшему.

— О чем еще говорили?

— Да виделись-то раза три-четыре, что пристала? Так, обо всем подряд… Об Академии ничего больше! И поинтереснее темы есть… А потом он сам приходить перестал, наскучило, видать. Я-то и заплатил бы! Я ж думал, действительно научусь всякому… А он такой — нет, ваше высочество, спасибо за компанию, денег ваших мне не надо, а обучать больше не смогу, не мое призвание… Ну и грорш с ним, урод неблагодарный! Императорскую семью уже ни в ойро не ставят…

У Аландеса в голосе прорезалась настоящая обида. Надо же, отказали его белобрысому высочеству.

— Он знал, что мы с Анхельмом тоже едем в столицу?

— Ну, может, я и упомянул когда-то… Ну а какого грорша! Вам тут не место, а лезут…

Не думаю, что из Аландеса можно еще хоть что-то вытянуть. Скорее всего, действительно это все. Этот Дассамор, или кто он там, просто воспользовался принцем, ненавязчиво вызнал, что хотел, да и слился.

— Слышь, Нит-Истр… может, уберешь уже меч? У тебя реально глаза бешеные… Слушай, ну всякое бывало, ну спорили немного, потому что бесите вы меня оба, что ты, что Эррано… Но ты же смотришь так, как будто я тебя убить хочу! А я не…

— Ты уже убил меня, Аландес.

Опустила меч, отозвала тени. Вовремя — кто-то невдалеке каблучками зацокал. Побрела прочь, за поворотом наткнулась на замершую в ужасе Виларию Цольдерс. Ах да, меч, наверно, развеять стоило, а не за собой волочить. И компанию из теней-двойников отпустить. Она-то что во дворце делает? Впрочем, вчера бал и для прочих аристократов был, не только для семей. Наверно, еще что-то будет. Это уже не имеет значения.

К себе добралась, не глядя, попросту игнорируя встреченных людей. Сердце успокоилось, пустота никуда не делась. Села за массивный пустой стол в кабинете. Посидела с пару минут, помассировав виски, встряхнулась.

Итак, что имеем в сухом остатке. Маг-убийца, вырезавший всю мою семью двенадцать лет назад. Возможно, он начал еще раньше, Воракис называл чуть ли не двадцать шестой год, а с тех пор уже сорок лет минуло. До меня не добрался лишь чудом, благодаря печати-сигилу.

Вероятно, убийца почувствовал меня, когда Интальд снял запечатывающую метку. Такое возможно, обладай он магией крови. Среди людей это большая редкость, тот же Воракис учил определенным приемам этой магии тех студентов, у кого имелась всего лишь предрасположенность. Как у меня сейчас: боевой магии как таковой нет, но моя Тьма позволяет использовать боевые приемы и заклинания. От настоящего боевого мага меня не отличает ничего, кроме цвета самой магии. Ну и подход немного другой — боевые маги подпитывают себя в бою яростью и злостью, я же, наоборот, должна сдерживать эмоции, когда управляю Тьмой.

Если же магией крови он не владеет, то просто выжидал любых необычных происшествий в Академии. Если, опять же, верить Воракису и его цель не наша семья, а Ровельхейм. Он мог узнать о разрушении Врат, тем более, в городе об этом действительно болтали. А удачно подвернувшийся Аландес сдуру проболтался обо мне. Сопоставить одно с другим нетрудно, да и он так пристально смотрел на мои волосы. А если это действительно отличительный знак потомков Интальда? Других людей с таким же серебряным оттенком я не встречала.

Он знает обо мне, знает, где я нахожусь. Немыслимо как, но владеет самой разнообразной магией. Он уверен в себе, иначе не стал бы демонстративно появляться мне на глаза у стен дворца. Почему же не напал сразу? Ах да, дворцовая защита… Маги здесь постарались на славу. Да и самому ему нужно остаться в живых после, ведь я — не конечная цель. Я в безопасности в двух местах: во дворце и в Ровельхейм. Значит, меня будут преследовать еще очень долго. Он не отступится и готов ждать, об этом и говорило его сегодняшнее появление.

Помимо невообразимого количества магии, он опытен, силен и имеет гораздо больше знаний. Даже если судить по тем огрызкам, что он поделился с Аландесом. А преимущество опыта и знаний над силой мне убедительно показал его светлость на тренировках. Владей я хоть всей Тьмой мира, мне не справиться с таким противником. О Свете и говорить нечего — я просто еще не умею его применять.

Рассказать все друзьям, попросить о помощи? Анхельма, Мексу? Ронарда?

Нет, замотала головой, нет!

Я прекрасно помнила свою последнюю тренировку — бой с препятствиями. И это пьянящее чувство, когда напролом идешь к своей цели. Все, что создает помехи на пути к ней, — пыль, ничтожество! Сметала, не глядя, не задумываясь. Ничто не помешает мне добраться до мишени! Вот и он тоже: просто сметет их всех…

Нет, я слишком дорожу ими, чтобы снова прятаться за их спинами. Ронард, надо же… сама не заметила, как подумала о его светлости так запросто.

Но ведь так оно и есть. Я с самого начала прячусь за спинами, пока чужие руки разгребают все те неприятности, что постоянно окружают меня. Теперь же, когда нависла настоящая угроза, я больше не имею права перекладывать ответственность. Проклятие нависло над моим родом — мне и отвечать.

Но еще я не хочу жить в страхе и вечно прятаться в Академии. Если есть способ справиться с врагом, я должна его выяснить и сама выйти навстречу судьбе. Я должна узнать об этом маге все…

Тысячелетний упырь знает, как его побороть. Но Воракис уже подписал себе смертный приговор, нарушив условия освобождения и снова встретившись на моем пути. Шентия даже слушать не станет, просто испепелит того на месте. Но даже если послушает, притащит его за клыки в застенки, вампир рассмеется ему в лицо, но не скажет ни слова. Воракису скучно. Так и сказал: «Он Вас довольно скучно убьет». А мне поможет. Себе на потеху.

Без сожаления распорола ножом для писем предательский капюшон, когда-то бывший пелериной на синем балахоне, своей ученической форме. Никакого больше хаоса и случайностей, теперь я не могу себе это позволить.

Заботливая Талья уже разложила на кровати платье на вечер — алое, роскошное. Моя швея вновь превзошла себя. Рядом с платьем бархатная черная маска с алыми перьями, мистрис Скарта даже это предусмотрела. Перья безжалостно выдернула. У меня нет практически ничего, чтобы сделать нужную вещь, но сейчас чувствую — обойдусь и без сокровищ старого артефактора. У меня есть дар и есть один инструмент. Простите, господин Эрдис, я обещала этого не делать, но обману. У меня нет другого выхода.

Носитель выбран правильный, суть маски — скрывать хозяина. Клочок ткани от капюшона, шерсть манса-проводника, зазевавшаяся тень — все сгорает в черном пламени. Туда же отправляется маска, но не горит — впитывает огонь в себя. Нельзя использовать Тьму в созидании, в артефакторике это запрещено. Но мне сейчас закон не писан.

Примеряю, подхожу к зеркалу. Вместо отражения — смазанная тень. Не полная невидимость, но мне достаточно.

Бальное платье еще дождется своего часа, а пока — широкие дорожные юбка-брюки, мягкие удобные сапожки, вязаная простая кофта. Щит Огдена на шею. Дорожный алый плащ. Стою у окна, смотрю на прибывающих с охоты мужчин. Солнце клонится к закату, подкрашивая в розовый редкие облака. На широкий двор въезжают шумные всадники, ловчие волокут добычу. Вот Анхельм с Джаалем, веселые, взбудораженные, довольные. Хельме в седле держится не очень уверенно, зато улыбка до ушей. Император Нердес с шахом Джемреном о чем-то переговариваются. Арн Шентия тоже верхом на гнедом жеребце, залюбовалась выправкой и гордой статью.

Простите, Рона… нет, ваша светлость. Вы еще обязательно придете в бешенство, невзирая на все случившееся между нами, а в таком вашем состоянии я не могу называть Вас по имени. Вы хотели поговорить со мной этим вечером. Но сегодня у меня будет совсем другое свидание. — Санктус сангинем, это что, манс? Они еще рождаются? О, простите, дорогая… Я и забыл, как это — принимать гостей. Прошу Вас в мое скромное жилище.

Насчет скромности Воракис покривил душой. Впрочем, есть ли она у него? Изящество и претенциозность, присущие ему в манерах и внешнем виде, полностью отображались и в окружавших его вещах. Самаконские ковры, старинные вещицы тонкой работы, тщательно выдержанный стиль в интерьере. Неплохо недавние заключенные живут.

Дождавшись очередного бальтра с заходом солнца, выскользнула незамеченной из дворца. В отдалении меня уже дожидался крытый неприметный экипаж, который и отвез в этот дом на окраине.

Не тороплюсь, оцениваю обстановку. Дом совсем небольшой, одноэтажный. Ряд книжных шкафов, накрытый овальный стол. Сервировка говорящая: с одной стороны закуски, сыры и фрукты, цветы, красное вино в тонком хрустале с золотым ободком на высокой ножке. С другой — одинокий пустой бокал. Воракис продолжает беззаботно играть в любезного хозяина.

— Как Вам столичная жизнь, Ардинаэль? А дворец М’рирт? Вы знаете, что на одни только его сады каждый год…

— Стор Дассамор.

— О, вот так сразу, — наигранно огорчается он. — Я ведь действительно хочу, чтобы Вы получили удовольствие от этого вечера, а что, как не приятная беседа, придаст ему настроение?

Молчу. Вздыхает.

— Ну что ж, смотрю, Вы времени не теряли. Данстор. И не Дассамор, а Инген-Гратис, что по сути одно и то же. Никакой фантазии. И вот ведь ирония судьбы. Поумерь Империя свои захватнические амбиции пару сотен лет назад, сидели бы Вы сейчас с ним за одним столом во дворце, клялись друг другу в вечном мире… Ну право же, Ардинаэль, присядьте, выпейте вина. Мне неловко от того, что Вы столбом стоите. Если желаете, есть розовое эльванское, но я бы рекомендовал красное, оно для здоровья полезнее. На кроветворную систему, опять же, хорошо влияет.

— Я Вам не доверяю, Вы это прекрасно сами видите. Чувствуете.

— Вы меня расстраиваете. Разве я не был честен с Вами?

— Вы хотели привязать меня к себе, сделать кормушкой.

— О, дорогая, но Вы ведь сами согласились. А то, что Вы не знали, что повлечет за собой согласие… Ну, как говорится, незнание закона не освобождает… А таков закон сангинем магике и есть. Но в Вас не только недоверие, еще и страх. Прячете его за бравадой, за отчаянной смелостью. Чего же Вы боитесь с такой прекрасной магией? Ваша Тьма намного сильнее меня. Плюс Свет Изначальный, да и на шее у Вас необычная и очень мощная защита…

— У Вас есть дар убеждения, — признаюсь ему в том, чего действительно боюсь и чему пока не нашла решения.

— О, прекрасная моя Ардинаэль, и только то… Похоже, Вы о мансах многого не знаете.

— Гхр-ретч.

— Греттен?…

— Мансы блокируют любое ментальное воздействие на хозяев, Вы этого не знали?

— Гхр-ретч, — подтверждает чудище.

— Рекомендую все же отведать выдержанный джавийский козий сыр, прекрасно сочетается с местной ранней канталупой…

Странный вышел ужин. Словоохотливый и гостеприимный хозяин, если только забыть о том, что он тысячелетний жаждущий крови упырь. Манс, беспечно пожирающий дармовую еду. Шентию из-за одного поцелуя чуть не исполосовал, на Воракиса вообще не реагирует, словно опасности не видит. И я, застывшая истуканом у нетронутого бокала вина.

Из Воракиса тянуть не приходится, как из Мексы или Аландеса, рассказывает все сам. И такие вещи, что кровь в жилах стынет. О человеке, что способен забирать магию у других. О том, кто замахнулся на немыслимую мощь Ровельхейм.

— Уникальный дар, единственный в своем роде. Уже собрал всю палитру, кроме Изначальных. Но это и так редкость. Деликатес. Каждой магии по мелочи, от самых слабых, но все же. Он сейчас силен. Очень силен. Откуда знаю? Пробовал его когда-то, как и Вас, Ардинаэль. Думал, повеселит. Но сорок лет потратить, а так и не суметь забрать магию Ровельхейм! Совсем уныло… А потом появились Вы, моя дорогая. Такая наивная, такая прекрасная… Я бы хотел, чтобы Вы жили. Ну, в том или ином состоянии… Вы меня радуете и волнуете. Я бы поставил на Вас. Но, увы, сейчас у Вас ни опыта, ни силы духа, чтоб ему противостоять. Впрочем, есть один способ…

Воракис делает театральную паузу в расчете на мою дальнейшую реакцию. И она не замедлила себя ждать. Придвигаюсь в волнении ближе:

— Какой? Как я могу его одолеть?..

Воракис со своей чарующей улыбкой откидывается на спинку обитого велюром кресла.

— А вот за эту информацию я попрошу от Вас оплату, Ардинаэль.

Берет пустой бокал, демонстративно поднимая его перед собой. И застывает, пронзенный белым магическим клинком из внезапно возникшего портала позади себя.